По краю пропасти

На узком сидении новенького Ситроена спать было не очень удобно, но выбирать не приходилось. Я прерывисто дремала, а вот любимая завалилась в царство Морфея, захватывая его с концами. После ночи Этери так и осталась лежать рядом, поддерживаемая моей рукой, дабы не упасть на резиновый коврик. Мех её чёрной норковой шубы сочетал в себе мягкость и колкость, гладко поблёскивал под утренними солнечными лучами, залетающими прямо в окно. В машине было прохладно: закрытая не до конца дверца пропускала зимнюю свежесть. Я снова прикорнула, но на мне двинулась Тутберидзе, сползая, пытаясь меня не потревожить. Послышался болезненный женский стон и противный треск пластиковой бутылки: наверное, блондинка отходила от выпитых вчера бокалов вина. — Ох, чёрт... - хрипло протянула она, глянула на моё наполовину голое тело и схватилась за светлую голову. Она беззвучно металась в мыслях, не в состоянии решить, что делать. — Этери... - я нерешительно села, подняла брюки выше, алея, с некоторым смущением прикрывая оголённые места. Женщина устало провела рукой по своему лицу, протёрла глаза и долго ожидала какого-то озарения свыше. — Не жалей об этом. — Я не знаю, Женя... Я растлила ребёнка? - она шмыгнула носом от холода, нахмурив брови. — Это не насилие: я не была против, - я притянула любимую, приблизилась к её губам, дабы убедить, что всё в порядке, но в последний момент она отвернулась: — Не надо. Я смиренно ожидала её решения по поводу нас. Это не должно было происходить так: когда она под градусом, а я, такая влюблённая и доверчивая, готова отдаться ей полностью. Белый автомобиль мчался по скользким дорогам Москвы, иногда проскакивая на красный свет, лавируя меж иных машин. Она таким образом хотела побыстрее избавиться от меня, оттолкнуть или напугать своими действиями? Тогда у неё это не вышло. Этери кратко сообщила о сегодняшнем эфире через пару часов. О каких, к чёрту, интервью могла идти речь, когда вся голова забита туманными воспоминаниями первого раза? Мне, наверное, и правда повезло, что это произошло с любимой женщиной, а не с каким-нибудь случайным парнем с вечеринки, например. Хотя, с другой стороны, наше общение потеряло былую непринуждённость. Я осторожно зашла домой, чтобы не разбудить, но мама, бросая все дела на кухне, кинулась ко мне на шею, расспрашивая о самочувствии. Оно и ясно - дочери с шоковым потрясением не было всю неделю. Несомненно, Этери предупредила, что я осталась у неё, но они с моей родственницей никогда не общались настолько близко, чтобы созваниваться каждый час и уведомлять о моём здоровье. Такой еды, как готовит родная мать, вы не найдёте нигде. Она накормила меня разными калорийными вкусностями, приговаривая, как я исхудала до костей. Тутберидзе стопроцентно убьёт меня, если я встану при ней на весы, но нам не привыкать. Я переоделась в белую просторную футболку, которую заранее отутюжила, и натянула джинсы-скинни: уже не лето, но в пуховике было нереально жарко даже в минус двадцать с копейками. Набрав номер такси, я продиктовала адрес, кинула в рюкзак ключи с телефоном и вышла на улицу. От мороза меня спасла синяя Тойота, опоздав на минут десять из-за гололёда. Водитель оказался очень разносторонним человеком, с которым время поездки пролетело незаметно. На окраине города стояла огромная телестудия, где меня уже ждала вся команда и, естественно, сама Тутберидзе. Из-за скверной погоды, которая сбивала весь режим, нам удалось кое-как нацепить микрофоны-петлички и выдохнуть. — Три, два, один... - лёгкое чувство дежавю от мужского баса заставило меня иронично улыбнуться. — Доброго времени суток, с вами программа "Актуальное" и я, София Антонова. К нам в гости пришли две хорошо известные девушки - Евгения Медведева и её тренер Этери Тутберидзе. Здравствуйте, дамы, - ведущая в знак приветствия натянуто улыбнулась. — Недавно в новостях прогремел безумный взрыв, сенсация: молодая фигуристка поцеловала своего наставника прямо после объявления результатов проката. Этери Георгиевна, какова была ваша реакция? — Ну, думаю, я удивилась. Потом Женя сказала, что мы победили, и я осознала, чему она так обрадовалась, - ни один мускул на её лице не дрогнул. Она же