Viva la Revolution!

      Обычно, когда дело касалось больших полномасштабных операций, в дело меня брали только в двух случаях. Первый: речь шла о заложниках. Второй: речь шла о времени. Так как из всех возможных и невозможных способностей боженька одарил меня лишь быстрой реакцией на события. Исходя из ситуации, в которую я попала, действовать быстро было нельзя. При всем при том, что я была ограничена во времени, не имела фундамента, опоры, плюс, у меня отсутствовали товарищи, готовые прикрывать мою спину. Могла ли я быть уверена в тех, кто сейчас был на моей стороне, или они шли за мной лишь из-за своей выгоды? В своем мире я редко ошибалась в людях, чаще всего попадала точно в яблочко. И если человек был с гнильцой, он с ней и был. Никак иначе. Интуиция пока молчала по этому поводу. Молчала память прежней хозяйки, как будто никого до меня не существовало, была только я. Невероятно выводила из себя беспомощность. Ощущение одиночества, сводящая желудок тревога, страх неизведанного. Весь мир против тебя, ты против мира. В семнадцать лет. Настало ли время молиться Иисусу, Будде, Аллаху и высшим силам? Если что, то самое время.       Сортировать мысли по полочкам оказалось еще сложнее, чем я думала. Это было катастрофически сложно. Мозг усваивал информацию со скоростью раненной улитки. Переваривал еще медленнее – складывалось впечатление, что меня кто-то долго и упорно чем-то накачивал без моего ведома. Поэтому я и сидела в комнате наедине со своими куклами. Поэтому, возможно, мыслей о троне у меня не возникало вообще. Подтвердится задумка всех на плаху, если тут такое существует. А то черт их разберет с их изобретениями…       Тем паче, что этот мир был странным; все, что окружало меня, было странным: говорящие улитки, которых выращивали как растения, тоже были странными. Про «знать» с «трамплином» вместо прически говорить не стоило. Про моря, разделенные сушей; про магнитные полюса островов; монстров, сошедших со страниц книг; фруктовиков-супергероев, не умевших плавать. Список можно было составлять бесконечно. 'Кто владеет информацией, тот владеет миром' – гласит давняя пословица, которой желательно было бы придерживаться до твердого становления на ноги. Поэтому мне был необходим информатор. Которого я, вероятно, нашла в лице Сильвии. Боевая мощь… Одного Шина было мало, Саймона в расчет пока не беру: слишком щуплый малый, хотя внешность бывает обманчива. Не знаю, чем мне пригодится в команде по спасению мира некромант, похожий на вампира, бывший еще фруктовиком. Ну, может, поможет разобраться, кто они и с чем их едят. Дальше Нони. Нони… хм… будет младшей сестренкой, которую надо оберегать (кто б меня тут оберег, боже).       Тем не менее, этого мало. Посмотрим на министров. Им доверяла моя мать, раз уж они служили под ее покровительством, хотя я могу ошибаться, их тоже нужно проверить, присмотреться к ним стоит однозначно. Есть ли среди них фруктовики? — Госпожа, мы пришли, это комната вашего отца. — Нони остановилась возле двух резных деревянных дверей, возле которых стояла охрана вместе со служанками. Так. У отца, значится, стража была, а у меня, значит, нет? Я нахмурилась. Какой однако непорядок. — Ну-ка, в сторону разойдись. — сказала я грозно двум высоченным амбалам, которые в момент отошли в сторону, раскрывая передо мной двери, служанки упали на пол. — Нони, подожди меня тут.  Девушка почтенно склонила голову. Сейчас будем вести политический диалог со своим «пап`а». — Отец! Нам необходимо поговорить! — вошла в комнату с громким криком. Скорее, чтоб наверняка услышал, чем просто ради забавы. Но нет. В огромном помещении, чересчур вычурном на мой вкус, никого не оказалось. Это был его кабинет. Зачем ему кабинет, если он все равно ничего не делает? Медленно, не издавая лишнего шума, прошла в центр; из огромных окон лился предзакатный свет солнца; с двух сторон оказались еще две двери. Недолго думая распахнула дверь, расположенную по правую руку. Не та – открою другую, не проблема.       