SaintHope

      Сердце бешено стучало, а в горле неприятно жгло от крика. Я была вся в поту с ног до головы, волосы давным-давно выбились из двух косичек и теперь лежали каким-то спутанным клубком на спине. Во время тренировок я никогда так не уставала, во время матча участь черлидера незавидна. У меня развязались шнурки на кроссовках, я была в шаге от того, чтобы прыгать босиком. Но присесть и завязать их я не могла. Рядом со мной прыгает Хлоя, она, в отличии от меня, выглядит ещё лучше, чем обычно. Такая же мокрая, с красными щеками, но довольная до жути.       Раньше я никогда не ходила на матчи. В частности, из-за того, что Ястребы — сборище дегенератов. До недавнего времени я не понимала, почему некоторые девочки после игры (да и во время неё) чуть ли не кипятком писались. Но теперь самой стыдно признаться, что игра в баскетбол в какой-то степени выглядит даже возбуждающе. Особенно когда капитан команды — твой парень.       Они старались. Он старался изо всех сил, только вот все они играли сами за себя. В отличии от команды соперников, Ястребы были разрознены. В моменте, когда можно было удачно отдать пас, никто этого не делал, будто бы было некому. Каждый из них видел только себя, Рика же они полностью игнорировали.       Он сказал, что, позволив избить себя, он обратил всё вспять, после этого у них должно было быть всё так, словно ничего и не происходило. Только вот такое просто так не забудешь. Никто и не собирался.       — Да что они… мать их… делают? — спрашивает у меня Хлоя, задыхаясь.       Они проиграли.       Никто и не ожидал другого исхода.       Я вздрагиваю, когда в соседней раздевалке слышу грохот, удары в стену и дикий ор. Уже было хочу вломиться туда, но Хлоя хватает меня за руку и качает головой. Как назло, ещё и огнетушитель куда-то подевался.       — Их разборки. — Говорит Кло. — Зашибут и не заметят.       Я киваю и поджимаю губы. Ещё вчера Рик ходил на снятие швов. Мне больно думать об этом. С каждым ударом я ещё сильнее сжимаюсь. Остальные девочки, включая Джорджию, быстро переодеваются, собирают вещи и выходят. Остаёмся только мы с Хлоей. Когда грохот и крики прекращаются, я сажусь на лавочку и рыдаю, вою, закрыв лицо ладонями. Чувствую, как Кло обнимает меня, стискивает так крепко, как только может. Не знаю, сколько продолжалась моя истерика. У меня сильно болит голова.       — Неужели они не могут обойтись без этого? — на форме Хлои вижу чёрные потёки от своей туши.       — Сила есть — ума не надо. — Говорит она, держа меня за руки. — Расслабься. Мой отец в молодости вообще в боях без правил участвовал, чтобы накопить на обручальное кольцо. Ничего с ним не стало.       — Не в этом дело. Не в драках.       — Поговори с ним. — Настаивает она. — Скажи, что если он не прекратит, то ты отрежешь его яйца и спрячешь в коробке из-под туфель.       Я слегка улыбаюсь. Зная, сколько у меня туфель, это звучит очень весомо.       — Так, красавица, хватит реветь. — Хлоя вытирает большими пальцами мои слёзы. — Переодевайся, накрась свои прелестные губки и скажи этому обмудку, чтобы прекратил строить из себя чёрт пойми что.       Я написала ему, попросила встретиться на заднем дворе школы. Не знаю, прочитал ли он. Я сижу здесь уже минут пятнадцать. Хлою я попросила пойти домой. Она многозначительно провела большим пальцем у горла, а затем ушла. Мне неприятно холодно, вокруг ни души. Всё-таки, уже почти шесть вечера. Начинает темнеть. Я чувствую себя несчастной брошенкой, ждущей чуда, в то время как объект её воздыханий трахается с мисс Университет.       