Судьба

Когда Тиберий – Назир – уходит, Агрон еще какое-то время стоит, смотря куда-то сквозь дверь, и на его лице безудержно расцветает улыбка. Этот парень, он совершенно сбил его с толку, он ворвался в его жизнь, в его разум. Он вытеснил все остальные мысли - его глаза, голос, имя, его упрямый характер. Характер. Агрон сорвался с места и, выбежав за дверь, быстро догнал сирийца, неохотно плетущегося за слугой. - Тиберий! Тиберий, погоди! Назир оборачивается и смотрит немного расстроено, но все-таки останавливается. Агрон приближается и говорит так тихо, чтобы слышно было только ему: - Назир, - при звуке собственного имени губы сирийца растягиваются в улыбке, - прошу тебя, будь покорным. Слушайся господина, я тебя очень прошу. Пожалуйста? Назир медленно кивает и, улыбаясь, продолжает свой путь дальше. - Агрон! – из большого зала показался посыльный, - тебя господин зовет. Твой брат уже у него. Кивнув, Агрон направился в кабинет Клавдия. Дуро действительно уже был там, и при его появлении сделал страшные глаза. - Ты где был? Совсем обнаглел, вставать так поздно! – зашептал он, когда брат занял место рядом с ним. Агрон не успел и рта раскрыть, как Клавдий его опередил: - Агрон, ну как все прошло? Ты остался доволен? Наш юный сириец не досаждал тебе? При этих словах Дуро резко повернулся к нему и вопросительно выгнул бровь. - Нет, господин, он совсем не… - Агрон замялся, подбирая слова, ему совсем не хотелось делиться подробностями прошедшей ночи. Ни с Клавдием, ни с кем бы то ни было еще. - Он был послушным, - закончил он. - Хорошо, - Клавдий удовлетворенно кивнул и продолжил, - Сегодня я собирался посетить Гаскуса, поговорить по поводу Совета. Я желаю, чтобы вы оба сопровождали меня, Лидий, этот мерзавец, может опять замышлять что-то против меня. В этом Агрон очень сильно сомневался, вернее, что Лидий что-то замышляет – было ясно как день, но вот чтобы вот так, среду бела дня, напасть по пути к сенатору, на охраняемой территории? Маловероятно. Но кто он такой, чтобы оспаривать приказ господина, поэтому оба брата, согласно кивнув, вышли собираться. - Ну и как? – позже, когда они были в оружейной, спросил Дуро. - Что как? - Сириец. Он и вправду был послушным? Дуро весело улыбается, играя кустистыми бровями, и Агрон понимает, что сейчас брата постигнет жестокое разочарование. - Ага, - Агрон хмыкает, - он спокойно спал, и даже не пытался спихнуть меня с кровати. Дуро молчит несколько секунд, и улыбка стекает с его лица: - То есть как, спал? - Ну вот так, как все люди спят, с закрытыми глазами. - А как же… Ну, ты понял. - А никак. Мы поговорили и легли спать. Брат недоверчиво на него смотрит, часто моргая, и выглядит при этом очень забавно. - Поговорили? Ты серьезно? И ты к нему даже не притронулся? Агрон задумался, как бы лучше сформулировать то, чего он и сам не до конца понял. Назир – Назир! – был красив, действительно красив, и при других обстоятельствах он бы не стал раздумывать, но в тоже время было в сирийце что-то, что не позволяло относиться к себе, как к рабу. - Я.. я не знаю. Понимаешь, он ведь не хотел этого. Я не мог взять его против его воли. - Что-то тебя не сильно волновало взаимное влечение, когда ты трахал шлюх. - Но он не шлюха! – Агрон ощутил, как волна беспричинного гнева поднимается в нем, сметая все на своем пути, - Он человек! - Он раб, Агрон, раб! Его купили для того, чтобы иметь, хочет он того, или нет. Гнев Агрона улегся так же быстро, как и пробудился, и он почувствовал вину за то, что повысил голос на брата. - Я знаю. Но… я просто не могу так с ним. Понимаешь? – уже тише ответил он. Дуро только покачал головой и отвернулся. Впереди была дорога, нужно было собираться. *** После того, как он покинул каморку Агрона, Назир вновь стал Тиберием. Солнце светило так ж, как и накануне, да и ошейник никуда не делся с его шеи, но что-то неуловимо изменилось. Он все еще чувствовал тепло рук, обнимающих его, и тихое дыхание над свои ухом, и жизнь от этого казалась чуточку лучше, чем вчера. Слуга, идущий впереди, болтал без умолку, и из всего потока слов Тиберий разобрал только то, что господин опять куда-то уезжает, и что его самого ведут сейчас в хозяйскую