SaintHope

      То, что творилось в школе на следующий день, могу описать только одним словом: сумасшествие. А ещё помешательство. Об этом не говорили открыто, но шепотки по углам, смешки и дурацкие странные улыбки говорили сами за себя. Уж не знаю, кому Хлоя отправила это видео, но оно разнеслось по школе со скоростью света. Уже после первого урока биологии не было ученика, который бы не видел наше творение. Из Ястребов сегодня я видела только Рика. Он шёл в дальнем конце коридора. Я хотела его позвать, но он скрылся в толпе. Никакой нахальной улыбочки у него не было. И впервые мне хотелось, чтобы она была.       Зато у кого она была во весь рот, так это у Хлои. Я как раз забирала из шкафчика учебник по истории, как она подбегает ко мне и падает в объятия, продолжая смеяться.       — Эй, Кло, ты в порядке? — сама говорю это не без улыбки.       — Не поверишь, в полном! — она закрывает рот рукой и смеётся, не в силах остановиться.       — Вы видели? — к нам подлетает Чендлер. — Пипец просто!       Возможно, это было жестоко. Но, по крайней мере, больше ни одна девушка в школе не станет встречаться ни с Марселем, ни с Крисом. Хлоя и я в полной мере отомщены. Вспоминаю о Джорджии… думаю, ей бы гораздо полегчало, если бы к этим голубкам присоединился и Рик, но… Не в этот раз, Джорджи.       — А кто это вообще снимал? — Пенни тоже тут как тут.       — Без понятия. — Отвечаю я, прижимая к себе Кло, которая уже красная, как помидор. — Не всё ли равно?       — Просто интересно. — Девушка оглядывается. — Но ты вчера тоже дала.       Я киваю. Спасибо Крису за ещё одно воспоминание, которое я даже не знаю, куда и приплести. Ладно, сейчас это не самая большая проблема, у меня есть другие отрывки, которые уже сложились в более-менее полноценную картину.       — Теперь-то ты точно не отвертишься от того, что Рик в тебя влюблен. Причём, наглухо. Если можно так сказать. — Хлоя всё не угомонится. Я слегка шлёпаю её по руке. — Ты видела его глаза в тот момент? Да он чуть не плакал.       — Ничего, пусть поплачет. — Зло произносит Чендлер. Черлидерши никогда не простят Рику то, что он чуть не изнасиловал Джорджию.       Мимо нас проходит кучка девятиклассниц, которые пересматривают это видео на телефоне одной из них и прямо-таки умиляются. Мы смеёмся. И тут же появляются несколько парней, один из которых говорит остальным:       — …У них там вся команда — голубые…       Я отпустила Хлою в неподходящий момент. Она, потеряв опору, сползла вниз по шкафчику спиной, уже задыхаясь от смеха. Давно не видела её такой счастливой. А всего-то надо было. По крайней мере, она уж точно не переживает. Кажется, никогда не переживала.       Ястребов не было ни на одном уроке. У нас с Риком идентичное расписание, но его я тоже не заметила. Что уж говорить о Марселе и Крисе. Явиться сегодня в школу для них — значит подписать приговор. Не знаю, как они будут учиться дальше. Впрочем, мне всё равно.       В столовой довольно оживлённо. Джорджия уже ждёт нас за столом. Сегодня будет тренировка. Сил и энергии, несмотря на бессонную ночь, у меня предостаточно. Возможно, в этом виноват термоядерный кофе Хэнка, который чуть не убежал из маленькой кастрюльки, больше похожей на потерянную миску Сумо. Даже думать об этом не хочу.       Хэнк вернулся без Коннора. Они полночи гонялись (Коннор гонялся) за каким-то девиантом, даже не будучи уверенными, на самом ли деле это девиант. Андроид, впрочем, ускользнул.       — Джорджия, ты видела? — загадочно усмехается Пенни.       Она лишь вопросительно поднимает бровь, но молча продолжает есть свой салат с рукколой. Она выше всего этого дерьма. Может быть, это и правильно. К тому же, что ей Марсель и Крис? Нет, детка, я уже сказала, как-нибудь в другой раз.       — Где вообще все Ястребы? — спрашиваю я, с размаху втыкая соломинку в коробку сока.       — Без понятия. — Пенни с ожесточением пытается наколоть на вилку горошек. — Крису с Марселем сюда путь заказан, а остальные…       Среди них явно что-то произошло. Среди Ястребов. По спине пробегает холодок, я ставлю коробку на стол, чтобы не уронить. От этих мыслей кусок в горло не лезет. Кажется, мы поторопились с местью. Посмеяться-то посмеялись (вся школа посмеялась), вот только ни я, ни Хлоя не подумали о последствиях. Хотя бы о себе. Я хотела отдать пистолет Хэнку, но он не вспомнил о нём или подумал, что он по-прежнему где-то в доме. Сейчас он лежал на дне моей сумки.       Замечаю, что Хлоя вопросительно смотрит на меня. Качаю головой. Нужно выбросить всё это. Хотя бы до конца уроков. Сейчас просто доесть и пойти на литературу. Чтобы никто ничего не заметил. Отношу поднос с половиной еды на тарелке. В животе неприятное ощущение, которое появляется каждый раз вместе со страхом. Пытаюсь глубоко дышать, но это заведомо бесполезно.       — Эй, всё в порядке? — Хлоя прикасается к моей ладони.       — Нет. — Сейчас даже врать не хочется.       — Это из-за Ястребов?       Киваю.       — У них и без того была мутная компашка. Послушай, Марсель и Крис получили по заслугам. Скорее всего, они просто переведутся. Расслабься.       — Хорошо.       Она нисколько не переживает. Я бы тоже не стала.       Весь зал был в нашем распоряжении. К концу тренировки, когда мы все отдыхаем на скамейках, я просто валюсь с ног. Джорджия явно перестаралась. Хотя совсем скоро планировался турнир между школами района. Ястребы выигрывали почти всегда, только как они будут играть в этот раз, да и будут ли вообще, никто не знал. Вмиг эта ситуация из смешной до чёртиков стала пугающей.       — Прекрати-и-и. — Хлоя пихает меня в бок. — Делать. Такое. Лицо. Будто бы ты съела лимон.       — Прости.       Спустя пару дней почти вся команда по баскетболу вернулась в школу. Только вот ходили они не группой, как обычно, а по одиночке, стараясь не пересекаться друг с другом. В столовой их стол пустовал, однако никто не решался занять его. Рика я так и не видела. Его аккаунт в инстаграме стал закрытым, заявку отправлять я не стала. Пару раз Марсель пытался позвонить Хлое, это было вчера днём. Она просто сбрасывала, а потом занесла номер в чёрный список. Звонок с неизвестного номера я тоже проигнорировала.       С одной стороны, мы с Хлоей добились своего: Марсель и Крис вряд ли смогут кому-то навредить по крайней мере в этой школе. Но с другой… вся их команда — полу-адекватные придурки, если эти два слова вообще сочетаются между собой. Неясно, на что они способны. Несколько раз я порывалась сказать об этом Хэнку, но не стала. Ему самому хватает проблем и без группы наглых школьников.       Нашего директора я недолюбливала. В нашей школе он появился неожиданно, сразу же после того, как миссис Карлин подала в отставку. При нём в школе многое поменялось, атмосфера стала более напряжённой. Когда он выходил из своего кабинета, то в коридоре наступала гробовая тишина. Иногда он своим звучным глубоким голосом делал какому-нибудь парню в сером худи замечание по поводу внешнего вида, а потом уходил. Он был высокий, носил очки в широкой оправе, которые, признаться честно, ему шли. Мистеру Пэйджу было лет тридцать пять, но это на вид, никто не знал точно. А ещё у него было обострённое чувство справедливости. По любому, даже самому пустяковому случаю, он устраивал грандиозные разборки. Под рукавами своего пиджака он скрывал татуировки, два рукава. Кажется, об этом знала только я. Просто однажды увидела его на пробежке в парке. Без очков я его узнала далеко не сразу.       