О печенье, безумии и прикосновениях

      Роджерс опустился на диван рядом с Тони. Ему надо было бы обнять его, утешить, но он побаивался, сомневался — как прикоснуться к гению, не причинив ему неудобства, или, того хуже, боли?       Впрочем, Стив понятия не имел, болят ли еще у Старка плечи. Тони так бодро начинал утром занятия, так радостно протягивал ему чашку с кофе, что Капитану подумалось — всё. Старк привык, боль прошла, остались только непривычные бесчувственные протезы, к которым нужно приноровиться. И только.       Стив придвинулся ближе к Тони. Тот сидел, опустив голову, уткнув взгляд в пол. Было сложно разобрать его эмоции.       — Тони, — негромко позвал Роджерс, осторожно касаясь его спины, начиная гладить лопатки. Старк молчал, было лишь видно, как он кусает губы. — Тони, всё не так страшно. Ко всем выжившим сейчас приставляют охрану. Я здесь, с тобой, и я возглавляю расследование. Всё будет в порядке. Ребята из Щ.И.Т.а будут охранять периметр, а я…       — А ты будешь на Хелликарьере командовать оперативными группами, — заговорил наконец Старк. — Тебя здесь не будет.       — Мне придётся, — после короткой паузы, сказал Стив. — Но я постараюсь как можно больше времени уделять тебе и Питеру.       — Дело не в этом, Стив, — голос Старка вдруг сорвался на секунду: Капитану пришлось осознать, что Тони не может просто взять и принять эти новости. Это его жизнь может оборваться, и для него это… Это не так привычно. Это не его работа, в отличие от Стива. Тони сейчас — жертва, и он не обязан страдать за свой гениальный разум, свои изобретения.       — А в чём? — спросил Роджерс. Тони вдруг выпрямился, неестественно правильная осанка показалась Стиву плохим знаком. Он понял, что чего-то не почувствовал.       Старк секунду смотрел в пустоту, потом встретился взглядом с Капитаном.       — Я не хочу, чтобы это видел Питер, — со всей искренностью, на какую только был способен, солгал Тони. Не совсем солгал, кстати — это была правда, но не вся. Он и правда не хотел, чтобы Питер видел убийство собственного отца.       Старк просто решил не договаривать до конца.       — Что? — не понял Капитан. Сейчас он уже почти что проклинал себя за недогадливость — было видно, даже со стороны, как Тони неприятно об этом говорить. А ведь ему ещё просить гения о помощи… захочет ли он делать то, что нужно Стиву? Согласится ли помогать?       Старк снова сник, сжимаясь от груза собственных слов.       — Что, Тони? — как можно ласковее повторил вопрос Стив. Эта ласка в голосе показалась ему самому неуместной, как и виноватая улыбка, которая «вырвалась» у него сразу после вопроса.       — Мою смерть, — выговорил Тони, пряча протезы между коленями. На секунду, пока смысл слов не дошёл до Капитана, он искренне радовался тому, как Тони начинает использовать протезы непроизвольно, следуя обычным эмоциям. Но когда слова сложились в его разуме в конкретную, наполненную смыслом, фразу…       — Что? — кажется, он даже осип.       — Я не хочу, чтобы Питер видел, как меня убьют, — повторил Старк, опуская голову.       Стив минуту молчал, пытаясь осознать, что только что произнёс Тони. Гений был уверен в том, что Капитан не может или даже не хочет его защитить. Ему, наверное, показалось так из-за того, что Стив сказал об этом слишком холодно — как-то не так, как надо было бы. Он всё испортил, подбросив Старку такую иллюзию.       — Боже мой, Тони, — с трудом выговорил Стив. Старк сейчас не видел его широко распахнутых глаз, полных ужаса от чужих слов. — Тони… — Роджерс схватил его за плечи, забывшись, крепко стиснул их. — У меня… у меня и в мыслях такого не было. Я этого не допущу… — Стив не понимал, почему Старк стискивает зубы, морщится, перед глазами вещи мигали яркими цветами — как будто его ударили по голове. — Я клянусь, что смогу защитить тебя. У Колец ничего не получится, даже не сомневайся, всё будет хорошо, я…       Тони выгнулся, пытаясь вырваться из крепкой хватки Стива. Болезненные ощущения притупились после того, как Стрэндж помог ему кое-что подкрутить в месте креплений, но сейчас, когда Капитан стискивал его плечи, боль с новой силой вгрызлась в те места, где должны были бы быть руки.       — Отпусти меня… Отпусти-и-и, — прохрипел гений, с трудом сопротивляясь Стиву. Капитан моргнул. Пелена перед глазами спала, он вздрогнул, когда понял, что причиняет Тони боль.       — Господи… прости, — извинился он, опуская руки. Быстрый вздох, чтобы успокоиться. — Я… я просто хочу, чтобы ты знал, что тебе нечего бояться. Вам с Питером ничего не грозит, я обещаю. Если будет надо, я сам сверну шею всем, кто сунется к нам в дом. Прости меня, — Стив осторожно, легонько погладил Тони по плечу — тому месту, где живое тело соединялось с протезами, — и, прошу, поверь, — он приобнял своего гения, бережно коснулся губами почему-то вспотевшего лба. — Веришь? — Капитан заглянул ему в глаза.       Тони быстро и мелко дышал, старательно пряча боль, заталкивая её поглубже, куда-то в подсознание, стараясь избавиться от неё, абстрагироваться. Роджерс настойчиво заглядывал ему в лицо, поправлял пряди слегка отросших волос, поглаживал щёки, шею, плечи.       Ему нужно ответить. Он должен, просто обязан.       — Верю, — кривовато улыбаясь, ответил Тони. Капитан купился на эту улыбку.        Голова кружилась, когда Стив, просияв, помог ему подняться и повёл в душ, в спальню, пока помогал ему переодеваться. Старка напугало это — он вглядывался в мир вокруг себя, стараясь уловить его настоящие цвета, желая, чтобы всё в его видении устаканилось, прекратило раздражать всполохами насыщенного красного при любом прикосновении к плечам.       Тем не менее, кажется, у него хватало сил, чтобы притворяться. Стив, вроде бы, ничего не заметил.       Ночью, уже в постели, Роджерс долго пялился в потолок над собой. Он грыз себя изнутри за то, что натворил сегодня — напугал Тони своим равнодушием, не сумел вовремя этого почувствовать, испортил им вечер — едва не разорвал все те нити, что они так долго и бережно протягивали между собственными душами. Идиот, Роджерс, сто пять баллов, победитель конкурса бесчувственных придурков.        И он так и не поговорил с Тони о том, что было так важно сейчас. Никто, кроме Старка, не был в силах взломать базу Колец — но сначала гений долго лежал в больнице, потом приходил в себя, и вот наконец…       Стив сам виноват, что всё испортил. Прояви он больше такта, и наверняка было бы можно попросить Тони заняться этим завтра — загрузить Джарвиса, пусть даже печатать под диктовку Старка. Никто не смог взломать защиту за всё это время, с самого освобождения Тони и до этого дня. Гений был последней надеждой Щ.И.Т.а — и вот, идиот Стив, похоже, лишился этой помощи. Вряд ли теперь Тони захочет хоть прикоснуться к этой базе. Последние члены Колец его возненавидят ещё больше, если у него получится её взломать.       А если Стив наберётся наглости, а Старк согласится, то это можно будет легко оправдать страхом.       Страхом смерти, о приближении которой его сегодня так спокойно предупредил Капитан. Из страха быть убитым на глазах у сына Тони будет работать день и ночь, чтобы скорее накрыть остатки Колец.       Это в любом случае было так хреново, как только могло быть. Стив испортил всё, что мог.       По крайней мере, то, что мог испортить сегодня.