Так в своей жизни я не ошибалась еще никогда. — Fuck… — выдохнула я. На огромной кровати практически голый лежал мой отец, а сверху над ним восседал мой брат (или на нем). Это был шок. Это было черт возьми, что. Это… Да… Это было самое большое потрясение, с ним не сравнится даже мое переселение в неизвестность. Пережить можно. А то, что я увидела, переживу я еще не скоро.       На меня совершенно не обратили внимания, продолжив целоваться. Эти двое целовались в засос, лапали друг друга… мой мир никогда не станет прежним. Психическая травма на всю жизнь. — Кхм… — я прочистила горло, отмерев, сжимая кулаки от внезапно нахлынувшей злости. — Ах, это ты, сестричка, — брат повернулся ко мне лицом, — хочешь присоединиться? От его похабной улыбки меня пробрала дрожь. Колин слез с мужчины. Отец находился в астрале, ничего не понимая, как будто был в забвении. Он не шевелился, лежал смирно, жутко бледный. Брат тем временем подходил ко мне все ближе и ближе. Та-ак, держись от меня на расстоянии… — Ты такая глупенькая, зачем вошла? Теперь придется использовать тебя повторно, а так жила бы себе спокойно, жила… — приторно ласковым голосом вещал Колин, прикоснувшись своей рукой к моей щеке, от него веяло замогильным холодом, не таким, как от Майи, это был холод ранее не ведомый мне. Он подчинял, заставлял встать на колени. Чему я была в корне не согласна. Встать на колени перед этим-то?! Во мне, волной накатывая, поднимался лютый гнев, я почувствовала, как кровь прилила к лицу, однако сдвинуться с места я по-прежнему не могла, как будто приросла к полу намертво. — Ты злишься? Ах, как интересно наблюдать за твоей реакцией! — улыбнулся Колин, уставившись прямо в мои глаза. Что происходило с этим детищем ада? — Брат, — начала я, парень моргнул, — ты, хренов сукин сын, кого использовать собрался? — спросила я, не замечая, как до крови впилась ногтями в ладонь, кулаки почесывались надрать ему зад прямо-таки. С лица Колина исчезла улыбка. — Ты слишком любопытна. Тебе еще рановато знать об этом, поэтому уходи, с чем пришла, мы немного заняты, хотя… — он медленно облизнул губы, практически касаясь своим языком моих губ, от его резкого вдоха вздрогнула, прогибаясь в пояснице, подальше от него, а то псих закатывал глаза от блаженства. — Ты пахнешь… М-м-м… ты так невинна, и пахнешь ты, как пахла твоя мать. Да. Она пахла розами, до сих пор голову кружит ее дивный аромат. Дочурка вышла ее копией, такой же прекрасной, такой же высокомерной. Чуть-чуть – и он был бы моим целиком и полностью. Я бы поглотил его разум, он стал бы прекрасной марионеткой в моих руках. Людишки так глупы и так беспомощны. Но вмешались вы! — за мной резко захлопнулась дверь, парень схватил меня за подбородок. — Гадкие! Гадкие! Гадкие людишки! — кричал он прямо мне в лицо, разбрызгивая слюну; признаюсь, в этот момент я чуть не наложила в штаны. Отпрял он так же резко, как и подошел. Вместо этого в меня прямой наводкой полетела подножка для ног, прилетев мне в лицо. Я успела только зажмуриться, слегка пригнув голову вниз. Табуретка сломала мне нос, разбила нижнюю губу, вниз тоненьким ручейком потекла кровь. — Сядь! Беспомощная слабачка, ты не в силах противиться даже моей воле. Будущая королева. Пф-ф, смех! Любой подчинит тебя, — я сползла по двери вниз, протяжно застонав, нос нещадно горел огнем боли, — ну, что я говорил? Я удивлен, как ты вообще дожила до семнадцати лет. Ха! — Твоими молитвами. — ответила я, почувствовав, как с меня сняли незримые оковы, после чего смогла вправить себе кость, громко охнув. Давненько мне носы, видимо, не ломали. Отвыкла.       