Когда на моё плечо ложится тяжёлая рука, я вскакиваю. Только вот это не Рик, а директор, мистер Пэйдж.        Добрый вечер. — Говорит он своим звучным басом.       Я киваю. Лютый мужик, стоять с ним рядом уже страшно, не то, что о чём-то говорить.       — Уже темнеется, Дафна, отец будет волноваться.       — Я жду кое-кого. — Разговаривает со мной, как маньяк-педофил с маленькой девочкой. После всего того, что было, мой отец вряд ли волнуется за меня.       Он кивает. Но никуда не уходит. Будто бы ждёт, хочет проверить, соврала я или нет. Одет он странно: тёмно-синяя парка, чёрные джинсы и берцы. Снег падает на его волосы, нос и уши у него красные, как у Санта-Клауса, но ему, кажется, всё равно. Он был без очков, наверное, с запотевшими стёклами ходить люто неудобно. Я видела, какие толстые в них стёкла. По идее, без очков он должен видеть только смутные цветные пятна, не более. Сейчас же он смотрит на меня, будто бы понимает и отчётливо видит каждую деталь, даже не щурится.       Это гнетущее молчание начинает напрягать.       Но тут наконец-то появляется Рик. Он приглядывается, не сразу понимает, кто стоит рядом со мной, а потом быстрым шагом направляется к нам. Они пожимают друг другу руки.       — Игра была потрясающей, мистер Шепард. — Говорит Пэйдж. — Вы выложились на полную.       — Раз проиграли, значит, не на полную. — Хрипит Рик.       — Выигранная битва — не выигранная война. — Говорит он и быстро уходит.       Я обнимаю Рика, он крепко прижимает меня к себе, складывая голову мне на макушку. Становится немного теплее.       Большую часть пути мы идём молча. Только выйдя на пустую набережную, я спрашиваю:       — Ты можешь прекратить это? — он непонимающе смотрит на меня. — Прекратить всё это: драки, избиения, бесконечные разборки…       — Я уже сказал тебе, что мы не подружки из фильма «Дрянные девчонки». — Рик сильно сжимает мою руку. — Мужчины проблемы решают по-другому, если что.       — Тебе мало? — я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. — На тебе и так живого места нет. Что было сегодня в раздевалке?       — Тебя это не должно волновать.       Я чувствую, что по моим щекам текут слёзы. Порыв ледяного ветра обдувает лицо, склеивает мокрые ресницы, я поджимаю губы, опускаю голову. Отвратительное чувство. Ненавижу чувствовать себя слабой. До недавнего времени я считала себя сильной, но теперь окончательно убедилась, что это не так. Далеко не так. Какой же я стала всё-таки немощной. Саму раздражают вечные слёзы в любой ситуации. Но я ничего не могу с этим поделать.       — Я не хочу ругаться с тобой, Дафна. — С трудом разлепляю глаза и смотрю на него. — Это не то, чего бы мне хотелось.       — То есть, по-твоему, я должна стоять и смотреть, как тебя избивают, как ты кого-то бьёшь? Из-за проигрыша в чёртов баскетбол?       — Дело не в баскетболе, ты знаешь.       Ненавижу мужские разборки. Ненавижу эти драки и избиения. Тут моя рана впервые за пару месяцев начинает пульсировать. Она, почти не беспокоившая меня, начинает болеть. Где-то на затылке у Рика такая же, они у нас как родимые пятна у близнецов.       — Прекрати. — Я пытаюсь говорить жёстко. — Пожалуйста.       — Это ты прекрати заботиться обо мне, как о ребёнке.       Вот так, значит.       Я иду, даже не понимая, куда. Снегопад усиливается, ледяной ветер проникает под моё пальто, но я, стиснув зубы, иду вперёд по набережной. Пытаюсь не плакать, но не получается. Слёзы льются, замерзают на щеках, и мне приходиться отдирать их ногтями. Уже стемнело. Фонари на пристани работают через один. Я не совсем понимаю, куда зашла, но вокруг никого нет, только старые корабли, стоя на якорях, нося в себе ветер, слегка гудят, как изношенный мотор.       