О печенье, безумии и прикосновениях

      Когда Тони открыл глаза, то понял, что его кошмарам не будет конца. Возможно, это должно стать его вечным наказанием. Или всё было галлюцинацией больного разума — то, что он находился в больнице, что ему ампутировали руки, что он вообще возвращался домой, к Стиву и Питеру…       Секундная галлюцинация и не больше. Из-за того, что несчастный мозг перегрузили болью и страхом.       — Стив? — робко позвал гений в пустоту перед собой. Никто не пришёл, чтобы разбудить его. Никто не обнял, сказав, что это всего лишь ночной кошмар.       Неужели, во время настоящих, как ему казалось, кошмаров, Тони просто проваливался в реальность? Неужели он не выходил из дома, чтобы решить свою судьбу самостоятельно? Неужели, Стив так и не найдёт его?.. Неужели…       Удар. Тони зажмурился, роняя слёзы на невидимый во мраке пол, задыхаясь от ужаса и боли. Он вновь был подвешен за руки, ему не показалось — его пытали, жутко пытали, ничего не требуя взамен на освобождение от мучений. Старк вытерпел не более пары минут — он взмолился, хрипя и рыдая, до безумия боясь вновь дойти до того состояния, когда ему будет всё равно, на что обменивать свою свободу. Но его никто не слушал.       Лишь через несколько минут его сдёрнули вниз, чтобы заставить встать на колени, вытянуть вперёд руки и нанести по ним новые удары — чем-то тяжёлым, словно молот Тора. Впрочем, может, и им.       Никто не слышал его криков. Никто не внимал мольбам прекратить и дать оружие, приказать убить кого угодно — хоть президента страны, хоть собственного сына. Никто не сочувствовал — отовсюду приходила лишь боль.       Его бросили на полу, когда ломать стало уже нечего. Тони не мог даже пошевелиться — он так и лежал, ничком, не видя и не слыша ничего вокруг себя. В какие-то моменты ему даже казалось, что он не чувствует рук, как будто их и нет — как это было в красивой сказке, которую ему подбросил разум, чтобы отвлечь от происходящего и спасти рассудок. Старк равнодушно опустил веки, устав пялиться в темноту — он ожидал своего освобождения. Если сказка была правдивой, то сейчас с их мальчиком находится Наташа. Она не даст ему увидеть худшего.       Тони медленно терял связь с реальностью. Боль отступала, раздражающий стук сердца затихал. Всё тело немело, гений его уже почти не чувствовал — была лишь блаженная прохлада, но не от ледяного шершавого пола, на котором он лежал. Старк бы всерьёз задумался о том, чем является его смерть до показательной казни на камеру: трусливым побегом или гордым уходом, но он был слишком слаб для этого. Нить мыслей расплеталась, они даже не путались, но соединить их вместе во что-то разумное не представлялось возможным.       Где-то в боку вдруг резко закололо — Тони дёрнулся, с удивлением поняв, что у него всё ещё есть тело. Живое и полное боли. Сердце тоже набирало обороты — секунду спустя гений ощутил, как по его грудной клетке проносится электрический разряд. Его пытались спасти? Зачем? Чтобы позже отрубить голову на глазах у всего мира? Эту запись когда-нибудь найдёт подросший Питер, её невозможно будет скрывать вечно… Утешит ли его то, что Тони уже будет мёртв к тому моменту и не почувствует этих жутких мук, о которых пишется в исследованиях истории Средневековья?       Старк задержал дыхание, когда понял, что ещё дышит. Он сопротивлялся — ему не хотелось на плаху, воображение подкидывало картинки — что, если голова упадёт не так, как надо, что, если он посмотрит в камеру, что, если…       Он почувствовал, как грудь что-то сильно-сильно сжимает, и спустя полминуты в горло проникает что-то инородное. Сначала обрадовавшись подступающему мраку, гений обреченно выдохнул — точнее, попытался. Что-то случилось… он больше не мог дышать. Как будто забыл, как это делать самостоятельно. Трубка не была призвана помешать — она спасала его, заставляя дышать. Тони больше был не властен над собственным телом, восставшим против него.       Он только вынудил себя криво ухмыльнуться, надеясь, что это увидят те, кто его спас. Если это те же люди, что мучили его — пускай ухмылка будет его победой над ними, если же «свои» — то знаком благодарности. Хотя Тони вообще сомневался в том, что всё окружающее реально.

