По краю пропасти

Мы шли в нашу гостиницу молча, каждая думала о чём-то своём, пытаясь не выронить по дороге различные букеты и мягкие игрушки. Чьи-то тюльпаны, пионы, ромашки и гвоздики, мои - розы. Она остановилась перед дверью, не зная, что делать: в одной руке сумка с необходимым ключом, в другой - цветы. Я молча взяла её ношу, позволяя достать ту заветную карточку и провести ею по замку. Лицо было закрыто растениями, я совершенно не видела, куда шла, ступая по одному маленькому шажочку вперёд. Наши отношения с Этери стали напряжёнными, а сама она погрузилась в себя. В номере не нашлось ни одной вазы, поэтому я поставила букеты в обычное пластиковое ведро и налила в него немного воды. Настал час повседневной рутины. Линзы противно резали зрачок, пришлось заменить их на очки, так как это намного удобнее. Тренер ушла в комнату, видимо, переодеться в домашнее, а я взяла в руки белый телефон, просматривая выложенное в сеть видео с поцелуем. Я пересматривала его несколько раз, изучала реакцию Тутберидзе: сначала она ошеломлённо распахнула глаза, но после чуть наклонилась ко мне, дабы было удобнее, и взяла ситуацию под свой контроль. Да, большая разница в росте давала о себе знать, когда нас фотографировали вместе. Тогда Этери становилась сзади меня, скрывая свою чудесную фигуру от камер, и обнимала за шею. Большинству - даже мне тогда - казалось, что у нас связь вроде мать-ребёнок. В некотором смысле так и было: она воспитала меня, выковала во мне стержень и стремление к победе... Через время Этери Георгиевна кошачьей походкой подошла к дивану, отвлекая от чтения очередной забавной записи в Твиттере: — Мы идём гулять? — Сейчас? - мои брови, наверное, прыгнули выше облаков. Я ведь только присела после проката. В памяти мелькали картинки из Kiss&Cry, покорённый аксель, ожидание оценки - как на иголках. Да и слишком ещё светло для прогулок. Она протянула руку к моему лицу, я машинально прикрыла глаза, ожидая каких-либо приятных ласк. Сердцебиение участилось. Поняла ли она, что я чувствую? Разобралась ли в себе за столь краткий срок? Длинные пальцы коснулись очков, осторожно снимая их с меня. Мозг подкидывал самые зрелищные картинки, что могло сейчас произойти: как далеко бы она зашла, что ещё сняла бы с меня сегодня? — Мне идёт? - я, как ледяной водой облитая, распахнула глаза. Что, чёрт побери, произошло? Едва видны были силуэты: блондинка стояла передо мной, разглядывая свой новый образ в отражении экрана смартфона. — Я, конечно, не очень вижу, но...могу предположить, что да, - женщина довольно хмыкнула, я продолжила: — Не вещи красят вас, а вы их. — Ну спасибо, Медведева. Ладно, я в душ, - Этери показательно сняла серую водолазку, оставаясь в нижнем белье. Чёрное, под стать ей; контрастировало со светлой кожей, только поэтому его и было заметно. Я и не знала, где больше горело - на щеках или в животе. Она нарочно неспеша шагала к цели, заставляя меня читать, словно мантру: "Я хочу увидеть её полностью". Женщина играла со мной, это естественно. По ней всегда было видно, что она слишком худая для своего роста, и догадки подтверждались тем, что я видела абсолютно плоский живот, выпирающие ребра, ключицы и позвонки. Хоть зрение и не позволяло, но я рассматривала всё это из-за играющей по её телу светотени. — Ага, иди...те, Этери Георгиевна. А я пока снова линзы надену. Как думаете, мне хватит часа, чтобы их найти? - я недовольно ворчала, чуть ли не обвиняя её, когда из проёма ванной комнаты в меня полетели очки. Меткая женщина однако. — Спасибо, что ли... - прошептала я уже себе под нос, так как дверь с громким стуком захлопнулась. Я продолжила читать записи под хэштегом #Жетери. Все их авторы превозносили Тутберидзе, считали её чуть ли не королевой. И здесь я их понимала... Вот только они знали требовательную Этери, потому что лишь изредка она проявляла настоящие неподдельные эмоции. В одном из интервью она рассказывала про нашу маленькую тайну, которую мы прозвали "Женя в кляре". И именно в тот момент её улыбка была такой искренней, что я не могла сдержать ответной. Послышался шум от душевой кабины, вода начала стучать по кафелю. Что толку было находиться здесь без внимания любимой? Я решила сходить в магазин за продуктами и приготовить нормальный обед. Обулась, взяла светло-фиолетовый рюкзак, где лежали деньги, и ключ. Я щёлкнула дверью, закрывая её, и оставляя Тутберидзе без возможности уйти. Ближайший магазин являлся большим центром развлечений. На первом этаже располагался цветастый супермаркет, в который я поспешила зайти. На ценниках только непонятные закорючки, так что пришлось брать то, что я различала на вид: молоко, куриные яйца, некоторые овощи и фрукты. В поездку я схватила две пачки попкорна, а для мамы - настоящий грузинский шоколад. Слышала где-то, он отличался высоким качеством. Рассчитавшись на кассе, я сложила покупки в ранец и пошла гулять по торговому центру. На первом этаже ничего интересного для себя я не нашла, на втором были фирменные магазины одежды и ювелирные. Из чистейшего любопытства я рассматривала абсолютно всё. Мне приглянулось одно золотое кольцо, похожее на обручалку, на такой же цепочке: гравировка "together forever" красивым шрифтом, классическое плетение "московский бит". Просто, но со вкусом. Спустя минут пять разных формальностей я уже надела новое приобретение на шею. Бесцельно побродив ещё часик-другой по этажам с аттракционами, я вернулась во временное место жительства. Этерюшка на минуту подняла безразличный взгляд, завидев меня, а после снова вернула его к напечатанным чёрным строчкам. На разговор она выходить не хотела, игнорируя любые мои бытовые вопросы; я сделала омлет с овощами, заварила травяной чай. Так и провели вечер, лишь в десять вечера спускаясь на улицу. Тёплый ветерок ворошил волосы, на что Этери, конечно, шипела. Она вслух размышляла о своей нелюбви к причёскам - косам или конским хвостам - и любым погодным условиям, кроме штиля. Я шла, выслушивая её поток речи с улыбкой на губах. Когда она замолкала, хотелось обнять её, чтобы тактильно чувствовать присутствие этого прекрасного человека. — У вас приятный тембр голоса, - неосознанно для себя, я промурчала такое своеобразное признание. — Мне нравится хрипотца... - щеки налились краской, я старалась не смотреть женщине в глаза. Мы бродили по Мосту Мира: стеклянный пешеходный переход через реку был усыпан такими же туристами, как мы, и разными зазывалами. В вечернее время зажигались огни, подсвечивая сложную геометрическую конструкцию с боковыми спусками всевозможными оттенками синего. — Сделаем фото? - я предложила глупую идею Тутберидзе. Она коротко кивнула, вставая рядом, немного присев, чтобы мы обе попадали в красочный кадр. Я пару раз нажала на экран смартфона, и мы продолжили путь. В парке Рике, где и находился мост, под величественную музыку "плясали" не очень большие фонтаны. Но всё же сочетание звука и визуальной составляющей вводило в состояние искреннего восторга: потрясающая игра красок и света, идеальная синхронность с классикой девятнадцатого века. Вокруг - молодые пары, старики, приезжие, дети. — Почему ты... Почему ты поцеловала меня? - стоявшая позади женщина устало опустила голову на моё плечо, шепча на ухо. Я, с трудом оторвавшись от такой красоты, увела Этери чуть в сторону, где можно было не кричать, чтобы она слышала. — Просто я могу сделать что-то экстраординарное, а вы этого боитесь. — Зачем на камеру? Ты хоть представляешь, сколько теперь вопросов будет? - она молвила таким же осуждающим тоном, как на тренировках, не давая вставить и слова. — Господи, Женя, да тебе ещё и восемнадцати нет, ты понимаешь? Это статья... — Этери, - я обняла её за талию, успокаивающе проводя рукой по спине. — Тише. Во-первых, у нас ничего не было. Во-вторых, даже если бы... В общем, это не смогли бы доказать. — Что мы будем с этим делать? - она не проявляла ни одной эмоции, апатично глядя вдаль, будто робот, не имеющий чувств. Ледяная королева вернулась? — Зависит от тебя.

