Обмануть время

— Аберфорт! — взволнованно воскликнула Гермиона. Она только что трансгрессировала из Годриковой впадины, чтобы навестить Аберфорта, однако, зайдя в трактир, она увидела полуразрушенную комнату. Первой пришла паника — девушка уже была готова отправлять патронус Альбусу, но, услышав шум на втором этаже, она лишь крепче сжала палочку. Поднимаясь на второй этаж, девушка успела вспомнить несколько боевых заклятий, однако всё же почему-то боялась их использовать. Шум шёл из комнаты Аберфорта. Гермиона нервно сглотнула и медленно толкнула дверь рукой, но за дверью она не увидела врагов, лишь Аберфорта, держащего в руке бутылку медовухи. Он стоял напротив единственной картины в комнате. — Аберфорт? — попыталась привлечь его внимание Гермиона. Он на долю секунды повернул голову в её сторону, но девушке хватило этого, чтобы увидеть на его глазах слёзы. Он отхлебнул медовуху и снова продолжил смотреть на картину. На ней была изображена девочка со светлыми волосами, с поистине Дамблдоровской голубизной глаз. — Я не ждал тебя сегодня, — с оттенком грубости произнёс Аберфорт. За неделю до конца учебного года в Хогвартсе они с Аберфортом решили, что пора начинать действовать. Весенний ветер разносил по замку аромат цветущих яблонь, но даже эта красота не могла развеять тяжесть, которая легла на плечи Гермионы. Альбус был настолько занят обязанностями директора и противостоянием Пожирателям Смерти, что время от времени забывал о Гермионе. Его некогда светлые волосы казались ещё более серебристыми от бесконечных забот, а в глазах появилась новая морщинка, выдающая напряжение последних месяцев. Из-за этого его брат решил взять инициативу на себя. Аберфорт нашёл дом в Годриковой впадине неподалёку от будущего дома четы Поттеров и предложил Гермионе переехать туда, чтобы освоиться. Старый трактирщик, казалось, помолодел на несколько лет, когда речь зашла о практических делах. Его обычно хмурое лицо иногда озаряла улыбка, когда он рассказывал о новом доме. Там она свободно смогла бы присматривать за родителями своего лучшего друга, и это не вызвало бы вопросов. Хотя девушка догадывалась, что это была не единственная причина её переезда. Аберфорт как мог пытался быть учтивым с Гермионой, чтобы на собраниях она не чувствовала себя не в своей тарелке, однако годы одиночества давали о себе знать, бывало, что Аберфорт срывался на неё после встреч с братом. В такие моменты его голос становился резким, а глаза — колючими, как осколки льда. — Мне до сих пор снятся кошмары. Я боюсь оставаться одна в связи с последними событиями, — призналась Гермиона, нервно сжимая кулаки. Её пальцы дрожали, выдавая внутреннее напряжение, а в глазах читался страх, который она обычно старалась скрывать. Аберфорт, который сидел напротив, тяжело вздохнул и потёр уставшие глаза. Однако весь дискомфорт пропал после одного случая. В тот день Гермиона поздно возвращалась в Годрикову впадину. Она собиралась выйти из трактира и трансгрессировать за углом, однако стоило ей выйти, как вспышки заклинаний озарили Хогсмид. Это был рейд Пожирателей Смерти. Девушке пришлось вступить в схватку с одним из них, и так случилось, что Гермиона напоролась на Круцио. Помощь пришла, как ни странно, со стороны Аберфорта. — Что произошло? – Взволнованно спросила бывшая гриффиндорка. Аберфорт глубоко вздохнул. Он продолжал смотреть на портрет девочки, однако нельзя сказать, что он не слушал Гермиону. — Ты спрашивала, почему я не лажу с братом... Я расскажу. Гермионе стало не по себе. Она вспомнила тот день, когда Аберфорт рассказал ей, Рону и Гарри произошедшее с его сестрой. — Это связано с ней. - Аберфорт показал на девочку на портрете. – Когда моей сестре было шесть лет, на нее напали трое магловских мальчишек. Они увидели, как она колдует — подглядели через садовую изгородь. Она ведь