По краю пропасти

Стоило мне появиться в "Хрустальном", так журналисты напали с небывалой силой, буквально умоляя дать интервью их каналам. Я радушно согласилась на одно: приставучая смуглая девушка не давала мне проходу всё утро. С другого конца катка на меня каждые три секунды поглядывала Тутберидзе, напрочь забывая о своих учениках: фигуристы падали, недокручивали прыжки, кто-то и вовсе отлынивал, а ей хоть бы хны. Уже когда я, отделавшись от приставучих представителей другой профессии, вышла на лёд, она отвлеклась и всё вернулось на свои законные места: я катала вращения и гидроспираль, а женщина шутливо угрожала девочкам беспощадной расправой. В назначенное время я подъехала на такси к серому невзрачному зданию телестудии. Меня там культурно приняли, одевая на рубашку маленький микрофон, несколько раз пересаживая на полметра влево-вправо. Весь процесс подготовки проходил достаточно организованно, каждый знал своё дело: операторы проверили камеры, интервьюер - порядок вопросов в своём блокноте. Минута до запуска, руки дрожали. Несомненно, я понимала, меня когда-нибудь спросили бы про тот поцелуй, так как это не могло остаться незамеченным - некий фурор в российских новостях. — Три, два, один... — Здравствуйте, - знакомая мулатка задорно начала прямой эфир. — Меня зовут Мария Борецкая, и сегодня с нами зачинщик последних новостей, великая фигуристка - Евгения Медведева. Здравствуй, Жень, как твои ощущения от Олимпиады? — Всё хорошо, спасибо. Так вышло, что короткую программу я завалила, надо было исправлять в произвольной. И я, слава богу, исполнила давнюю задумку, - я счастливо улыбалась, общаясь с девушкой. Она внушала доверие, не вела себя высокомерно или эгоистично, но в то же время не была размазнёй, имела твёрдый характер. — Да, мы все видели этот коронный четверной аксель, и поздравляем тебя с победой. Так что же случилось после произвольной программы? - Маша явно намекала на необычную сцену с Тутберидзе, но в её голосе я не могла найти ничего осуждающего. — Ну... Я прошла в зону Kiss&Cry, ждала результатов. — И обрадовалась? - предположила брюнетка. — Безусловно! Мы с Этери Георгиевной и не рассчитывали на такую оценку судей, - я чуть кивала в подтверждение своих слов, нервно потирая пальцы. Что-то, а все эти интервью точно давались мне хуже прыжков. Иногда даже маленькая ложь приходилась кстати, когда журналюги бесцеремонно морально давили, переходя черту дозволенного. — А сейчас? Какие у вас отношения? — Ничего, вроде, не изменилось, мы никогда не заходили дальше официального "тренер-фигурист", - я сглотнула, вспоминая больницу и остальные ночи, что мы спали в обнимку, а я вела себя с ней совсем не как с наставником. — Тогда что значил тот поцелуй? - прямота каверзного вопроса ввела меня в тупик. А действительно, что он значил? Для меня это было признанием в любви, а для Этери? — Это просто выброс адреналина или выражение романтических чувств? Я тяжело вздохнула, не в силах подобрать нужные слова, а тем более, составить из них такое предложение, которое чётко объяснило бы мою позицию по отношению к женщине. — Ммм... не думаю, что могу ответить, - я вежливо закончила тему, а прочие, последующие, не вызывали особых беспокойств. Попрощавшись, я уже собиралась уйти, но мне любезно предложили посмотреть снятую запись. На ней и слепому было видно, как я нервничала, тело трясло крупной дрожью, а руки, казалось, жили сами по себе, бурной жестикуляцией выражая мою напряжённость. Ничего нельзя было исправить, полгорода скоро начнёт коситься на меня и с отвращением приговаривать "чёртова лесбиянка". На целый месяц общение с Этери было сведено к минимуму: редкие тренировки, ноль звонков и СМС, поездка на Кипр с мамой, которая, к счастью, не задавала лишних вопросов. После жаркого климата для организма стал неприемлем лютый российский мороз, поэтому ещё недельку я провела дома под мягким жёлтым одеялом с градусником и