Попала в отстойную ситуацию птичка. Клетка захлопнулась. Не удивлюсь, если этот сукин сын убил мою мать, а потом принялся за меня. Я уставилась на спокойно сидящего на стуле Колина, прожигая в том дырку. — Я не убивал твою мать, не смотри на меня волком, — соизволил он сказать, перекинув ногу на ногу, на что я лишь хмыкнула, — хочешь верь, хочешь нет. Мне нужен был только он, — Колин кивнул на до сих пор не подававшего признаки жизни отца, — и все. Я сглупил, впустив тебя сюда, но выхода не видел.       Повисла минутная тишина, в течение которой успела размазать кровь по лицу рубашкой, стерев рукавом, и слегонца придти в себя после близкого знакомства с табуретом. Теперь я могла мыслить здраво, ну, более-менее. — Предлагаю сотрудничество, — резко сказал Колин, я состроила саркастичное выражение лица, — на взаимовыгодных условиях. — быстро добавил он. — Если твое сотрудничество заключается в избиении «сестер» —пальцами изобразила кавычки, — то пошел в жопу. — Нет, вовсе нет. Приходи завтра после полудня, поговорим на свежую голову, — парень уже опять резко оказался возле меня, приподнимая за подмышки. Убедившись, что я крепко стою на ногах, он хотел было уже отойти, но не успел. Я с разворота прописала ему правым кулаком в челюсть, отбрасывая его от себя. Послышался хруст сломанной кости, Колин подобно мешку с картошкой бухнулся на пол. Выкуси, сука, это тебе за нос. — Сестра, — Колин встал с пола, сплевывая кровь, посмеиваясь, — с новой тобой будет довольно-таки интересно поиграть. — Взаимно, брат, — буквально выплюнула последнее слово, выходя из спальни, захлопывая за собой дверь. Зачем ему все это, что он задумал? Завтрашняя встреча будет интересной, уверена, без приключений не обойдется. Надо будет нарыть информацию, откуда эта белобрысая крыса вылезла на свет божий.       Значит, где-то в кабинете отца лежит ключ. Что ж, найду его сама. Разворотив всю комнату, опрокинув парочку ваз, которых мне жалко не было (слишком безвкусные, без них даже лучше будет), перетряхнув все ящики рабочего стола, нашла то, что искала на дне последнего. В придачу захватила еще все бумаги и толстенный блокнот в черном переплете. Все в хозяйстве пригодится, ничего лишним не бывает. Дверь я распахнула с ноги, стража на такой выпад, затем уже от моего вида заметно напряглась. Нони недоуменно и с лютым ужасом в глазах поглядывала на меня, хмуря личико, на что я лишь отмахнулась, мол, потом все объясню. Схватив служанку за руку, я рванула вместе с ней на первой космической подальше от комнаты. — Все потом, веди в крыло, где должны были собраться министры, — протараторила я Нони, — беги впереди, давай же. — Но… ваше лицо! Ваша одежда!.. — Забей и беги.       Спустя пятиминутный забег, где мы были вынуждены делать остановки из-за меня и моих пошатываний, мы уже были внутри нужной комнаты, скоротав половину пути через сад. На нас тут же уставились десятки пар заинтересованных глаз, не только мужских, но и женских, даже одна детская. После живо поклонились. Ко мне подбежали Майя и Шин. — Что с тобой?! — Шин, озадаченно разглядывал мою заляпанную кровью одежду. — Все хорошо, не переживай… — Кто-то ей нос разбил, а потом она кому-то разбила, все логично, — спокойно отозвалась Майя, жуя неизвестно откуда взявшуюся жвачку. Шин промычал что-то о том, что непристало кронпринцессам бить лицо кому бы то ни было. —  Майя, будь добра, позаботься о том, чтобы всех разместили в этом крыле на эту ночь, я слишком устала. У меня не хватит сил познакомиться с такой оравой людей. Еще объяснять, что, зачем и почему. Не. Завтра. Все завтра. Возьми в помощь служанок сколько надо, хоть всех. Жду всех здесь в восемь утра. Шин, объяви. Всем должно быть удобно и комфортно. Если что, я у себя в комнате.       