спальню. Там уже была одна рабыня, молодая девушка со светлыми волосами и озорной улыбкой. - Привет, меня Чадара зовут. А ты Тиберий, да? Слуга уже успел куда-то уйти, и теперь Тиберий стоял в проходе совсем один. - Ты проходи. Господин сегодня уехал по своим делам, он все мечтает в Совет попасть, а мне велел научить тебя всему, - казалось, Чадаре, казалось, совсем не требовалось вмешательство собеседника в разговор, она и сама прекрасно справлялась. - Чему – всему? – Все-таки решился уточнить сириец. Его обязательства были не самой малозначительной деталью. - Для начала всякие мелочи, - Чадара не отрывалась от своего занятия, и только теперь Тиберий обратил внимание на золотые украшения в небольшом ящике, которые она перебирала, периодически откладывая некоторые в сторону. - Ну вот например, драгоценности господина, - продолжила она, взяв массивный перстень, и начала полировать его мягкой серой тряпочкой, - их нужно содержать в чистоте. Все – никогда не знаешь, какие из них понадобятся. Присоединяйся. Назир приблизился к ней, уселся прямо на пол, рядом со шкатулкой и, выбрав ближайший к себе браслет, массивный, широкий, с треугольными узорами, начал его полировать. Работа была нехитрая, и постепенно у него начало получаться так же хорошо и непринужденно, как и у Чадары. - Ты давно тут? – решился спросить он у девушки. - В этом доме? – уточнила она, - да почти с рождения. А что? Назир неопределенно дернул плечом: - Да ничего. Просто пытаюсь завести разговор. Но, если ты не горишь желанием… - Нет-нет, - Чадара казалась раздосадованной, - Все в порядке. Просто вчера ты был не особо разговорчивым, вот я и удивилась. - Ну, знаешь ли… Мне было непривычно. - Привыкнешь, все привыкают, - Чадара ухмыльнулась, - Да я смотрю, ты уже пообвыкся. После ночи-то с Агроном. - Ты его знаешь? - Конечно знаю! – она была крайне возмущена, - я ведь сказала, что с детства в этом доме. Агрон, знаешь ли, тоже тут. - А что ты можешь мне о нем рассказать? – не унимался Назир, пропустив мимо ушей язвительную реплику. Чадара тут же перестала дуться, наоборот, озорно улыбнулась и лукаво ответила: - Наверняка ты теперь можешь рассказать о нем больше меня. - О чем ты? – растерялся Назир. Впрочем, девушка казалась не менее озадаченной. - Как о чем? Ты ведь провел ночь с ним, не я. - Да, - сириец кивнул, - я был в его комнате ночью, мы спали, и, знаешь, было не слишком комфортно, кровать у него узкая, а сам Агрон не очень-то и хилый. А потом, утром, я ушел. - И все? - И все. Агрон… он сказал, что не тронет меня. И он сдержал свое слово. - Ха! - Чадара рассмеялась, - Я всегда знала, что с ним что-то не так. С рабынями не спит, да и с рабами тоже, брезгует, что ли. Вчера я видела, как он на тебя смотрит, и думала, ну наконец-то, но нет, тебя он тоже не тронул! А может, в тебе что-то не так? - Все со мной так! Просто Агрон хороший человек, вот и все. Чадара только покачала головой. За разговором они не заметили, как перечистили все украшения. - Ладно, - девушка захлопнула шкатулку и придвинула к себе другую, поменьше, - Это ароматические масла для тела. Господин особенно любит жасминовое… *** Ближе к полудню, когда Назир уже закончил с мелкими поручениями Чадары и был предоставлен самому себе, он бродил по всему дому, избегая, само собой хозяйских покоев и кабинета. За ним внимательно следили, но останавливать никто не спешил. Ближе к обеду вернулся господин, Агрон безмолвной тенью следовал за его плечом, и Назир признался сам себе, что с утра только и ждал, когда же он вернется. Клавдий тем временем подошел к нему и осмотрел с ног до головы. - Ну что, Тиберий, Чадара объяснила тебе твои обязанности? - Да, - Назир вскинул было подбородок, но, увидев чуть расширившиеся глаза Агрона, смиренно опустил голову и добавил, - господин. Но, полагаю, это не все мои обязанности. - Хорошо, очень хорошо. Я смотрю, Агрон хорошо с тобой поработал. Назир ничего не ответил, только ниже опустил голову. - Очень хорошо. Вечером придешь в мои покои. Я пришлю слугу за тобой. На какой-то момент Назир замешкался с ответом, но потом, бросив быстрый взгляд на Агрона и заметив едва уловимый кивок, сказал: - Хорошо. Господин.