была ребенком и не умела еще это контролировать — ни один волшебник в этом возрасте не умеет. То, что они увидели, их, надо думать, испугало. Они перебрались через изгородь, а когда она не смогла показать им, в чем тут фокус, маленько увлеклись, пытаясь заставить маленькую ведьму прекратить свои странные дела. Гермиона замерла, когда поняла, что Аберфорт рассказывает ей историю сестры, как и в тот раз. Ей не хотелось слышать это во второй раз, было слишком тяжело, однако прервать его она не могла. Бывшая гриффиндорка понимала, что для её названного отца этот раз является первым, он, возможно, никому до этого не рассказывал эту историю. И то, что Гермиона станет первой для неё было очень важно. Они только-только начали понимать друг друга и потерять ту тонкую нить девушка была не намерена. — Мой отец погнался за подонки и наказал их, а Ариана... То, что они сделали, сломало её, она не справилась. Она не хотела пользоваться волшебством, но и не могла от него избавиться. Бывало, что оно вырывалось  против её воли, но по большей части она была ласковой и спокойной. А потом, когда ей было четырнадцать… понимаешь, меня не было дома. Будь я дома, я бы ее успокоил. На нее накатил очередной приступ ярости, а мама была уже не так молода, и… это был несчастный случай. Ариана сделала это не нарочно. Но мама погибла. Аберфорт выпустил из рук бутылку медовухи, и она разбилась о пол. Когда он потянулся, чтобы собрать осколки, Гермиона его остановила. Она боялась, что в таком состоянии он вполне может порезаться. И хотя он был в состоянии сам о себе позаботиться, Гермиона чувствовала, что нужна ему. — Репаро. - Гермиона спрятала палочку за пояс и подняла взгляд на Аберфорта. — Я должен был бросить Хогвартс и остаться следить за Арианой, но Альбусу удалось меня переубедить. Он поклялся, что будет следить за ней, но делал это спустя рукава. Аберфорт сжал кулаки, однако, встретив обеспокоенный взгляд Гермионы, глубоко вздохнув, пытаясь успокоиться. Он сам не понял, как позволил девушке стать частью его жизни. Все началось с совместных ужинов, а затем она начала время от времени помогать в трактире. В тот день, когда Пожиратели напали на Хогсмид, он впервые за долгое время  по-настоящему беспокоился за кого-то, а, увидев её, бьющуюся в конвульсиях и кричащую от невыносимой боли, Аберфорт понял, что он привязался к Гермионе. Он понемногу начинал входить в роль и девушка постепенно действительно становилась для него дочерью. — И в жизни Альбуса появился Гриндевальд. Наконец-то мой гениальный братец нашёл кого-то равного себе. Мы повздорили, и я выхватил свою палочку, а он — свою, и вот лучший друг моего брата применил ко мне заклятие Круциатус. Альбус попытался его остановить, мы все трое стали сражаться, и от вспышек огня и громовых ударов Ариана совсем обезумела, она не могла этого выносить… — Аберфорт внезапно побледнел, будто снова вернулся в тот момент. — Она, наверное, хотела помочь, но сама не понимала, что делает. И я не знаю, кто из нас это был, это мог быть любой из троих — она вдруг упала мертвой. Аберфорт будто бы потерял все силы и опустился в кресло, которое Гермиона трансфигурировала из ближайшего стула. На её глазах застыли слёзы, руки немного дрожали, но это были ничто по сравнению с тем, что чувствовал Аберфорт. Его лицо исказилось от боли, когда он вспоминал о сестре, а руки крепко сжимали бутылку медовухи. Однако Гермиона не успела ничего произнести, как внезапно ноги подкосились и она упала на колени. Аберфорт от неожиданности вскочил, его глаза расширились от тревоги. — Никак не могу привыкнуть... — прошептала бывшая гриффиндорка, пытаясь отдышаться. Дамблдор-младший помог ей подняться и усадил в кресло, а сам уселся на ближайший стул. В этот момент сигнальные чары на её новом доме послали волну тревоги. — Кто-то проник в мой дом.