И сейчас я сижу перед его столом, как повинившаяся в чём-то. Хотя да, я провинилась. Только вот вряд ли он об этом знал. Рядом стоит какая-то мисс Уоррен, она в полицейской форме. Не помню, чтобы видела её в управлении. Она выглядит молодо, занимает низкую должность — детектив. Ну да, конечно, когда твой отец — комиссар, тебе все звания кажутся низкими.       — Дафна, ты знаешь, почему ты здесь? — спрашивает директор, от его голоса я вздрагиваю.       — Нет.       — Поскольку ты член команды поддержки, то должна тесно общаться с членами команды по баскетболу. Мы подумали, что ты можешь дать нам некоторые сведения по поводу того, что случилось с мистером Шепардом.       С Риком.       — А что с ним случилось? — стараюсь держаться спокойно. Не хочу давать поводы заподозрить меня в чём-нибудь.       — Его избили. — Говорит детектив Уоррен. — Вчера он пришёл домой с побоями на лице и теле. Миссис Шепард тут же написала заявление в полицию, но Рик отказывается что-либо говорить. Мы подумали, что команда поддержки сможет помочь нам в расследовании. Скажите, мисс…       — Сейнтхоуп.       — Мисс Сейнтхоуп? — пауза. — Твой отец, случаем, не комиссар Сейнтхоуп?       — Он самый.       Ради таких реакций я и живу.       — Детектив Уоррен. — Напоминает о себе директор. — Пожалуйста, продолжайте, нам нужно опросить ещё кучу учеников.       — Да. Да, конечно. Так вот, мисс Сейнтхоуп, — она произносит это так, будто боится. — Вы не знаете, были ли у мистера Шепарда ссоры с друзьями или, возможно, какие-то иные конфликты?       Тут же в памяти всплывают слова отца: «Нет, не знаю и не помню — это разные вещи». Как знал, что я когда-нибудь окажусь на допросе.       — Без понятия, сержант. Я с ним почти не общаюсь.       — В последнее время ты не наблюдала странностей в его поведении или в поведении его друзей? Какие отношения в команде?       — Нет, не наблюдала. Отношения, вроде бы, хорошие.       — Он недавно расстался со своей девушкой, Джорджией, капитаном черлидерш, верно?       — Она его бросила.       Господи, ну неужели непонятно, что я «ничего не знаю»? Они не будут тратить на меня время. К тому же, детектив явно боится моего отца, его все боятся. И она прекрасно понимает, что с ней будет, если я хоть слово скажу папочке.       — Хорошо. Сейчас я составлю протокол. — Она пару минут что-то пишет на листке. — Распишись, пожалуйста. И можешь быть свободна. Если что-то вспомнишь, тут же скажи мистеру Пейджу.       Ставлю подпись. Не свою.       Когда я выхожу из кабинета, на лавке перед дверью сидят несколько Ястребов. Они смотрят на меня, но я быстро разворачиваюсь и иду по коридору. Внезапно меня затягивают за угол несколько пар сильных рук. Уже готовлюсь кричать, но Хлоя зажимает мне рот. Высвободившись, я шепчу:       — Вам что, краска для волос последние мозги разъела?       — Что там было? — так же тихо спрашивает Чендлер.       Они все здесь. Даже Джорджия.       — Вы знали, что Рика избили?       Пауза. Джорджия хмурится.       — Там детектив. Спрашивает насчёт Рика. Сейчас опросят Ястребов, а потом вас.       — Ты серьёзно? — Пенни заламывает пальцы.       — Серьёзней некуда. Джорджия. — Я подхожу к ней почти вплотную. — Если что, Рика ты бросила сама. Ни слова про изнасилование. Ко всем относится!       Очень сложно шептать, когда хочется орать.       — Если у меня есть шанс наказать этого ублюдка, я это сделаю.       Другого ответа я не ожидала.       — Помнится, ты сама не хотела идти в полицию. — Я сжимаю кулаки от злости. — А теперь выложишь всё на блюдечке? Джорджия, если они узнают про это, то узнают и про то, что я грохнула об его голову огнетушитель. — Ей, кажется, всё равно. — Доверься мне. Сейчас не время для мести. Настоящие гады — Марсель и Крис. — Хлоя хватает меня за руку. — Поверь мне хоть раз. Скажи, что ничего не было. У тебя ещё будет возможность поквитаться. Но не сейчас.       