***

На следующий день мы еле успели на самолёт: после позднего возвращения в гостиницу я ещё часа два не могла привести блондинку в нормальное человеческое состояние. Проще говоря, мы подбежали на стол регистрации за пять минут до конца, потому что проспали. Спутницу явно всё ещё покачивало, но она стойко дошла до своего места, открывая подаренную мной книгу примерно на середине, на странице с закладкой. Я же, усевшись рядом, достала упаковку попкорна, забрасывая сладкие зёрна в рот. Я с немым вопросом протянула закуску женщине. Она резко выхватила жёлтую пачку из моих рук и стала что-то читать на её задней стороне: — Как такое можно есть? Он слишком жирный и калорийный. — Боже, Этери, смотри, - я легко ткнула в её живот указательным пальцем. — Тут ничего, ни грамма лишнего веса, о чём ты говоришь? — У меня, так-то, отчество есть, если у тебя склероз, Медведева, - она с укором стрельнула в меня взглядом, отдала лакомство и недовольно упёрлась в книгу, не замечая моей последней реплики. Я подняла ручку между нашими сидениями, и не зря - после взлёта любимая случайно прикорнула на мне. Кажется, моё плечо стало любимым местом отдыха для её головы. Светлые волосы приятно щекотали мне шею, я наблюдала за подрагивающими ресницами и приоткрытыми губами. Сегодня она в спешке интуитивно нанесла на них бледно-розовый блеск, а я, уже сидя в самолёте, подправила его. Такие детские ухаживания за взрослой женщиной в какой-то степени казались милыми. А на московских улицах метель. Настоящая зимняя вьюга, которая не щадит никого, крошечными лезвиями-снежинками разрезая тысячи микрометров кожи бедных людей, у которых, между прочим, возникли дела в начале восьмого. Мы взяли Ситроен со стоянки, стряхнули снег с капота и закинули в багажник вещи. Тутберидзе вела медленно, чтобы машину не занесло на трассе. Этери Георгиевна странно близко приблизилась к моему лицу, когда мы остановились на светофоре. По щекам пробегал каждый её горячий выдох - всегда ровно и спокойно, даже в такой чувственный момент. — Женя... - она томно прошептала в уголок моих губ. — Ты такая... беззащитная. На что ты рассчитываешь? - она перешла с тихого на разговорный тон, посмотрев как-то то ли игриво, то ли осуждающе, что заставило меня отвернуться в кратком порыве обиды и покраснеть. Вот почему она всегда играла со мной? Почему не могла просто взять и сказать прямо, чего хотела? Иногда она была похожа не на требовательного и целеустремлённого тренера, а на девочку Этери, которая сама не определилась со своей целью и желаниями. Мы поехали дальше, и женщина делала вид, что занята дорогой. — Завтра как обычно в "Хрустальном", не опаздывай.