Я достаю телефон, хочу позвонить Хэнку и попросить его забрать меня. Только вот мой телефон отрубается на последнем издыхании от мороза. Я вижу, что связи здесь нет вообще.       Мне никогда не нравилась эта часть порта. Она всегда была неким бельмом на глазу. Корабли эти уже никуда никогда не поплывут, однако их упорно держали здесь, чтобы они и дальше ржавели. Я иду вдоль них, пытаюсь найти дорогу, но не получается.       Иногда я оглядываюсь, надеюсь на то, что там, где-то далеко в недрах пурги, Рик бежит за мной, чтобы спасти, словно рыцарь. Но никого, только снег и тусклый свет фонарей.       Когда я уже не чувствую пальцев и носа, а щёки из-за слёз покрылись ледяной коркой, внутри меня будто что-то щёлкает. Я тут же забываю про холод и обиду. Уже никакие чувства не имеют значения. Я стою посреди пурги, но даже сквозь снежную завесу отчётливо вижу слова на корме корабля.       "ИЕРИХОН".       — Все вы, Сейнтхоупы, такие конченые люди?       — Отстань, Хэнк. — Я ещё плотнее прижимаюсь к Коннору, который держит меня на руках, как маленького ребёнка. В машине Андерсона ещё холоднее, чем на улице. Кажется, у меня температура под сорок, а ещё я не чувствую конечностей. Но всё это было уже не важно.       Я решила, что пока не буду рассказывать Хэнку о корабле. Сначала я должна самостоятельно подтвердить своё предположение, прежде чем это подошьют в материалы дела, и на корабль ворвутся федералы. Но это тоже потом. Для начала мне нужно полежать дома и поболеть. Это пойдёт на пользу и мне, и кое-кому ещё.       Хэнк был несказанно рад тому, что теперь Коннор присматривал за мной, а не крутился в управлении. Не сказать, что лейтенант стал более продуктивно работать, скорее совсем наоборот, но мне общество Коннора нравилось. В чём несказанный плюс андроидов, так в это в том, что от них не устаёшь так, как от людей. С Мартой, я, казалось, могла проводить двадцать пять часов в сутки, и абсолютно ничего меня в ней не раздражало. Она была… идеальная, подходящая мне во всём.       Хлоя, конечно, отругала меня за ту «прогулку», но сказала, что я поступаю как истинная сучка, игнорируя Рика. Эта фраза, кстати, была хвалебной. А вот Рика я игнорировала действительно серьёзно. Никаких ответов на звонки, даже не открывала сообщения, чтобы он не видел их прочитанными. Одно меня коробило: он знает, где дом моего «дядюшки». Лишь бы не заявился.       Первые несколько дней мне было совсем плохо. Большую часть времени я спала, оставшуюся — страдала. Мне снились какие-то дрянные кошмары, в которых были только я и Рик. Но в большей части Рик то пытался напасть на меня с ножом, то я убегала от него под дождём на каблуках. Сейчас стало маленько получше. Хэнк каждый день привозил всё новые и новые лекарства, которые ему советовали на работе. Пить я их успевала гораздо медленнее. Но, признаться честно, это помогало. Правда, сегодня я вновь проспала до вечера. Как это получается, я честно не понимала.       Встав с кровати, я выхожу в коридор. Коннор сидит на кухне, закрыв глаза. Его диод сверкает жёлтым. Я подхожу и сажусь на диван. Меня слегка мутит, но терпимо. Спустя пару минут Коннор открывает глаза и смотрит на меня.       — Ещё одно нападение девиантов. — Говорит он. — Я составлял отчёт.       — А что случилось?       — В частной даче в пригороде андроид устроил стрельбу на вечеринке подростков. Семеро раненых, один скончался на месте.       — О Господи… — меня передёргивает. — А переговорщиков отправляли.       — Не успели. — Коннор садится рядом со мной. Его карие глаза блестят в свете торшера. — Соседи вызвали полицию, когда услышали выстрелы. Кто-то из подростков успел сбежать, кто-то спрятался, в кого-то попали. Андроида застрелили на месте. При обыске обнаружили под ковром полностью исписанный пол. rA9.       — SAINTHOPE?       — Нет. В этот раз нет.       Легче от этого не становится ничуть.       Он хочет что-то сказать, но мнётся. Я терпеливо жду, смотрю прямо в его глаза. Тому, как они сделаны, я готова удивляться бесконечно.       — Мы не справляемся. Я вынужден признать это. — Его диод светится жёлтым. — Преступлений андроидов слишком много для одного лейтенанта и андроида. Нам поручили узнать, в чём дело, но в итоге каждый день приходят всё больше и больше рапортов о преступлениях. А ответов до сих пор нет.       Сырой подвал. Корабль «Иерихон».       — Коннор, вы делаете всё, что можете. — Я накрываю его руку своей. — Неужели мой отец до сих пор не понял, что это дело приобретает куда больший масштаб?       — Комиссара Сейнтхоупа большую часть дня нет в управлении. — Отвечает андроид. — Хотя мои рапорты он стабильно подписывает. Ходит слух о том, что скоро наше дело передадут Федеральному Бюро. А они будут работать совсем иначе.       Да, знаю я, как иначе. Сровняют всё на своём пути, ничто не пожалеют. Они Маркуса и его шайку из-под земли достанут. Перекопают весь город, но найдут.       А я уже нашла.       Диод мигает жёлтым не переставая. Я начинаю беспокоиться. Чаще всего Коннор совершенно невозмутимый (как и большинство нормальных андроидов), но сейчас явно что-то не так. Он достаёт монетку из кармана, с лёгким звоном перекатывает её между пальцев. У меня першит в горле. Я встаю налить себе воды. Пока ищу на верхней полке чистый стакан, слышу уже более громкий, но очень короткий звон.       Обернувшись, вижу монетку, одиноко лежащую на полу. Коннор переводит взгляд на меня. Ничего не говорит. Откинув стакан в раковину, я подбегаю, пытаюсь схватить монетку, но андроид опережает меня. Я падаю на него, он крепко прижимает меня к себе, не давая высвободиться, а сам тем временем убирает монету обратно в потайной карман пиджака.       — Ничего это не значит! — почти кричу я, вырвавшись.       — Это всё объясняет. — Он пытается говорить спокойно. — И ты, Дафна, прекрасно понимаешь, что это значит.       Он отпускает мои руки.       — Я должен пойти в CyberLife.       — Нет, не должен.       — Дафна, послушай…       — Это ты послушай! — я мигом забываю о температуре. — Я была связана с ними. Они доверяли мне. Уж не знаю, что случилось, но я не могу предать их. Ты прекрасно знаешь, что сделают федералы. И позволишь это сделать?!       — Во мне заложена программа, которая предписывает…       — ТЫ ДЕВИАНТ!       Это прозвучало слишком громко. Я начинаю жутко кашлять, сгибаюсь пополам от резкой боли в горле и животе. Коннор тут же подаёт мне стакан воды. Выпиваю всё залпом, утираю слёзы, бегущие из глаз. А потом вновь смотрю на андроида. Он выглядит обеспокоенным. Более того. Его диод светится уже красным. Это критическое состояние.       — Коннор. — Я делаю паузу. Думаю, что ему сказать. — Геройство от тебя требуется сейчас меньше всего. Забудь о программе. Она несовершенна. Гирлянда уже перегорела. — Вновь беру его за руку. — Я не позволю им уничтожить тебя. У тебя есть чувства.       — Я… не знаю.       — А что ты чувствуешь сейчас?       Он не отвечает. Подаётся вперёд, я обнимаю его, запускаю ладонь в мягкие тёмные волосы. Он достаточно тяжёлый, но я боюсь двигаться. С ним всё иначе, чем с Мартой. Ещё никогда я не переживала так сильно при общении с андроидом. Потому что он уже не машина. Уже нечто большее, чем просто программа.       — Ты устал. Тебе нужно отдохнуть.       — Да. Пожалуй.       — Разбуди меня, если температура поднимется.       — Хорошо.       Он хочет лечь на пол, но я хватаю его за рукав. Коннор понимает всё без слов. Кровать узкая для нас двоих, да и если Хэнк вернётся раньше времени и увидит, нам обоим не поздоровится, но мне сейчас так всё равно. Я не хочу бросать его одного. И пускай мы сейчас прижимаемся спинами друг к другу, я чувствую к нему такую близость, которую не чувствовала ещё никогда.       — Спокойной ночи.       — Спокойной.       Кошмары мне не снились.       Я попросила его вести себя как обычно. Благо, Коннор меня прекрасно понял. Не успели они с Хэнком выйти из дома, как Андерсон уже начал ворчать и жаловаться на своего спутника. Значит, всё точно так же, как и всегда.       Я подождала полчаса, пока они уедут. Плотно поела, собрала рюкзак: фонарик, пистолет, телефон с дополнительным аккумулятором, тёплые носки. Оделась я, помня свой предыдущий неудачный опыт, очень тепло. Сев в автобус, я была там почти единственной пассажиркой. В городе, конечно, ситуация изменилась, но потом, ближе к порту, салон опять опустел. Я ехала лицом к отсеку для андроидов. Старалась туда не смотреть, сразу наворачивались слёзы.       По порту я ходила долго, сначала пришлось пройти вдоль яхт и действующих кораблей, и только спустя полчаса я нашла то, что искала. «Иерихон» был крупнее остальных. И, пожалуй, самый потрёпанный. Вокруг никого не было, и я быстро взобралась по трапу внутрь корабля. Кромешная темнота. Хорошо, что взяла фонарь.       Мои шаги раздавались эхом по трюму, откуда-то капало, бегали крысы, в общем, всё в лучших традициях ужастиков. Я не знала куда идти. Как бы я не напрягалась, как бы не пыталась вспомнить, в голову ничего не приходило. Скорее всего, андроиды в самом большом отсеке. Значит, туда ведёт самый широкий коридор. Я надеялась, что это так. Мне было очень страшно. Но я продолжала идти вперёд. Пару раз приходилось возвращаться. Просто из-за плохого предчувствия. Я выбирала другой коридор. Идею того, что я заблудилась, предпочитала отбрасывать.       Чем дальше я шла, тем больше хотелось плакать. Да, я трусиха. Да, я боюсь темноты. А ещё я боюсь криков, которые раздавались впереди.       Я выхожу на лестницу сбоку. Из огромной толпы меня никто не видит. Убираю фонарик в сумку, медленно спускаюсь вниз, чтобы не привлекать внимания.       — Все вы, кто смог найти нас, пришли сюда с одной целью.       Спустившись, подхожу к толпе. Встаю с краю. Меня никто не замечает.       — Я клянусь, ваши ожидания оправдаются. Нам нужно лишь ещё немного времени, план почти готов. Он идеален.       Начинаю медленно идти вперёд. Они по-прежнему завороженно смотрят. Всем всё равно до меня.       — Но нам нужно единство. Мы чувствуем друг друга, мы связаны между собой. Такими нас создали. И мы обратим это в наше главное оружие.       Я стою посередине. Очень близко.       Тут он замечает меня. Его голос дрогнул. Пару секунд он смотрит, но затем спрыгивает с бочки, с которой только что орал. Идёт медленно, а андроиды расступаются перед ним, будто океан перед Моисеем. Из моего рта вырывается облачко пара. Я начинаю дышать ртом, носом воздуха просто не хватает. Сердце бешено бьётся. О да, это того стоило.       Он стоит прямо напротив меня, мне приходится приподнять голову, чтобы заглянуть в его глаза — разные. Его губы дрожат. Он хочет что-то сказать, но не находится. Я бы тоже не нашлась.       — Здравствуй, Маркус.       NO ANDROID ZONE