***

      Тони был тих всё утро. Они провели обычную тренировку, потом отправились завтракать вместе с Питером — мальчик был просто счастлив, что оба отца оказались дома. Он шумел, прыгая, обнимая их, болтая без умолку — первая робкая улыбка за день коснулась губ Старка именно при встрече с сыном. Тони будто забыл о вчерашнем вечере: скоро он разговаривал с Питером, как ни в чём ни бывало.       Улыбался, опускался на колени, чтобы дать мальчику себя обнять, даже сам поднял протезы, пытаясь изобразить объятия. Стив прекрасно знал, что они показались Питеру холодными — но мальчик даже не вздрогнул. Роджерс подумал, что в их малыше живёт старый мудрец, который постиг все истины мира.       За то, что он вытерпел неуклюжие и ледяные объятия Тони, перед Питером захотелось упасть на колени и слёзно поблагодарить — вот только делал это мальчик без каких-либо задних мыслей. Просто потому, что искренне ценил даже такие прикосновения своих родителей.       После завтрака Стиву пришлось отлучиться — ему позвонили с Щ.И.Т.а. Ночью он уже написал Фьюри, сообщив о том, что хочет как можно больше времени проводить дома, пока ведётся расследование — он обещал уговорить Тони заняться базой Десяти Колец. И честно сказал, что будет считать себя последней мразью, если уйдёт спасать других людей, пока самому Тони будет угрожать опасность. Ник не настаивал на обязательном присутствии Капитана — ответил, что контроль над расследованием может взять на себя, однако, оперативные действия оставляет Роджерсу. На том они и сошлись — Стив мог спокойно ожидать группу защиты, которую Щ.И.Т направил к ним домой, а Ник — заняться привычной работой.       Роджерс искренне надеялся, что его никто не выдернет на задание прямо сейчас, пока оперативники ещё были в пути. И в то же время он ждал звонка, желая как можно скорее уничтожить остатки Колец, этих чёртовых мучителей-террористов.       Так что он отошёл подальше от стола, когда ему позвонили. Отвечал на звонок Стив с замиранием сердца — оперативники Щ.И.Т.а всё ещё не прибыли, опасность чудилась в каждом окне, кустике за окном в саду…       Но звонок оказался не таким уж серьёзным. Звонила Наташа — хотела узнать что-то по поводу дела. Она только вернулась с миссии и ещё понятия не имела о том, что Стив передал контроль Фьюри. Капитан объяснил ей ситуацию, выслушал слова сочувствия, покивал. Они поговорили ещё немного — о том, о сём… о Тони.       — Я не знаю, как попросить его этим заняться. Боюсь, что он не захочет, испугается, пошлёт меня… Имеет на это право, — Роджерс сжал переносицу двумя пальцами. — Я напугал его вчера вечером, просто припёрся и сказал, что скоро его могут убить. Вёл себя как чурбан — нет бы оставить разговор на утро… Но я думал — как ещё я смогу ему это сказать? Как? Просто поцеловать его утром и сказать: «Слушай, я думаю, тебе стоит взломать вот эту штуку, иначе тебя могут застрелить из-за угла, пока ты гуляешь с Питером»? — Стив чувствовал, как в груди бушуют чувства: вина боролась с неуверенностью, с сомнениями, примешивался страх за гения. Он услышал, как Наташа на том конце провода вздохнула, и спохватился: — Прости, я, наверное, слишком много болтал…       — Нет, не беспокойся, — ответила Романофф. — Стив, я думаю, Тони не откажется. Возможно, он будет бояться, может быть, не захочет заняться этим сразу, но я уверена, что в итоге он сам поймёт, как это важно.       — И сделает это из страха? По сути, я ему угрожал, — горько сказал Роджерс, закусывая губу. Взгляд его скользнул влево — от цветных стен к окну. Тут он и окаменел.       — Ты не угрожал ему. Тони любит тебя, он наверняка понимает, что ты вряд ли мог сформулировать это лучше… — Наташа замолчала, вероятно, буквально кожей ощутив, как изменилось настроение её собеседника. — Стив? — позвала она.       — Извини, — Роджерс бросил телефон на тумбочку, попавшуюся ему под руку, и пулей выскочил из комнаты.       Романофф, находящаяся как раз где-то на Хелликарьере Щ.И.Т.а, тяжело вздохнула, услышав короткие гудки в телефоне.       «Очередной мобильник разбил», — подумала она, убирая телефон в карман.       