горячим чаем с лимоном. В один из таких снежных дней отдыха ко мне домой нежданно-негаданно заявилась Алина. Я терпеливо накрыла на стол: чёрный чай с самым вкусным печеньем Москвы; и пригласила её присесть, сдерживая порывы выдать весь жизненный запас нецензурной лексики. Она избила меня, как собаку, последнюю шавку со двора. Как в человеке могло быть столько ненависти? — Я видела интервью, - прошипела она, испивая из небольшой сервизной чашки немного тёмной жидкости. — И поцелуй... Зачем ты делаешь это? — Что? — Ты мстишь мне? - Загитова резко сжала мою шею, перекрывая сонные артерии и доступ к воздуху. Она повалила меня на паркет, прижимая своим собственным весом. Глаза сразу потеряли чёткость изображения, а очки полетели куда-то под деревянный стол. — Почему ты забираешь у меня Этери?! Она моя, ясно?! - малявка кричала, пока её неконтролируемые слёзы падали на моё лицо. Я не могла воспротивиться, сказать хоть что-то: истерика накрыла Алину без возможности остановить свои дикие противоправные действия. Мне было так страшно, я молила, чтобы кто-то спас меня. И это свершилось: глухой звук открытия входной двери неистово испугал девушку и она отскочила, наверное, на метр от меня. Я не видела ничего - идеальная чернота, вгоняющая в апатию. Голос матери постепенно пробуждал, она с волнением гладила меня по волосам, умоляя поднять веки. — Я нормально, мам, - отстранённо сделала пару шагов в направлении своей комнаты, но тут же свалилась обратно на пол. Голова сильно кружилась, будто я пять минут назад приземлилась из космоса с другим атмосферным давлением, но мать помогла дойти до постели. Я отходила от шока весь оставшийся отпуск, выходя на лёд с большим страхом смерти. Каковы шансы сломать ногу и остаться инвалидом или с концами удариться головой о бортик после неправильного выхода с какого-то элемента? — Медведева-а-а? - блондинка с острыми чертами лица махала передо мной руками. Кто она? Где я находилась? — Что? — Когда тройной аксель прыгать будешь? Через полчаса уходим, давай, - она подтолкнула меня вперёд, заставляя сделать сложное требование программы для галочки в журнале, с которого я всё равно упала. Женщина подъехала, поднимая бессознательную тушку со льда. Я витала мыслями далеко, намного дальше облаков. — Да что такое?! Ты за сегодня ни одного прыжка не сделала нормально! Дальше всё как в тумане. Я проснулась в знакомой постели в панике, рядом спала Этери, а верхом на белой тумбочке заряжался телефон. Половина второго пополудни, девятнадцатое ноября. Мой день рождения? Мышцы ослабли, живот тянуло, а весь организм мучала жажда. Я подошла к большому окну, шумно раздвинула шторы: бегущие к метро люди, застрявшие в пробках машины, снега выпало по колено, но его смели на тротуар. Сразу видно - столица. Кровать издала тихий треск, я машинально глянула в её сторону. — Что произошло? - я беспокойно задавала вопросы, устремляя взор в небо. Я возобновляла изображения примерно десятого числа, когда Загитова ворвалась ко мне и нехило огрела о доски на полу. До сих пор болело. — Ты мне скажи. Тебя словно подменили: не говорила, не узнавала никого, на льду тупо стояла, как сосна, - грузинка поднялась, накидывая шелковый халат. Я именно в этот момент осознала, что стояла в черном длинном свитере по середину бедра. — Этери, ты раздела меня? - я, сама не заметив, хитро и довольно ухмыльнулась. — А как же "Это статья, Женя, тебе нет восемнадцати"? — А у тебя только этим мозг и забит? Я Георгиевна, кстати, - она осматриваясь, поджав губы, пошла в гостиную, я проследовала за ней. — Умывайся и завтракать, неделю ничего не ела, похудела... — Этери? - позвала. — Георгиевна, - дважды констатировала известный факт она. Я пришла к ней в кухонную зону, легко коснувшись пальцев, и, поднявшись на носочки, поцеловала в щёку. — Спасибо тебе. За всё. — Говоришь так, будто хочешь сейчас покончить жизнь самоубийством, - блондинка издала негромкий