***

      Стив стоял в помещении, примыкающем к палате Старка. Сейчас Тони был в реанимации — от него только что отошли медики, которые колдовали над раной в течение нескольких часов. Не так давно он разговаривал с Хелен Чо, которая поспешила предоставить свою последнюю медицинскую новинку — без помощи её чудо-машинки, что ускоряла заживление раны, Старк вряд ли бы выжил. Но, честно говоря, Роджерс даже не помнил подробностей разговора с ней.       Кажется, девушка пыталась его поддержать, говоря, что теперь Тони ничего не угрожает. Но Стив видел, что врачи всё ещё находятся возле гения, а значит — он определённо находился в опасности.       Звонила Романофф. Сказала, что Фьюри жутко на Капитана зол, и ей пришлось самой уйти с базы, чтобы навестить Питера, оставленного, по сути, на несчастного повара, чьего имени Стив сейчас даже не помнил.       — Спасибо, — только и сказал он. Он совершенно забыл о сыне — сначала погоня за снайпером, который чудом пробрался на оцепленную Щ.И.Т.ом территорию, потом тряска в машине «Скорой», потом эти мучительные часы ожидания…       Стефан Стрэндж, который оперировал Тони перед вмешательством Хелен, был невозмутим и серьёзен во время работы. Стив слышал, что порой хирург требовал включить музыку во время операции, и мог даже пританцовывать, но в этот раз, видимо, всё было серьёзно. В какой-то момент в больнице на мгновение отключился свет — и в операционной что-то произошло, очень быстро. Роджерс почти не заметил этой короткой судорожной волны напряжения, которая прошла по группе врачей, трудящихся над раной Старка, но по мрачному лицу Стрэнджа, покидающего операционную, он понял, что всё плохо.       Потом как раз прибыла Хелен со своей аппаратурой, и пересечься с доктором не получилось. Зато теперь…       — Насколько? — спросил Стив, когда позади него появился кто-то. Он знал, кто это — увидел отражение в прозрачном стекле, отделяющем его от палаты Тони. Стефан подошёл ближе, встал рядом.       — Настолько, насколько может быть, — сказал он. Оба помолчали.       — Тони сам вышел из дома. У нас была охрана, но… Он зачем-то вышел на крыльцо. Подставился снайперу, — зачем-то рассказал Роджерс. Стрэндж покачал головой. — Перед тем, как в него выстрелили, Тони сказал, что не хочет жить, — добавил Стив. Закрыл глаза, тяжело вздыхая. — Может, думал, что я не слышу. Господи, я… я не знаю, как его спасти. Как ему теперь помочь, если… — Роджерс взглянул на кислородную маску, что была на лице у Тони. — Мне сказали, он не может дышать.       — Почти не может, — уточнил Стефан. — Роджерс, я не имею ни малейшего представления о том, как это произошло. Возможно, дело в той машине, которую использовали для заживления раны, или в том сбое, что произошёл во время операции не по нашей…       — Я вас не виню, — перебил его Стив. Стрэндж вздохнул, кажется, с облегчением.       — Спасибо, — ответил он. Помолчал, потом продолжил: — Так вот. Мышцы, которые отвечают за процесс дыхания, сейчас не работают. Восстановить самостоятельное дыхание возможно, но для этого нужны колоссальные усилия, стремление самого пациента. А Старк…       — Он не хочет жить, — закончил за него Стив, закрывая глаза. Они горели под веками — некстати вспомнился дождь, что начался за пару минут до прибытия «Скорой». Сейчас бы те ледяные капли — освежить кипящую голову, успокоиться, понять, что ему нужно делать. Но эти же капли стекали по неподвижному лицу Тони, пока Стив держал его на руках…       Теперь что, каждая простая вещь будет напоминать Роджерсу об ужасах, которых он не заслужил?       Кажется, Стефан хотел заговорить снова, но в ту же секунду раздался телефонный звонок. Стив не сразу понял, что звонят ему — пару секунд он ждал, пока Стрэндж достанет свой мобильник и уйдёт, оставив их с Тони наедине, прикрывшись какой-нибудь срочной операцией. Но потом до него дошло — вибрировало-то в кармане у него самого.       