Обмануть время

Гермиона глубоко вздохнула прежде чем вновь взглянуть на Маховик Времени, переданный Макгонагалл. Она до сих пор не решилась использовать его, хотя с момента, когда его отдали ей, прошло уже достаточно времени и многое, из того, что ей хотелось изменить, уже произошло. В тот же вечер, когда Невилл забрал её с поля боя, они узнали, что после их трансгрессии погибла большая часть семьи Уизли, а те, что остались живы, ушли в подполье. Через день Невилл отправился к Макгонагалл, которая с помощью патронуса попросила его о встрече. Вернулся Невилл уже с точной инструкцией применения Маховика. От профессора они узнали ещё и то, что большая часть её курса, в большей степени ученики Гриффиндора, мертвы, а три дня назад Невилл отправился на встречу с кем-то из его знакомых и не вернулся. Именно это стало последним толчком для Гермионы. Она повертела в руках Маховик, который не выпускала из рук с момента прибытия в пещеру, где прятался Сириус Блэк, когда она училась на третьем курсе. Гермионе показалось , что это идеальное место. Она перевернула песочные часы трижды, вспоминая слова Макгонагалл о том, что в этом Маховике один оборот идёт за шесть лет. Темнота в пещере начала рассеиваться, и Гермиона почувствовала знакомые ощущения: казалось, будто она летит, будто её тянет куда-то назад, уши заложило , а мимо неслись смутные цветные пятна и контуры. Она по привычке закрыла глаза и прикусила нижнюю губу, а, открыв их, её затерзали сомнения: она вдруг забыла весь свой план; начала дрожать, пытаясь сосредоточиться и убедить саму себя, что все будет в порядке. — Да соберись же ты! Глубоко вздохнув, Грейнджер смогла взять себя в руки. Она тут же аппарировала в Хогсмид. План её был довольно прост: прийти в Кабанью голову, связаться с профессором Дамблдором и рассказать ему все, а потом вместе обдумать дальнейшие действия. Однако она уже догадывалась, что исполнить его будет  гораздо сложнее. Она шла по главной дороге, постоянно смотря по сторонам. Главным её страхом было встретиться с каким-нибудь Пожирателем смерти, а ещё хуже напороться на один из рейдов. Лицо её закрывал капюшон, что привлекало на себя излишнее внимание волшебников, которые встречались ей по пути. Гермиона свернула в сторону от главной дороги, к трактиру Аберфорта Дамблдора. Она ускорила шаг, заметив, что за ней следует   человек. Свернув за угол, она приготовилась проклясть приследователя. Она услышала приближающиеся шаги и затаила дыхание. — Петрификус Тоталус! Не ожидающий нападения, парень не успел отразить атаку. Его руки прижались к бокам, а ноги слепились вместе и он оказался на земле. Гермиона тут же собиралась уйти, оставив его, но украдкой брошенный взгляд на лицо парня, заставил её остановиться. Перед ней лежал никто иной, как Ремус Люпин. Она отметила, что на первый взгляд он производит впечатление человека, сломленного жестокой болезнью: узкое, довольно бледное лицо, пересеченное несколькими шрамами, уставший вид; однако его глаза, несмотря на сложившуюся ситуацию, не смотрели на неё со злобой, скорее с искренним непониманием происходящего. Гермиона закрыла глаза, стараясь сосредоточиться и придумать, что делать дальше. Ей искренне не хотелось оставлять его здесь, но и то, что он видел её, могло полностью разрушить весь ее план. — Мерлин, не прошло и часа, как я здесь, а я уже не знаю, что делать! Она пыталась сосредоточиться на нем, но вместо него видела двух мёртвых людей, его и Нимфадору, лежащих в Большом зале. На секунду она задумалась о том, что не хочет больше это помнить, и решение её проблемы тут  пришло в голову. — Прости, Ремус, – с сожалением произнесла Грейнджер. – Обливиэйт. Убедившись, что заклинание сработало, Гермиона собиралась было уйти, но в последний момент вспомнила о том, что парень обездвижен. — Фините Инкантатем. Гермиона поспешила исчезнуть, оставив Ремуса одного, но напоследок она все же бросила на того взгляд, полный грусти. Ей, как никому другому, был близок Люпин в будущем. Именно его она уважала больше, чем кого-нибудь. Она поправила капюшон и вошла в таверну, где перед ней сразу предстала убогая грязная комнатка, чем-то насквозь пропахшая, скорее всего козлами. Окна покрывал такой слой сальной грязи, что дневной свет едва бы просачивался в комнату, освещаемую лишь огарками свечей, расставленными на грубых деревянных столах. Посыпанный опилками пол, на первый взгляд земляной, оказывается каменным, с вековым наслоением грязи. — Аберфорт? Не сказать, что брат профессора появился по первому зову, Гермионе пришлось позвать его еще пару раз, и, только она собиралась сделать это ещё раз, дверь за стойкой отворилась. — Кто здесь? Таверна закрыта, вон отсюда! – раздался грубый голос Аберфорта. Он вышел к Гермионе и, хотя он был отличным дуэлянтом, с опаской оглядел её. Она отметила про себя, что разница в восемнадцать лет особо не чувствовалась. Аберфорт ни капли не менялся, разве что седых волос и морщин стало чуть меньше. — Мне нужна помощь вашего брата, мистер Дамблдор, это касается жизни и смерти. И только после того, как она увидела заинтересованность на лице Аберфорта, страхи быть неуслышанной отпали, и Гермионе в голову пришёл очень волнующий вопрос: « Что делает Ремус Люпин в Хогсмиде посреди ночи, да ещё и один?»