У меня горят уши. Кажется, я выложила все свои эмоции на Джорджию.       — Ты сумасшедшая. — Шепчет она. Но, кажется, мы друг друга поняли.       — Ни слова! — говорю я остальным.       Иду к выходу, Хлоя несётся за мной, чуть не падая на каблуках.       — Ты куда?!       — К Рику! — я роюсь в сумке в поисках шарфа.       — Стой! — Хлоя хватает меня за руку и тяжело дышит.       — Кло, это именно то, о чём я говорила. Мы не подумали.       Она поджимает губы. Она всё прекрасно понимает.       — Я могу пойти с тобой, если хочешь. Мы обе натворили дел.       — Нет. Я сама справлюсь.       Она кивает и обнимает меня.       — Береги себя.       Я честно не помню, откуда знаю адрес Рика. Надеюсь, они не успели никуда переехать.       На улице мерзкий снег с дождём. Я шлёпаю по слякоти, натянув шарф на нос и плотнее кутаясь в пальто. Ужасная погода к ужасному ощущению вины. Странному ощущению. Будто бы я виновата, но лишь наполовину. Иначе быть просто не может, не может быть у меня нормальных отношений с парнями. Ни у меня, ни у Хлои. Она может различить тридцать оттенков любого цвета, но в Марселе различить его гадкую жалкую душонку не смогла.       По списку жильцов внизу нахожу Шепардов. Поднимаюсь на седьмой этаж. Лифт едет ужасно медленно, а затем звякает. Пару минут я стою перед дверью, думаю, что скажу ему. И должна ли я вообще что-то говорить, чтобы не сделать хуже. Нажимаю на звонок. Дверь мне открывает миссис Шепард.       Она невысокая и темноволосая. Сразу замечаю её взгляд, взгляд пронзительных зелёных глаз, точно таких же, как и у Рика.       — Здравствуйте, вы что-то хотели?       — Здравствуйте, миссис Шепард, я Дафна, одноклассница Рика. Он дома?       — Ах, Дафна! — сначала она прищуривается, вспоминая, но затем улыбается. Не помню, чтобы она меня где-нибудь видела. — Рика сейчас нет, он гуляет с собакой. Но скоро вернётся. Проходи!       Мне становится очень неловко. Но я прохожу, снимаю обувь, вешаю пальто, сумку оставляю с опаской, там пистолет. Но не думаю, что мне придётся отстреливаться от Рика. Надеюсь, до такого не дойдёт.       У них большая квартира. Семья Рика живёт в микрорайоне новостроек. Не знаю, кем работают мистер и миссис Шепард, но явно они неплохо зарабатывают. Здесь высокие потолки, приятно пахнет кофе, квартира очень светлая. Мама Рика проводит меня в кухню, у них так же, как и в квартире отца, стоит большой стол с восемью стульями вокруг. Наверняка, большинство из них постоянно пустуют.       — Может, кофе? На улице ужасно холодно.       — Нет, спасибо.       Мне кажется, мой желудок сейчас отвергнет какие угодно еду и питьё. В детстве похожее ощущение было, когда меня вели к стоматологу. Мне ужасно неловко, кухня большая, но стены на меня давят. Мне хочется выбежать отсюда. Но, сжав под столом кулаки, заставляю себя сидеть. Я уже десять раз пожалела, что пришла, но… я не могла иначе.       — Дафна, ты, случаем, не знаешь, что произошло? — миссис Шепард садится напротив меня. — Сначала эта рана, но сказал, что упал на тренировке. — Сжимаю зубы. Упс. — А теперь всё это… — она показывает на своё лицо.       — Нет. Никто ничего не знает. — Никто мне не говорил, и меня там не было. Однако, я знаю.       — Кошмар. Позвонил мне затемно, сказал, что лежит на каком-то пустыре. Ну, мы с отцом тут же сорвались, приехали. У него всё лицо, всё тело… — она выдыхает.       — Ужасно. — Сглотываю. Это правда ужасно.       — Главное, когда спросила, кто это был и что произошло, накричал на меня и закрылся в комнате. Их или его ведь и не накажут, если Рик ничего не скажет.       