Капитан достал телефон.       — Извините, — зачем-то пробормотал он. Стрэндж пожал плечами, но не ушёл — остался, будто хотел его поддержать. — Да, Наташа? — отвечая на звонок, сказал Стив.       — Джарвис смог завершить алгоритм Тони, — без приветствий сказала Романофф.       — Ты не спишь? — заторможено спросил Роджерс.       — Кэп, — пауза, чтобы Стив смог вникнуть в слова собеседницы. — Джарвис взломал базу Десяти Колец. Этим вечером Тони сумел задать ему правильный алгоритм. Теперь мы знаем полный состав, все их планы, местонахождение запасных укрытий, всё. Мы накроем их. Сейчас я передаю её Фьюри, если ты хочешь, то…       — Скоро буду, — коротко сказал Стив, сбрасывая звонок.       — Что случилось? — зачем-то спросил Стефан.       — Я найду тех, кто сделал это с Тони.       — Вы ведь уже задержали снайпера, насколько мне известно, — наморщил лоб Стрэндж. Стив неловко пожал плечами.       — Он был не один, — Роджерс развернулся, хотел попрощаться на ходу и выйти, не бросая никаких последних взглядов на прикованного к постели бессознательного Тони, чтобы не потерять «настроя», но зато Стефан бросил ему в спину:       — А как же Старк? — и Стив сник, плечи его опустились. Он остановился.       — Я не знаю, что мне делать, — беспомощно сказал Капитан.       — Я не имею права вам советовать… — как и неделю назад, негромко начал Стефан.       — Советуйте. Ради Бога. Пожалуйста.       — Сделайте вот как… — Стефан шагнул ближе, понизил голос. Его слова было сложно разобрать — их услышал только сам Стив. Наверное, Стрэндж не хотел быть виноватым в смерти своего пациента, потому старался отодвинуться подальше от камер — но Капитан этого не замечал. Он только спросил:       — Вы серьёзно? — и увидел, как Стефан кивает ему.       — Вполне. Либо это заставит его понять свою ошибку, либо ничто.       — Ладно, — помедлив, сказал Стив. — Тогда я навещу его, когда он придёт в себя.       — Удачи, Роджерс, — раздалось сзади, когда Капитан поспешил покинуть помещение и саму больницу, чтобы успеть свернуть шеи паре террористов, затаившихся в подполье.

***

      «Приведите мальчика». Эти слова точно были в одной из фраз Стрэнджа, склонившегося тогда к уху Стива.       Привести мальчика было несложно. Труднее было объяснить ему, почему Тони в таком ужасном состоянии и так странно смотрит на них, пока они потихоньку открывают дверь и заходят к нему в палату.       Стив ни за что не привёл бы Питера сюда. Он бы никогда не показал сыну чужих мучений, будь на то его воля — но постоянно оберегать мальчика от этого было нельзя. Иначе повторилась бы история с Буддой — только в меньших масштабах.       И вот Питер сейчас стоял возле Тони. Он не побоялся подойти к нему, но в растерянности замер возле постели — не зная, до чего дотронуться, чтобы доказать, что он рядом. Второй протез временно убрали, и очевидный вариант оказался невыполнимым.       Питер с трудом дотянулся до груди Тони, приподнимающейся в такт звукам, что издавали окружающие его аппараты, осторожно провёл по ней пальчиками. Стив шагнул к нему, и мальчик сам шарахнулся назад, поняв, что сделал что-то не так. Роджерс понял, что напугал и без того растерянного ребёнка, и мысленно дал себе за это подзатыльник.       — Питер, — тихо позвал он, — выйди и езжай домой с тётей Нат. Я скоро приеду.       Когда за ним закрылась дверь, Роджерс подошёл к Тони. Сейчас Старк был уже в другой палате, не в той, что утром — это была уже не реанимация, потому их с Питером и пустили. Роджерс отметил — та пугающая огромная трубка из горла у Тони исчезла. Сейчас у него на лице находилась кислородная маска, и ему по прежнему помогали дышать — но не так, как раньше. Гений с трудом, но делал самостоятельные вздохи — видимо, прошёл какой-то спазм, который вообще не позволял ему дышать до этого. Редкие, совершенно не обнадёживающие хриплые звуки прерывались аппаратами ППВЛ, которые не давали Тони задохнуться.       — Зачем ты его привёл, — наверное, хотел сказать Старк. Стив лишь увидел, как слабо шевелятся его губы и различил тихие хрипло-каркающие ноты, совершенно не похожие на голос Тони. Но фразу он разобрал — так ясно, как будто гений спокойно задал ему этот вопрос.       Настало время послушать совет Стефана. Либо сейчас, либо никогда — ещё можно отступить, конечно, но… Стив только сейчас понял, что не считает это необходимым. Доктор был чертовски прав, предлагая ему этот выход.       Он подошёл ближе. Остановился чуть дальше, чем Питер, и с другой стороны — так, что Тони, кое-как повернувшему голову, чтобы посмотреть на сына, было трудно перевести взгляд на Капитана. Он прикладывал усилия, чтобы посмотреть на него, взглядом просил помочь это сделать, но Роджерс не реагировал.       — Я привёл его попрощаться, — спокойно сказал он. Всё, теперь назад уже нельзя. План приведён в действие. В глазах Тони читался вопрос, и Стив ответил на него: — с тобой.       Гений молчал. Впрочем, вряд ли он мог сейчас что-то сказать — и по лицу его, частично скрытому маской, Роджерс не мог понять почти ничего. На секунду он испугался, захотел прекратить всё это, но решил продолжать — и правильно сделал. Стив шагнул вперёд, быстро и холодно коснулся губами лба Тони, целуя его, как покойника. Отстранившись, он увидел недоумевающий взгляд гения — у него ёкнуло сердце. Ничего. Продолжать.       — Я любил тебя, — сказал он. — Наш сын любил тебя.       Секунда — и произошло то, о чём говорил ему Стефан.       Тони попытался что-то сказать. Возразить или поблагодарить — Капитан не понял, но он уже был рад тому, что сумел вызвать хоть какую-то реакцию.       — Жаль, что мне пришлось так рано его увести, — продолжил Роджерс, стараясь сохранить каменное выражение лица. — Но детям нельзя долго находиться возле покойников. Надеюсь, ты слышишь меня и понимаешь, что я не мог позволить ему тут находиться, — он поднял глаза, делая вид, что смотрит на небо.       Старк дёрнулся, из его горла вырвался какой-то звук, похожий на рваное «не надо!..»       — Кстати, Джарвис закончил твой алгоритм, мы поймали всех оставшихся членов Колец… Так, просто чтобы ты знал, — ввернул Стив. Гений покачал головой — кое-как, будто пытаясь возразить. Роджерс не стал делать паузу: — Скоро мы заберём тебя. Это хорошо, что при жизни ты выбрал кремацию — так нам гораздо проще, не нужно переживать за то, что кто-то осквернит твою могилу. И Питеру намного легче, не нужно таскать его на кладбище, — сказал Стив. Услышал, как зашлись в истеричном писке аппараты, краем глаза увидел, как Старк смотрит на него широко открытыми, полными ужаса глазами. В коридоре раздались чьи-то торопливые шаги. — Прощай, Тони, — добавил Роджерс, пока его не прервали, — надеюсь, тебе там хорошо. Помни, что мы любили тебя, — и он повернулся к нему боком. Быстро перекрестился - будто бы не напоказ, а при настоящем прощании.       Это стало последней каплей. Аппараты уже не пищали, а визжали, Стив почти почувствовал, как гений хватает его за руку — наверняка он касался его не только этим безумным от страха взглядом, но и своими руками — пусть и призрачными, несуществующими. Вошла какая-то девушка — кажется, Капитан видел, как перед его приходом Стефан о чём-то её просил. Рыжеволосая, с родинкой на щеке, в белом халате, пылающая возмущением.       — Покиньте помещение немедленно! — потребовала она. Никаких слов в духе «пациенту нужен покой», «что вы творите» или даже театрального «что вы забыли в морге», о котором почему-то подумалось Стиву, когда он её увидел. Он понял — её слова подходили идеально. Стефан — чёртов психолог.       