you are so fucking special (to me)

son lux - let me follow Есть плохие дни, есть хорошие дни. Плохие – реже, чем раньше, но упрямо случаются, и порой у него даже нет четких причин. Это будто всегда внутри и время от времени вспыхивает чуть острей, это – рецидивы, как у неизлечимо, хронически больных людей, чья смерть тихо спит в грудной клетке. Порой он просыпается от собственного крика, порой он просыпается и невидяще смотрит в потолок, и в голове ни одной мысли, лишь черный ужас. Теперь в такие дни его неизменно отвлекают чужие руки, притягивают ближе, пока Тони уже не может смотреть ни в какой потолок, пока он не жмурится и не утыкается в чужое плечо, шею, грудь, и потом минуты бегут сквозь пальцы – в такие дни Стивен никогда не заставляет его вставать, пока Старк сам не захочет, неважно, какие встречи расписаны и конференции назначены. У Тони не остается выбора, не остается сил, чтобы спрятать свою душу за стеной, и иногда он чувствует за это вину – у Стивена тоже много чего расписано и назначено, пусть и не на бумажках, а Тони в таком состоянии не может даже говорить с ним. И хотя логически он понимает, что знай Стивен об этой бессмысленной вине – прочитал бы ему лекцию, а после в два слова сказал нечто такое, что стерло бы все это без следа – он не умеет ее прогнать. Тони так смешно бывает от самого себя – горько и некрасиво. Но это не похоже на его старое «раньше», рядом с Пеппер, рядом с кем-то еще – с Роуди, или Питером, или теми – кого он считал командой и почти семьей, кому он не сумел даже объяснить, почему создал Альтрона, кому он никогда ничего не умел объяснить. Со Стивеном – не так. Не нужно строить стен. Тони знает это, Тони верит в это безоглядно, безоговорочно, Тони считал такую жизнь сказкой, выдумкой, потому что в реальности люди всегда делают друг другу больно и устают (от него), и, наверное, эти его прошлые убеждения заставляют иногда с удивлением оглядываться по сторонам и сомневаться, что все вокруг настоящее, не его больной, бредовый, безумный сон. Заставляют иногда примерять перед Стрэнджем свою ненавистную, фальшивую улыбку – не то что бы Стивен не видит ее насквозь. Есть плохие дни, есть хорошие дни. Иногда Стивен не может сразу сказать, который из них сегодня, и злится на себя за это. Иногда Стивен не видит Тони дольше суток – какая нелепость для того, кто способен открыть портал в любую точку мира. Но он все еще Хранитель Нью-Йорка, а заодно целого огромного измерения, и порой это столь досадно оборачивается – очередные твари из другой реальности бьются в зеркальные стены, пускаются на всевозможные хитрости, и хотя они едва ли представляют существенную проблему, они все-таки отнимают время. А у Стивена есть куда более приятные способы провести время – например, Тони, или Тони, или Тони. В этот раз он возвращается домой после двухдневного отсутствия – раздражающая редкость, им надо бы усилить защиту, чтобы такое больше не повторялось. Тони, как всегда, за работой – он оборачивается на звук открытого портала чуть резче обычного, карие глаза смотрят чуть больней, но он улыбается искренне и легко, а Стивен понимает, что сегодня был плохой день, а может и вчера, а может для Тони нет никакой разницы, потому что он не спал всю ночь. От этого хочется – вернуться назад во времени и взорвать все это чертово измерение, откуда появились те горе-захватчики, взорвать без оглядки и жалости – за некоторые вещи Стивен готов убивать без жалости, он только не заметил, как среди этих вещей оказались чужая бессонница и чужая усталость. - Ты спал сегодня? Тони сидит на полу в окружение разобранных деталей и голограмм – Стивен проходит насквозь. Останавливается рядом, запускает дрожащие пальцы в нечесаные волосы Старка. Тони позволяет себе наслаждаться этой детской лаской, словно большая кошка, а потом ловит его руку, и целует, и смотрит в глаза так, будто они не виделись десять лет, и улыбается. Глупые нежности теперь не кажутся глупыми. Тони – немного, но пытается его обмануть. Непроизвольно – это въевшаяся привычка, это его неизменная часть, Стивен мечтал бы прогнать ее, но так не бывает, если только не вернуться назад во времени и не украсть Тони ребенком, спрятав от всего мира, хотя это тоже – бесполезная и страшная ошибка. Тони бы такую не простил, Тони умеет ценить свою боль, каждое невыносимое воспоминание – все это делает его собой. - Немного. - Тони. - Я не могу спать без тебя, солнце, – Тони усмехается, выдает