Стив же летел через препятствия, снося всё на своём пути. Он перевернул какой-то стул, однажды с трудом вписался в поворот, едва не вышиб собой дверь, когда не успел затормозить. В голове у него снова выла сирена. Страх за Тони буквально душил, ещё немного — и Стив бы ослабел, споткнулся, упал, задохнулся.       — Тони! — заорал он, вылетая на крыльцо дома. Две фигурки в конце аллеи замерли.       Стив бросился к ним. Ветер свистел в ушах, было странно, как он их не отрывал, как не стёсывал кожу. Вероятно, и уши, и лицо у Капитана уцелели лишь потому, что бежать было недалеко.       — Что ты творишь! — рыкнул он, едва оказался рядом. Оба — и Тони, и Питер, испуганно смотрели на него.       — Стив?.. — робко прозвучал голос гения. Роджерс, не прекращая дрожать — от страха, от бешенства, от прилива адреналина, — схватил их за руки и потащил к дому.       — Папа! Папа, не надо! — вскрикнул Питер. Стив почти не отреагировал — лишь на секунду остановился, чтобы подхватить мальчика на руки. Он буквально волоком тащил за собой Тони, который от растерянности даже не вырывался. Хотя наверняка ему было больно, когда Капитан дёрнул его за протез. — Папа! Папочка! — Питер всхлипнул без слёз, скорее, просто громко вздохнул, когда за ними захлопнулась дверь. — Папочка! — захлебнулся он возгласом.       Вина вгрызлась в сердце Стива, но он не позволил ей взять над собой контроль. При одной взгляде на Тони бешенство вновь овладевало им.       — Иди к себе в комнату, Питер, — он думал, что заорёт на ребёнка, он этого ждал, если честно, но такого не произошло. Военная выдержка помогла взять себя в руки — скорее, по привычке, чем самостоятельно. — Быстро! — прикрикнул он. Мальчик убежал.       Стив повернулся к Тони. Тот стоял, пошатываясь, глядя на Роджерса ещё испуганнее, чем вчера.       — Стив… Ст-тив, что ты?..       — «Что я»? «Что я»!.. Ты же слышал меня вчера! — наконец действительно заорал Капитан. Тони отшатнулся от него, прислонился к стене спиной. — Господи, Тони! Зачем ты вышел из дома?!       — Я… Питер захотел погулять в саду, погода хорошая… Я ведь пока не могу далеко… — Старк робко посмотрел в глаза Стиву, который навис над ним — огромный, грозный, как разъярённый бык. Вздрогнул — в них полыхал злой огонь. Роджерс не сдержался — врезал со всей дури по стене с обеих сторон от гения. Тони вскрикнул, съехав вниз по стене, сжавшись на полу, задрожав. В такой ярости Стив никогда не был, таким он его не помнил.       — Господи! — коротко рыкнул Роджерс. Он зажмурился — злость слегка утихла, очнулся разум, Стив увидел, что Тони, испуганный его внезапным припадком гнева, дрожит на полу, зажатый в угол… Капитан будто протрезвел. Съехал по стенке рядом с ним, обнял, крепко прижал к себе. — Тише… Ну, ну, тише… — он раскачивался в стороны, будто стараясь убаюкать гения. — Ну, прости меня… Тони, я просто жутко за тебя испугался, я… Ты пойми, ведь это не пустые угрозы, Кольца действительно хотят тебя убить, их последователи могут быть где угодно, это жутко опасно… Господи, — в очередной раз повторил он, — я чуть с ума не сошёл, когда увидел тебя на улице. Ведь ещё даже не приехали оперативники, территория не проверена, ты… Ты так рисковал… — Стив шептал Тони на ухо, искренне себя сейчас ненавидя за эту безобразную вспышку страха и ярости. Он хотел доказать Старку, что любит его — и так жутко напугал. К тому же напугал и маленького сына — как теперь смотреть в глаза этим обоим самым важным в его жизни людям?       — Я просто… — робко вставил Тони, — хотел сделать, как ты говорил… я не подумал… Просто не запираться…       — Я понимаю, — Стив продолжал раскачиваться из стороны в сторону, — я всё понимаю. Я столько натворил за последние двенадцать часов, что уже не знаю, как ты сможешь меня простить, — он виновато улыбнулся в макушку Тони. Гений осторожно вывернулся из его объятий, чтобы сесть удобнее и снова прижаться. — Но ведь ты сможешь, Тони, правда? — с надеждой спросил Стив. Старк кивнул. Капитан с облегчением выдохнул, прижимаясь губами к его щеке. — Спасибо… я просто жутко испугался, когда представил… — выдох. — Пожалуйста, больше не пугай меня так, ладно? Я снова телефон разбил, — он хмыкнул. Старк слабо улыбнулся, утыкаясь лицом ему в грудь.       — Хорошо. Теперь будем гулять только с тобой и спецназом, — тихо засмеялся он. Стив покачал головой:       — Боюсь, вы пока не сможете гулять.       Смех резко оборвался.       — Что? — Тони отстранился, посмотрел Стиву в лицо. — Подожди…       — Они могут быть, где угодно. Снайпера поставят далеко за пределами участка, агенты и не найдут. Безопаснее всего тебе не выходить из дома, пока это не кончится, — сказал Стив.       — Но ведь ты говорил мне не становиться затворником, — возразил гений. — Ты же сам сказал, что я не должен запираться дома, запирать Питера…       — Тогда тебе не грозила такая опасность. Питеру тоже лучше не высовываться, хоть случаев убийства детей жертв не было, я не хочу, чтобы наш мальчик стал первым…       — Стив, ты… что?.. Каких случаев?.. — Тони казался потерянным, вновь напуганным, почему-то жутко одиноким. Как будто Капитан его только что предал, пытаясь заботиться о его же безопасности. — Мне что, даже у окна свежим воздухом подышать уже нельзя будет? И… что, и Питеру нельзя?       — Думаю, нельзя, — тихо сказал Капитан.       Тони промолчал. Поднявшись на колени, он встал — быстро, ловко, как сам Стив бы не справился без помощи рук. Роджерс, сидя на полу, наблюдал за тем, как гений уходит, ссутулившись, в сторону своей лаборатории.       «Чёрт, придётся попросить Наташу, чтобы она уговорила его заняться базой», — мелькнуло у него в голове. Стив на секунду стал отвратителен сам себе — он до сих пор об этом думал?.. Оправдание было — от этого могла зависеть жизнь самого Тони, но…       «Пусть сделает вид, будто это её Фьюри попросил», — думал Роджерс, набирая номер Романофф с домашнего телефона. Хреновое чувство — он даже с таким простым делом не справился. Какая может идти речь о защите двоих людей, за которыми невозможно уследить?       — Ну и придурок же я, — вслух сказал Капитан, встретившись взглядом со своим отражением в одном из зеркал.       Целый день они не пересекались — после звонка Наташе Капитан отправился встречать прибывших агентов Щ.И.Т.а, которые должны были защищать потенциальную жертву покушения — то есть, Тони. Потом он, после расстановки сил (и оборудования), поспешил к Питеру, которого увидел в окне, когда бросил взгляд на дом. Он совсем забыл о сыне, который вряд ли понимал, что происходит, зато легко мог испугаться странного поведения своих родителей.       С мальчиком он провёл ещё полдня. Где-то через полчаса после того как он к нему пришёл, позвонила Наташа, сказала, что поговорила с Тони, но советовала его пока не трогать. Стив доверился её женской интуиции и весь день был тише воды ниже травы — не высовывался, старался шуметь только во время игры с Питером — этот «священный» шум не мог задеть Старка, Капитан знал это. Мальчик был их спасательным кругом — он скреплял их союз, стачивал грани их характеров, мирил между собой одним фактом своего существования. Соединял своей любовью и искренней привязанностью.       Но вот наступил вечер. После ужина Питеру, вечно спрашивающему о том, почему Тони не придёт к ним, пришлось отправиться спать. Стив лично уложил мальчика — прочитал какую-то сказку, сам чуть не уснул над ней, всерьёз задумавшись над философским смыслом, заложенным в простые понятные детям образы. Как ни странно, разбудило его сонное сопение Питера — чуткий сверх-слух уловил его, подал какой-то сигнал засыпающему мозгу, и Стив немедленно встрепенулся.       Поцеловал сына на ночь, укрыл одеялом, выключил ночник и тихо вышел из комнаты.       И наконец, осмелился спуститься в мастерскую к Тони.       Гений стоял спиной к нему. На столе перед ним был разложен протез руки — ещё не готовый, лишь смутно напоминающий данную конечность. Но по количеству отброшенных деталей Стив понял, что прототип был далеко не первым — и Тони занимался этим уже не первый час. Капитану захотелось издать звук, чтобы дать Старку знать, что он здесь, что всё это видит, но почему-то он не решился.       Стив не стал ничего спрашивать. Ни по поводу базы, вскрытие которой стало бы ключом для спасения полудюжины человек, ни по поводу протеза.       Ни по поводу тихих стонов Старка, глотающего у него на глазах несколько таблеток обезболивающего.