Роджерс молча вышел, не взглянув на перепуганного Старка. Внешне Капитан был спокоен, но сердце его колотилось, как безумное. Только что он, по сути, предал Тони, не дав ему поддержки, когда она была так нужна. Слёзы наворачивались на глаза, кровь стучала в висках, хотелось сползти по стене и разрыдаться. Но прежде, чем Стив сделал это в тёмном коридоре за дверью палаты, он ощутил, как кто-то осторожно опускает руку ему на плечо.       — Припас коньяк в своём кабинете, — тихо сказал человек позади него. — Пойдёмте, Роджерс. Вам сейчас надо.       — Я не пьянею… — попытался возразить Капитан. Дрожащим голосом это прозвучало неубедительно.       — Как врач советую вам хотя бы попытаться напиться, — ответил Стефан Стрэндж, проходя вперёд. — Пойдёмте.       И Стив пошёл.       Тони смутно помнил, как эта девушка ему что-то вколола. Гения трясло — он дрожал, вновь и вновь слушая в своей обезумевшей памяти слова Стива. Может, он и правда уже мёртв?       Его клонило в сон. Тони сопротивлялся ему, даже на секунду подумал — неужели, та рыжеволосая вколола ему что-то, что убьёт его? Мог ли Стив попросить её об этом? Почему он так холодно с ним разговаривал? Почему он…       Старк стоял в собственной гостиной. Было светло, в окно било яркое солнце, отражающееся от снежинок в воздухе. Оглушённый такой сменой локаций, Тони стоял и молча смотрел на камин, в котором весело потрескивали поленья. Раздался какой-то посторонний звук — гений повернулся на него. Замер.       Стив вместе с повзрослевшим Питером украшал рождественскую ёлку. Такую же красивую, какая была у них на последнем празднике. Тони помнил этот день — тогда они делали это все вместе, и их сын был ещё совсем маленьким, но сейчас… Сейчас на вид ему было около четырнадцати или пятнадцати лет. Он всё ещё был похож на себя в детстве, и всё ещё был таким же улыбчивым.       — Пап, принеси ещё шариков, — весело сказал Питер. — Они на каминной полке, — пауза. — Хотя нет, лучше я, а ты займись вот этим, — он передал Стиву мешочек с бантиками. Поднялся и направился к камину, прошёл сквозь Тони, не увидев его, взял какой-то ящик, а потом…       Бам.       Старк тупо смотрел на разбитую урну, что лежала возле ног Питера. Осколки смешивались с сероватым пеплом, находящимся внутри неё, а теперь — рассыпавшемуся по полу.       — Ой, — в голосе у мальчика прозвучало удивление. — Кажется, теперь она точно разбилась… — он поднял один из кусочков. На нём Тони увидел собственное имя. Он понял — это была та самая урна с его прахом.       — Не подходи, Пит, осторожно с осколками, — раздался голос Капитана. Старк опустился рядом с ней на колени. Потянулся к ней — удивительно, но руки у него были. Он набрал полные ладони пепла — и неожиданно его ударили чем-то по ним. Гений вскинул взгляд — это Стив махал метлой, пытаясь собрать весь пепел в какой-то совок.       — Нет, нет, Стив, это же я! — вырвалось у Старка. Капитан быстро ссыпал собранные осколки в какой-то пакет, завязал его и… что?.. Понёс на улицу?..       Гений бросился вслед за ним. Роджерс тяжело вздохнул, остановившись на крыльце. Потом зашагал куда-то за дом. Остановился возле мусорного бака.       — Не надо… Стив, нет, пожалуйста, Стив… Стив!.. — Тони хватал его за руки, пытаясь докричаться, но Капитан не реагировал. — Пожалуйста, не надо… не бросай меня туда… Стив, это же я, я! — ноль эмоций.       Роджерс поднял крышку бака и высыпал туда содержимое пакета. Развернулся и ушёл. Тони остался молча смотреть на сероватый мёртвый пепел, из которого когда-то состоял Железный человек.       «Им было всё равно», — оглушила его единственная мысль. «Они меня забыли».       Он резко распахнул глаза, уставившись во тьму палаты. Где-то в этой же серой массе, что до сих пор стояла перед внутренним взором, находилось и сожжённое сердце, некогда живое, что сейчас так дико билось у него в груди.