По краю пропасти

После тренировок нашей команды, по четвергам, когда в расписании ледового дворца появлялась дыра, я проводила время на катке. Олимпиада уже через неделю, прокат готов, вроде бы, всё отлично. В номере не самые сложные прыжки, большинство из них в первой половине, а на вторую я сама составила план. Этери точно не понравится самоуправство. Россия всегда брала первое место в фигурном, и этот год не станет исключением. Замёрзшая вода под лезвиями коньков приятно холодила уставшие ноги. К температуре у самой поверхности льда я привыкла сразу, как только ступила на него. Это было чуть больше десятка лет назад, когда мне, маленькой девочке, предстояло знакомство с будущим тренером. Я тогда отметила в её внешности такие же темные волосы, как у меня, и большие хитрые глаза. Впрочем, сейчас мало что изменилось: женщина перекрасилась в светлый, похудела, стала требовательнее. Её игривость никуда не пропала, как и натуральная красота. Лишь мелкие морщинки стали пробиваться у уголков карих, смотрящих будто в душу, глаз, но и это придавало ей некий шарм. Я пыталась повторить четверной аксель, как в тот раз. На коленках после множества падений, наверное, появились синяки, да и на локтях тоже. Примерно с двадцатой попытки у меня вышло сделать три с половиной оборота, но этого явно мало, тем более, что выход совершенно не получался. Каждый раз вспоминала слова Тутберидзе: "Голову выше, руки не распускать". Я рассчитывала правильную траекторию, силу прыжка, как вдруг со спины ко мне кто-то подъехал, по-собственнически обвил рукой талию. Конечно же, я узнала любимую по рукаву чёрного кашемирового пальто, запаху - спасибо прекрасной ночи в больнице - и взрослому приятному тембру голоса: — Идём домой? Кормить тебя буду, - она молвила спокойно, я улыбнулась, посмотрела на неё в целом: эта сумасшедшая вышла на лёд прямо в повседневных ботинках. Как же хотелось немного побыть беспечным и беззаботным ребёнком, которому всё равно на подобную ерунду, которому нужно только безопасное место под крылом. Я по-детски поджала губы. — А вкусно? — А как же! - она звонко гортанно рассмеялась, женский смех вообще завораживал, если его владелице, как в нашем случае, было за тридцать: возрастная хрипотца украшала речь. Этери смиренно подождала на лавочке, пока я переоденусь, разводя хаос вокруг, и мы вместе вышли из "Хрустального". Она достала из вместительной сумки пару кожаных перчаток, натянула одну на руку. — Вы никогда не играли на фортепиано? - в мозг закрались сомнения о прошлом тренера. Мало ли, может, она рассказала мне не всю свою автобиографию, утаивая некоторые интересные факты? — С чего такие предположения? - она искренне удивилась, когда я взяла её ладонь, внимательно рассматривая под слабым светом уличного фонаря. — Длинные тонкие пальцы, чувствительные... Гибкие и сильные, - я на минуту представила, что она вытворяла ими ранее, и отвела помутневший от смущения взгляд, пытаясь сфокусироваться. — Чего покраснела, Женька? Этери Георгиевна надела вторую перчатку и пошла вперёд, внегласно заставляя идти следом. Первый снег начался рано - начало октября, вечер. Свет, исходящий из заведений по этой стороне улицы, сменялся вечерней тьмой, где магазины и кафе уже давно отдыхали от посетителей. Тогда, моментами, я видела бликующие снежинки, запутавшиеся в волосах дамы моего сердца: они исчезали спустя секунду, превращаясь в прозрачную жидкость. Мы забрели на парковку, внезапно раздался знакомый звук, лязганье ключей, передо мной стояла большая белая машина с красными вставками. Она водила автомобиль? Нажав на кнопку, Тутберидзе разблокировала двери, открывая одну для меня. — Медведева, не залипай, садись, - она по-доброму усмехнулась, наблюдая за моей нерешительностью. — Да не съем я тебя, обещаю. — А жаль, - вздохнув, шепнула в воздух.

***

Дома у Этери пахло цветами: прямо у входа стояла ваза с различными видами растений. Букет от поклонника или любовника? Я едва заметно напряглась, скидывая кроссовки, когда блондинка нежно позвала: — Зайчик! Иди сюда, - на зов матери из комнаты вышла точная её копия. Молодая девушка смутилась, увидев меня, но вежливо поздоровалась, помогая родственнице с сумкой, почти роняя её, не угадав с примерным весом. Я бы не удивилась, если бы там лежали кирпичи, ну правда. — Малышка, ты будешь ужинать? - на вопрос Диана ответила отрицательно покачав головой, такой же светлой, как у тренера. Спустя час возни на кухне мы в четыре руки приготовили бефстроганов с картофельным пюре. Как по мне, первое блюдо получилось чутка пересоленным: правду говорили, что мы, влюбленные, перебарщиваем; хотя хозяйка вступала в спор, не была согласна со мной и говорила, что всё идеально по вкусу. — Ты занимаешься после тренировок? Обычно все уходят печальные, что их не погладили по головке за старания, - она без особого аппетита водила вилкой по столовой мелкой тарелке. Решив, что это бесполезно, я налила ей полбокала красного вина, которое и было тем тяжёлым грузом. Этери благодарно кивнула. — Готовлю сюрприз, - я загадочно улыбнулась, не желая продолжать эту тему, дабы мой замысел не был раскрыт. — Как ощущения от предстоящей поездки на родину? — Для меня родина не Грузия или любая другая страна. Она там, где мои фигуристы-ученики, важные люди, которых я люблю. Не знаю, Дианка, ты... - как на душу бальзам. Обязательно после проката нужно будет осмотреть город, выдающиеся достопримечательности Тбилиси. Это было нашей с ней традицией каждую Олимпиаду и останется, но теперь с одним изменением: женщина являлась не просто приятным человеком, но и любимым. А любимых надо баловать и не отпускать.