Клан Кодзима

Кодзима Исаму сидел, сложив руки на коленях, и любовался закатом. Он всегда приходил сюда, на вершину одной из многочисленных скал, нависших над деревней, когда ему о чем-то надо было подумать. Он сидел здесь, когда тринадцать лет назад Хайате просил его принять пост главы кланы. Тогда трудно было решиться на шаг, который раз и навсегда отделит его от остальных, заставит других смотреть на него снизу вверх и судить его за поступки, которые ему придется совершить, будут они плохими или хорошими. Тогда, в свои пятнадцать, Исаму хотелось жить для себя, ухаживать за девушками, покупать овощи на рынке, слушаться старших и не беспокоиться о том, как его слова и действия будут восприняты окружающими. Ему всегда казалось, если он ошибется — он сможет попросить прощения и все будет, как прежде. Но за ошибку главы клана никто не будет ждать от него простого «извини». Если он примет этот пост — за его неправоту заплатят головой и он сам, и те, кто ему дорог. Например, отец… Это было трудно — сознавать, что у тебя больше нет права на ошибку, и тогда, в пятнадцать лет, он прощался здесь с желанием жить, как все, и быть счастливым, как все. Всегда кто-то должен жертвовать собой ради других, и почему он всегда надеялся, что это будет не он? Ради отца, ради просьбы самого дорогого для него человека, он должен отказаться от себя и от эгоистического стремления к личному счастью. И он отказался, просидев здесь всю ночь. Сейчас, тринадцать лет спустя, немного легче. Он уже не юнец, которому эгоизм застилает глаза. У него скоро появится жена — Изуми уже дала согласие на брак и даже пригласила домой на официальную помолвку, — его труды по укреплению положения клана в деревне дали свои плоды, и ему впору радоваться своему решению тринадцатилетней давности, но Мию… Это неприятно. Мию и Кацуо. Два законных наследника, в которых он, Исаму, совершенно не уверен. Они не его крови, не им воспитаны — кто знает, что у них в голове? Глава клана привык доверять своей крови, а поведение Каэдэ после смерти жены его разочаровало. Неужели и он тоже станет таким же бездушным чурбаном, если с Изуми что-то случится? Нет, он правильно сделал, что женится не по любви, а по расчету — от любви ничего хорошего не бывает, посмотрите на Каэде, если не верите. Он не может ставить клан под угрозу собственной недееспособности или необъективности, и он должен позаботиться о наследнике… Если бы только Кацуо был чуть попонятнее для Исаму, если бы только мальчик был более открытым и предсказуемым — тогда, возможно, глава клана Кодзима с легкой душой назвал бы его наследником и не тревожился о будущем. Но молчаливый и замкнутый племянник настораживал Исаму, не видевшего в нем того, с кем он мог бы поделиться опытом, за чьими первыми шагами на новом поприще он бы наблюдал с волнением и надеждой когда-нибудь полностью отдать всё в его руки. Глава клана Кодзима должен быть самым сильным шиноби клана и уметь принимать на себя ответственность за судьбы всех родичей, но в глубине души Исаму хотелось бы видеть в преемниках человека, с которым ему самому будет приятно общаться. А с вечно настороженным Кацуо доброжелательному и легкому в общении Исаму неуютно. Все время кажется, будто Кацуо втайне насмехается над собеседником, особенно, когда со всем соглашается без рассуждения. Еще одна неприятная черта. С точки зрения Исаму, трудности надо обсуждать открыто, поэтому полное отсутствие обратной связи от законного наследника всегда ставило Исаму в тупик. Ведь не может же быть такого, что ему, и правда, всё нравится? Такого не бывает! Кодзима раскрыл походный мольберт, достал кисть и задумчиво обмакнул ее в краску. Рисование всегда помогало ему сосредоточиться. Мию пропала, и они будут искать ее, но, что, если кто-то пострадает? Почему клан должен рисковать всеми своими шиноби ради одной непослушной девочки? Внутри нарастало раздражение. Если бы не косые взгляды соседей, о Мию можно было бы забыть или поручить ее поиски Кацуо — он ее брат, пусть он и ищет. Кисть мягко вывела нежный овал лица. Изуми. Эту линию ни с чем не спутаешь. Вечно эта необходимость — блюсти лицо перед деревней. Сколь многого можно было бы избежать, если бы у ребенка были нормальные родители! Касуми бы никуда не отпустила от себя Мию, и сейчас ему бы не пришлось волноваться за отца, возглавившего поисковую команду клана. И Каэдэ тоже хорош!.. Надо сказать ему, чтобы лучше смотрел за дочерью, в сердцах подумал Исаму и остановился. Как глупо. Все равно не поможет, а он может потерять доверие Каэдэ. Не дело. Надо мягко намекнуть… или все же не стоит? И зачем он только согласился на этот пост?! Все ради отца. Ради него оставил обычную жизнь, ради него сейчас рисует невесту и терзается беспокойством, ради него… на что еще он способен ради самого дорогого для него человека?.. Солнце зашло, и рисовать стало невозможно. Раздраженно Исаму убрал письменные принадлежности и, воспользовавшись техникой перемещения, отправился домой, так и не обретя столь нужного ему умиротворения. А дома его ждал Хайате с безрадостными известиями: Мию не нашли, Кацуо покинул клан. И что, спрашивается, теперь говорить Микате-сама о своем непутевом племяннике?! Тогда Исаму еще не знал, что шесть лет спустя он опять будет сидеть на той же вершине, рисовать личико трехлетней дочери и истово молиться, чтобы непослушную Мию отдали под начало кого-нибудь чужого. На людях Кодзима никогда не высказывался против членов клана, и дома он себе такого не позволял, и оттого все чаще оказывался на открытой всем ветрам вершине, с которой так хорошо просматривалась деревня, повторяя про себя как заклинание то, что хотел видеть в жизни. Как ни стремился он быть образцовым лидером и надеждой клана, не перекладывая ни на кого свои тяготы, но и у него были желания, отличные от долга, которые он старался всегда держать при себе. В конце концов, он обещал заботиться обо всех родичах и намеревался сдержать слово. Как бы тяжело ему ни было.