Она осматривает меня, я это вижу. Но это не оценочный взгляд, это будто бы мама убеждается, что с её ребёнком всё в порядке. В этом доме вообще царит атмосфера спокойствия, здесь всё светлое, а мебель мягкая.       — Генри, муж, сказал, что это просто так не оставит. Они поругались с Риком, я уж не стала вмешиваться в их разборки. Не наделали бы они дел оба.       Щелчок ключа в дверном замке. Миссис Шепард встаёт из-за стола и идёт к двери, я следом. Вижу, как отцепленный от поводка далматинец радостно несётся в гостиную. Когда я вижу Рика, то вздрагиваю. Всё его лицо испещрено гематомами, синяками и ссадинами, на лбу и носу приклеены два пластыря, которые будто бы держат половины лица вместе. На виске выдран клок волос. Он обнимает маму, но смотрит на меня. Тут миссис Шепард поворачивается и говорит:       — Рик, Дафна решила тебя навестить. Будь добр, сделай более гостеприимное лицо. В ответ он мычит что-то невнятное.       Мне хочется плакать. Так неловко мне не было ещё никогда в жизни. Я поджимаю губы, он это видит. В прежние времена бы непременно усмехнулся. Сейчас нет. Миссис Шепард надевает куртку, берёт сумочку, аккуратно целует Рика в щёку.       — Ну всё, я поехала на йогу. Не баловаться.       Вот мы уже вдвоём. Рик смотрит на меня, и я понимаю, что это взгляд — презрение. Не издёвка, именно презрение. Нервно сглотываю. Чувствую, что сейчас заплачу.       — Ничего не хочешь сказать? — он хрипит, видно, что говорить ему тяжело.       — Да. Хочу. — Я подхожу ближе, мне очень страшно. — Прости. Я не подумала.       — Да, конечно не подумала. Удачи.       Он идёт в гостиную, но я бегу за ним.       — Рик! — схватив его за руку, заставляю повернуться к себе. — Это же были Марсель и Крис, да?!       — Какая ты проницательная. — Сухо говорит он, выпрямляясь. Чтобы я почувствовала себя ещё ничтожней. Спасибо.       — Рик, пожалуйста, давай поговорим.       — Ну попробуй.       Он пожимает плечами. Видно, что он не хочет ни о чём разговаривать. Он идёт в свою комнату, я за ним. Открыв окно, садится на подоконник, выуживает из кармана пачку сигарет и зажигалку. Я наблюдаю, осторожно присаживаясь на краешек кровати. Он курит частыми и крупными затяжками, иногда откашливается. Я ёжусь от холода с улицы, в комнату влетают пара снежинок. Рику нужно сильно подогнуть ноги, чтобы уместиться на подоконнике.       — Ты куришь?       — Когда особенно херово. Этой пачке полгода, чтоб ты знала.       Если он не прекратит, я точно разрыдаюсь. Украдкой вытираю рукавом кофты пару слезинок. Рик выкидывает сигарету в окно и закрывает его, поворачивается ко мне.       — Ну. Говори.       Я сглатываю. Ну же. Давай.       — Ты знал, что было в тот день. Если бы не ты, могло случиться непоправимое. И ты знал, кто такие Марсель и Крис. На что они способны. И молчал. Чуть не стал таким же, накинувшись на Джорджию. Мы не могли это оставить просто так. Чтобы они чувствовали, что могут продолжать безнаказанно. Но… мы не подумали. Не подумали о том, что они не остановятся после этого. Что тоже захотят отомстить. Не думали, что так.       — Я позволил им это сделать. — Он усмехается. Той старой доброй ухмылкой. Я всё-таки плачу. — Потому что провинился. Должен был их защитить.       — Почему?       — Потому что это прописано в кодексе братства.       — Что ещё за…       — Ну, вы, черлидерши, ходите в туалет вместе, сплетничаете, гоняетесь за дешёвыми трусами на распродаже. Это принято считать дружбой, сестринством. А у Ястребов братство. Не знаю, как насчёт девчонок, но в каждом братстве есть свои законы. Мы защищаем друг друга. Я нарушил одно из основных правил. И должен был понести наказание, которое бы сочли нужным остальные братья.       — Ну вы и братья. — Я пытаюсь утереть слёзы, но в этом нет смысла.       — Да. И если девчонки мажут сопли по рукавам, то в братстве принято отвечать за свои слова и поступки.       — Тогда почему Марсель и Крис не ответили? Или в вашем братстве принято насиловать девушек?       Он молчит.       — Вы отвратительны.       — Если я тебе отвратителен, то почему ты пришла в мой дом и начала просить прощения?       — Потому что я виновата в том, что с тобой сделали.       Он неосознанно касается подбородка, где особо крупная ссадина.       — Мне всё равно. Я нарушил кодекс и понёс наказание. Всё. Вопрос закрыт.       — Нет! — я встаю с кровати. — Они могли сделать тебя инвалидом, могли отбить тебе почки, могли…       — Оу, когда это маленькую мисс Комиссар начала волновать моя жизнь?       — Прекрати! — ору я ему в лицо.       Он встаёт и подходит ко мне вплотную. Мне вновь приходится поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза.       — Прекратить что, принцесса? — почти шепчет.       — Не называй меня так. — Я уже ничего не вижу из-за слёз, закрываю лицо руками. Чувствую, как Рик кладёт мне руку на спину, заставляет прислониться к нему. Я плачу, ненавижу себя, но ничего не могу поделать.       Я хотела быть сильной, правда хотела. Но не получилось. В очередной раз не получилось. Всегда казалось, что отец может решить любую проблему. Однако эту — не в силах. Единственный раз в своей жизни я должна заставить себя просто потому, что это нужно. Действительно нужно. Почему-то именно сейчас я понимаю, что чувствую, и что мне нужно делать.       Я поднимаю голову.       — Прости меня. Не важно, что там за дурацкие правила в вашем кодексе. Прости.       — Дафна Сейнтхоуп просит у меня прощения. Не поверят. — Он мягко улыбается. — Господи, да я видел слёзы этой холодной суки! — я слегка бью его кулаком в грудь. Поздно вспоминаю, что он ранен.       — Чего ты добивался всё то время, Рик?       — А ты не помнишь? — усмешка. — Кажется, нас прервали.       Всё это время он оттеснял меня к стене. Сейчас же я стою, упираясь в неё спиной. Он медленно наклоняется ко мне, прикрывает глаза, поджимает губы. Только сейчас замечаю, что в правом глазу у него лопнул капилляр, по белку растянулась тонкая красная сеточка. У меня защемило в груди. Мне действительно было его жаль.       — Я не буду тебя целовать, от тебя воняет сигаретами! — я пытаюсь вырваться, но он быстро хватает меня за запястья, наклоняется к уху.       — Да куда ты денешься, принцесса?       Он подхватывает меня под бёдра, резко поднимает и закидывает себе на плечо, я кричу, пытаюсь ухватиться буквально за воздух. Рик заливисто смеётся и кружится по комнате.       — Тебе не холодно на такой высоте? — спрашиваю я, всё-таки ухватившись за его плечи.       — Нет, принцесса. — Он слегка шлёпает меня по заднице.       А потом резко роняет на кровать. Я кричу, упав на мягкий матрас, из лёгких вышибает воздух. Рик тут же оказывается сверху. Я не могу встать, даже пошевелиться. Он, ухватив на спине, снимает свою толстовку. Я впервые вижу его без одежды. У него красивое тело, испещрённое сейчас синяками. Он внимательно смотрит, думает, что же я сделаю дальше. Аккуратно провожу пальцами по его груди, спускаясь ниже. Рик, будто бы завороженный, аккуратно берёт мою руку, подносит её к губам, слегка целует тыльную сторону ладони. Опираясь обеими руками рядом с моей головой, он наклоняется и целует меня, прикусывая нижнюю губу, не давая отстраниться. Я чувствую, как дрожит воздух, как он держит своё тело на весу, а его мышцы напряжены. Аккуратно кладу ему руку на затылок, зарываясь пальцами в волосы.       Хлоя будет довольна.