По краю пропасти

В некоторые моменты своей длинной жизни мы пробуем что-то новое. В моём случае это было осознанное сновидение. Бывало, наверное, с каждым: солнце давно село, по стёклам бьют капли, а ты продумываешь свою идеальную жизнь. Я спала, но одновременно размышляла. Каково это, когда у тебя есть всё, что ты хочешь? Семья, слава, любовь, отсутствие проблем. Я подхожу к Алине, её лицо размытое, в каких-то местах пиксельное, но узнаваемое. Всё это ненастоящее, можно совершать любые действия, никто не узнает, не осудит. Это только твои чертоги разума, здесь происходит то, чего хочешь именно ты. — Почему? - фразы можно не заканчивать, ведь и я и она - один человек. Мы понимаем друг друга и без слов. — Ты никому не нужна, - по моему желанию женская фигура вмиг растворилась. Руки дрожали: нервы в последнее время поддавались влиянию внешних раздражителей. Они хотели сделать больно самой себе, хотели навредить, выпустить боль наружу. Прошла секунда - в моей ладони появился жёлтый канцелярский нож; я стояла на обрыве, там, далеко внизу, океан - бескрайний, бездонный. Я знала, что из вен посыплется золото, которое я выигрывала на состязаниях. Я так хотела, а здесь сбывались любые мечты. Бесстрашно провела лезвием по предплечью - в воду полетела драгоценная пыль, моё тело за ней. Громкий всплеск, в пальцы будто впилась сотня иголочек, холод пронзил тело. Я раскрыла глаза от неприятного ощущения, огляделась: окно открыто буйным ветром нараспашку, светало, одеяло грело пол вместо меня. В руке уже минуты эдак три вибрировал телефон - Этери, видимо, решила, что вставать надо в четыре утра. — Доброе. Вы вообще слышали о правилах этикета? - промямлила в трубку спросонья. — Нашей группе запретили тренировки в "Хрустальном", - она спокойно произнесла эту фразу, словно рассказала подруге семейный рецепт запеканки. Лишь через пару десятков секунд до меня дошёл смысл её слов. — Чего?! - крикнула я в негодовании, позабыв о маме, которая спала в соседней комнате. — И что мы будем делать? — Я попробую до утра... - она запнулась, — до тренировки найти другой каток. Просто предупредила, чтобы ты не ехала в наш. Позже перезвоню. — Этери Георгиевна? - я тихо позвала тренера. Она старалась для нас, всегда находила время, даже работая в ущерб своему здоровью. — Что, Жень? - Тутберидзе тяжело вздохнула. — Удачи. Поспите хоть немного, хорошо? — Постараюсь.

***

В голове одна серая большая пустота. Не хотелось думать ни о чём, хотя проблемы, без которых я, похоже, жить не могла, приходили одна за другой. Сейчас я хранила только две мысли: что телефон надо держать ближе, а чувствовать отвратный вкус кофе - слабее. Я подсознательно атрофировалась от лишнего, ибо знала, что это сведёт меня в могилу. Если не в неё, то в такое состояние, из которого выходит один на тысячу. В ленте новостей плавали статьи об очередных скучных происшествиях последнего часа. Соцсети светили новыми фотографиями знаменитостей, постами об обожании того или иного актёра и нытьём. Твиттер стал интересной площадкой для выброса мыслей разных людей. Я стала дышать глубже, задыхаясь от нехватки свежего воздуха. Пришлось открыть окно на пару минут - на улице уже не тепло, термометр еле поднимался до отметки +10. Из равновесия меня вывела наша фотография с Алиной недельной давности. Мы стояли, обнимаясь, весёлые, и ничего нас тогда не волновало. Подпись автора: "Медвегитова канон" не говорила мне ни о чём. Оказалось, что были люди, которые хотели нашего альянса. В комментариях мнения разделились: ещё одна половина гневно писала хэштег #Жетери и отправляла общие фотографии меня и Этери. Надо же... От прочтения остального меня отвлёк звонок, заставляющий покраснеть. Тутберидзе и правда нашла нам место, но мне всё не давала покоя та самая записка. — Вы видели у себя в кабинете розовую бумажку? - спросила я напрямую. Лучше уж так, чем потом выслушивать от тренера, какая я нерешительная, что не могу подойти и сказать лично. — Хм... Нет, не было такой. Этой ночью я заезжала забрать документы, а розовый цвет я не переношу априори, поэтому заметила бы. — Я оставляла её на самом видном месте и... Кто-то забрал, - я стала перебирать, кто бы это мог быть. Охрана не лазит по столам, тогда кто-то из девочек. Кто, кто, кто? — Загитова? — Зачем ей?.. Жень, да что такое? Что за записка хоть была? - женщина постепенно выходила из себя. Она не любила всех этих секретов, загадок, неточностей. — Я написала, что хочу заниматься вечером. И что Алина не будет выступать. Тогда это объясняет, что у нас забрали лёд, типа решила отомстить, - но не могла же девчонка сама всё устроить. Кто-то точно помог ей; наверняка использовала связи своего отца. — Лучше бы СМСку отправила или сказала, честное слово. Я не кусаюсь. Вроде, - добавила она. Да я экстрасенс, раз предугадываю её поведение. — Но не думаю, что смогу найти вечернее время теперь. На открытые катки приходят толпы людей, а у закрытых расписание забито на каждую минуту, - пояснила грузинка. Я не хотела настаивать, на неё сейчас и так куча дел навалилась. — У вас ведь снова стопка бумаг, которые нужно заполнить до Олимпиады? Я могла бы помочь... - делать всё равно нечего, а так хоть отвлекусь. Этери молчала, тишина затянулась на несколько минут. Потом вздохнула, говорит: — Ставлю чайник, достаю печенье. У тебя полчаса. Всё-таки хороший она человек. Ей трудно показаться слабой, попросить помощи. Такая себе горделивая кошка, и глаза те же, самодовольные. Главное, что она для всех нас являлась точкой опоры, той, к кому можно было без стыда прийти после проигрыша - в соревнованиях или в жизни. Она добрая, она принимала нас такими, какими мы были; стала для нас мамой, а мы - её слабые котята, которых она оберегала ценой собственной жизни, на которых тратила время, которых воспитала.