смешок. Я приняла контрастный душ в потугах восстановить пробелы в памяти, но тщетно. Оставалась надежда на любимую, на то, что она расскажет мне о всех прошедших за это время событиях. На небольшом сером ящике аккуратно лежали мои сложенные вещи. Я поднесла их ближе к лицу: запах розы, восточный и пудровый. Надев брюки с красной рубашкой, я вышла к хозяюшке, которая колдовала у плиты. — Ты облила их своими духами? - я подняла воротник к носу, снова принюхиваясь к одежде и наслаждаясь приятным ароматом вперемешку со сладким из кухни. Этери ставила две тарелки на обеденный стол, - Дианы, похоже, не было дома - раскладывала приборы и цокнула языком, устало, но с улыбкой закатывая глаза: — Жень, я на двадцать с лишним лет старше тебя, что ты мне тыкаешь? - помнится, узнала её возраст только из статьи в Википедии: Этери была очень скрытной женщиной, когда мы познакомились, но это не мешало ей проявлять доброту и заботу. — С любимыми на "Вы" не говорят, - я смиренно села, ожидая обещанной еды. На середину стола встало главное блюдо - горячие вафли. Позже к нему добавились ещё и блины с клубничным вареньем. Как я не пыталась, но представить Этери, которая закручивала соления на зиму, не могла. Я хмыкнула своим мыслям. — Что? - она непроизвольно дотронулась до своих губ в поисках несуществующей причины моего прямого взгляда и умилительной улыбки. — Ничего, - солгала я, скрывая раздумья. — Расскажи мне об этой неделе? Что интересного я пропустила? — Ничего особенного. К слову, с днём рождения, солнце. Я забронировала столик, пойдём в ресторан неподалёку? — Уже в ресторан приглашаешь? - я насмешливо изогнула бровь, когда блондинка покраснела, причём, впервые за годы, проведённые вместе.

***

Вечером мы с Тутберидзе, как и задумывалось, сидели в одном очень классном заведении: кофейные оттенки в интерьере и едва слышная музыка расслабляли, слабое мерцание огоньков свеч на столах придавало романтики, учтивые официанты подавали идеальную еду, красное сухое Шато Жискур две тысячи восьмого года приятно грело превосходным сливочным вкусом. Кроме нас никого не было, я решила не пить много, а вот Этери настаивала на том, чтобы как следует отметить праздник. Она смеялась, рассказывала о своих нелепых ситуациях, да и всем своим видом показывала дружелюбие. В целом, идеальный ужин был завершён, мы вышли из ресторана, подходя к дороге. Любимая громко, на всю улицу утверждала, что сможет отвезти нас домой, но путающиеся конечности говорили об обратном. — Давай возьмём такси? - я поддерживала высокую барышню за талию, а она недовольно фыркала на мои просьбы. По итогу она открыла двери своего Ситроена, но садиться в него не спешила. Падающий снег останавливался на меху её чёрной шубки, холодил ничем не прикрытое лицо, а она раздражительно смахивала растаявшие капли со лба. — Женька, вот какие у тебя мечты? - она практически не смотрела на меня, садясь на капот автомобиля. Я переместилась с пустого тротуара к ней, рассматривая красиво падающий лунный свет на её кожу. Фонари по неизвестной причине не работали, поэтому ничего не мешало видеть очертания лица женщины. — Не знаю. Вся моя жизнь свелась к тому, что я хочу тебя, - я не боялась говорить откровенно, ведь, доверяя извечным стереотипам, на следующее утро Этери должна была всё забыть. Воцарилась секундная тишина, по прошествии которой любимая агрессивно набросилась на мои губы, кусая их, сбивая дыхание, и отвела меня чуть в сторону. Задняя дверь авто открылась, пьяная блондинка сильно бросила меня на сидения, возвышаясь сверху и снова накрывая мои уста своими, с привкусом фруктового алкоголя. Я так желала почувствовать её горячую кожу рядом со своей, но напрочь забыла об этом, когда она опустила свою руку на мои брюки, расстёгивая их длинными ловкими пальчиками. — Боже... — Можно просто Этери, - она грубо целовала мою шею, а я не прекращала попыток добраться до её слабого места под ушком.