бесстыдно лгала! Или всё-таки... — То есть, для вас это нормальное проявление эмоций, я верно поняла? - эта тётка, словно змея, выплёвывала слова, как яд. — Что значил этот поцелуй, Женя? Ты не ответила на него в интервью другому каналу. Ты всё ещё не нашла ответ? — Знаете, - я долго держала всё в себе, — Вчера я праздновала свой день рождения, - меня бесцеремонно язвительно перебили: — Поздравляем. — Спасибо. Так вот, мне исполнилось восемнадцать, - я остановилась, устремив взгляд на любимую, принимая дальнейшее решение. — Раньше я никогда не афишировала своих чувств, но всё когда-то меняется. Я не хотела подставлять своего тренера под удар социума или закона, поэтому молчала, но теперь я скажу... — Что ты делаешь, Медведева? - шикнула мне на ухо блондинка, порицая. — Да, я влюблена в Этери Георгиевну, - сердце вырывалось из груди, падало в пятки и возвращалось обратно. — И мне не нужно ничьё одобрение, чтобы любить человека. Спасибо за внимание. — Вот так заявление! - София смотрела шокировано, в удивлении подняв бровь. — Что вы думаете об этом? - она обратилась ко второй собеседнице. Две пары глаз изучали непоколебимое лицо. — Я ничего не могу сказать, - тренер безразлично ответила на вопрос и не особо вмешивалась в последующий разговор, изредка поддакивая. Да, я сделала это, я на весь мир призналась в своей любви. И что теперь ждать от Этери? Вариант, что ей вообще наплевать, тоже имел место быть. Её игра на публику могла оказаться суровой правдой, но, как я к этому ни готовилась, до сих пор всё отрицала. Зачем тогда были все эти чаепития, объятия, нежность? Зачем брались отпуски? Ведь она сама заявляла, что тренировка превыше всего, даже важнее праздника собственной дочери. Любимая приказала ехать с ней. Не попросила - именно приказала. Грубо и чётко, беспрекословно. В её голосе я слышала лишь холод, что точно предвещало выяснение отношений и репрессию. И хорошо, потому что меня вкрай достала вся эта недосказанность. Мы зашли в её квартиру, проверив на наличие в ней Диану - девочка отсутствовала. Я и не предполагала, что Тутберидзе сильно сожмёт мою шею, прижимая спиной к холодной входной двери. Я запаниковала, глубоко вдыхая: так же было и с Алиной тогда, и это зашло бы куда дальше, не хлопнув мама дверью. Но здесь надежды на спасение не было. Пульс сбивался, воздуха оставалось катастрофически мало, слёзы ужаса катились по синеющим щекам. — Какого хрена?! - рычала Этери, ещё сильнее сжимая мою глотку, надавливая на трахею и артерии. — Ты совсем дура?! - она кричала на весь дом, рвала связки со жгучей ненавистью. Нахмурившись, она вздрогнула и разжала пальцы, быстро уходя в комнату, а я жадно вдыхала воздух, восстанавливая сердечный ритм. Этери ведь не хотела убить меня? Только не она, ни в коем случае. Я не была достойна её? Ну уж нет... Такого отношения я не потерплю даже от неё. Это не банальная обида, а панический страх смерти после прошлой попытки убийства. Что если бы я снова впала в то состояние? Я смерчем внеслась в спальню, ударяя дверью о стену, гневно опрокидывая хозяйку дома на кровать, не давая ей и малейшего шанса подняться. — Никогда, слышишь меня? Никогда так не делай, - я шипела ей прямо в лицо, но, когда увидела заплаканные глаза, опешила и смягчилась, проводя рукой по её щеке, утирая влагу. — Прости меня, я... Я сорвалась... - она стыдливо отвернула голову, истерично рыдая, её тело била дрожь. Я наклонилась к ней, шепча прямо в дрожащие губы, что всё хорошо. Через час она успокоилась, обвивая своими длинными руками мою талию. Этери, наверное, тысячу раз повторила, как мантру, "Прости", смахивая вновь накатившие слёзы. — Я хочу, чтобы ты...была только моей, - я невнятно пробубнила, уткнувшись ей в шею. — Что ты там мямлишь? - Тутберидзе чуть отодвинулась, дабы смотреть мне в глаза. Она внимательно слушала. — Хочу, чтобы ты меня любила. Так же, ка... - мне не дали договорить настойчивые губы, пытаясь провернуть французский поцелуй. Тонкие пальцы гуляли по коже на рёбрах, поднимаясь всё выше. — Я и так люблю. И это ли не есть счастье? Когда мозг отключился, потому что полностью доверял человеку, который рядом. Полностью доверял всем его действиям, бессознательно отдавался.