Только я собиралась уйти вслед за убежавшей с документами готовить ванную Нони, как меня остановила рука Майи на плече. — Все точно хорошо? — спросила она, я кивнула головой. — Ты бледная. Я отправлю с тобой кого-нибудь, чтоб проводили, — на мой протест девушка фыркнула, закатив глаза, — не обсуждается. Григориан, подойди пожалуйста, — крикнула брюнетка в толпу народа мужчин, ибо девушки стояли особнячком подальше. На зов вмиг вышел короткостриженный брюнет крепкого, поджатого телосложения, в мундире с брошью в виде цветущей алой розы на груди. Взгляд был острый, карий, сама форма глаз была слегка узковатой, губы изгибались в подобии дружелюбной улыбки. На шее подвязан белый платок. — Госпожа, Григориан Йончи к вашим услугам, — голос мужчины прозвучал басисто, не слишком грубо, приятно для слуха. Он мельком оглядел меня, меж век пролегла складочка недовольства. — Просто Эйлин, на «ты» и… слишком длинно для меня. Пока позовешь тебя по имени сто раз успеет что-то случиться. Поэтому, ты же не против Гоши? Нет ведь, да? Да? — ожидающе уставилась на парня. — Не против, Эйлин. Но почему Гоша? — удивленно спросил Йончи, теперь уже улыбаясь по-настоящему, а не фальшиво. В глазах искрились смешинки и неподдельный интерес. — Кажется, у меня был такой голубь, звали его Гоша, крутой был голубь, другом был моим, кажется… когда-то точно был. А еще ты Григо, Гриша, Чиж, Григ, Рини и Григорий, — Майя, уже не скрываясь, ржала как лошадь, парень лишь подозрительно усмехался. — Проводи ты ее… уже… уф, не ровен час опять в драку полезет. — выдохнула Майя, смахивая слезу. Гоша лишь качнул головой. — Прошу, Эйлин.       Когда мы покидали зал совещаний, все моментально повторно склонили голову, Шин к этому времени успел все объяснить, а Майя отводила людей по комнатам, отрывисто бросая приказы слугам. По дороге к моей опочивальне успела выяснить, что моему провожатому двадцать три года, он помощник министра обороны островов от нападения пиратов, мечник, картограф и фруктовик.       Все это было собрано невероятно поверхностно. На скорую руку, однако информация была озвучена полезная. Министров у меня пять, у каждого есть правая рука или человек, за которым министр присматривает. К примеру за Гошей и Шином присматривал Янт Скрулл, тот самый министр обороны, не смотря на то, что Шин был привязан к садовнику. Кажется, Гоша продолжал говорить, но мой мозг категорически отказался принимать дополнительную информацию. От души поблагодарив Григориана за предоставленную помощь, я зашла к себе.       Близнецов в комнате не оказалось, зато оказались несколько ровно сложенных стопочек книг на столе. Завыла в голос. Опять учиться, опять писать, опять запоминать. Каторга. Мучения. Пытка.       Нони помогла мне раздеться, расплела и помыла мне волосы, после я еще с полчасика отмокала в горяченькой водичке, чуть не уснула прямо в ванне, еле-еле оттуда вылезла, пригрелась в махровом халатике в мягком кресле, пока все та же Нони сушила мне голову. Разбитую губу обрабатывали с боем: я утверждала, что данная царапина вполне сама себе в состоянии зажить; подруга же уперлась как баран на новые ворота, отказываясь давать мне спать без лечения. Какое кощунство!       На огонек к нам забежала Майя, отрапортовав о завершении задания, понаблюдав за нашей перепалкой еще пару минут, пожелала Нони удачи и вышла, обронив, какая кара меня ждет, если завтра губа будет по-прежнему не обработанна. Вот это мощь. Вот это сила внушения. Вот это я понимаю. Прозвучало как: «я убью тебя, выпотрошу твои внутренности и заставлю твой дух неприкаянным бродить до скончания веков.» В итоге все было намазано, обклеено, даже поцеловано. (чтоб быстрее заживало) Мое уставшее тело положили в кровать, укрыв одеялом, пообещав разбудить в половину седьмого утра. Придумывать план действий сил не было. Поэтому я положилась всецело на судьбу, удачу и друзей. Скажем так, я плюнула на все и легла спать. Потому что хотела спать. Да. Завтра будет завтра, сегодня мой лимит исчерпан. Баста. Занавес.