нечаянные слова за шутку, но правда режется сквозь них, острая и больная. Иногда они оба боятся друг друга, потому что становится пронзительно ясно –друг без друга им уже не выдержать. - Прости. - Что за нелепости. - Душ, ужин и кровать. - Как скажете, доктор. Плохой день – Тони легко поднимается и начинает расспрашивать о случившемся, но больше не смотрит в глаза дольше трех секунд. Старается спрятать весь короткий ужас собственных пролетевших, сплошных часов, порой это хорошая тактика, чтобы отвлечься, порой – сейчас – Стивен в нее не верит. - Нам пришлось долго возиться, чтобы запечатать эту трещину. - И почему всем так хочется оторвать от Земли кусок? - Она особенная, – это должно бы быть шуткой, но обернулось совсем иначе. - Вот уж спасибо, – Тони невесело смеется. – Какая честь, особенная – да лучше бы она была самой забытой во вселенной, да лучше бы она – Тони вдруг давится словами. Они не доходят до дивана, Тони вдруг – дышит тяжело и быстро, так что Стивен моментально жалеет о своих неудачных словах. Слова задевают, ранят и горят, Стивен ненавидит, как легко одна незначительная фраза может разбить вдребезги чужой контроль, ненавидит всех и все, что привело к этому. Тони мелко трясет от накатившей паники, это даже не эмоции –приступ. Болезнь, которая ему самому кажется абсурдной, кажется слабостью, неоправданной – потому что воспоминания о неземных битвах, чудовищах и титанах не служат оправданием, потому что у Старков ничто не служит оправданием. Тони закрывает глаза, пытается удержаться на тонком лезвии, Стивена его борьба с самим собой завораживает и убивает. - Тони. Звать кого-то по имени – старая магия, надо лишь уметь пользоваться, протягивать нить и взаправду звать – назад, к себе, в здесь и сейчас, где Земля не умирает в агонии, Земля не рушится у них под ногами и у них на руках, а ответственность за нее не давит на единственные, усталые плечи. Стивен обнимает Старка, как всегда немного боясь в такие моменты – он слишком хорошо знает, что иногда прикосновения только вредят, но Тони ни разу не отвергал его прикосновения, и от этого какое-то неправильное, болезненное счастье гудит под ребрами. Его убежденность, его желание – не отпускать этого человека, закрыть от целого мира и подарить мир, абсурдная комбинация – раскраивает воздух, и магия золотом вспыхивает вокруг них. Магия, вопреки всему, неизменно успокаивает Тони – щиты и кольца выстраиваются в узор, исчезает лаборатория, исчезает Нью-Йорк за окнами, отдельная вселенная рождается на его глазах, и в этой вселенной у него самый надежный якорь. Стивен не знает, может ли им быть, но знает, что будет. Друг без друга уже не выдержать. Тони опускает плечи. Больше не дрожит мелко-мелко. Отстраняется на мгновение, разворачивается и прижимается спиной к груди Стрэнджа, откидывая голову ему на плечо, чтобы лучше видеть искрящееся чудо. - Этому должно быть научное объяснение. - Которое ты до сих пор не нашел. - Я не хотел, – это заставляет Стивена удивиться и улыбнуться, потому что отчасти он знает причины. – Не хочу. Потому что знание – это всегда оружие, а Тони Старк зарекся создавать оружие, если только Земля не горит заживо. Потому что знание требует ответственности, и Тони понимает это лучше всех, Тони и так добровольно взвалил на себя железный доспех, чтобы вынести эту ответственность. - Почему она особенная? Стивен смотрит на всполохи магии, вжимаясь в чужое усталое тепло, в запах кофе и вечной работы, и думает – потому что она твоя. Она самая особенная, самая прекрасная во вселенной, потому что ты здесь. Но это опасные слова, Стивен боится, что Тони раскроит их вдоль и поперек и вытащит наружу исковерканный и страшный смысл, и едкая, каменная вина упадет на плечи, которые однажды не вынесут. Но Стрэндж скорее разобьет эту реальность, и у него достаточно сил, чтобы обещать всерьез. - Самая прекрасная планета во вселенной, – говорит он, и это отчасти правда. – Не устоять. Тони горько улыбается – эта правда горькая – сжимает его пальцы. Прикрывает глаза и смотрит на магию сквозь опущенные ресницы, дышит спокойнее, Стивен обнимает его крепче – самого особенного человека – и на мгновения они замирают так, посреди этой горечи и красоты. Стены падают. - Прости, – теперь зачем-то извиняется Тони. Стивен хотел бы не знать, зачем. - Что за нелепости. Что за нелепости – я люблю тебя, даже если это значит любить твою боль, только позволь мне быть с тобой всегда.