Белые розы печали

Опять. Запах таблеток, люди в белых халатах, заплаканные глаза матери. Все это происходит снова. НаЁн лежала на кровати в уже снятой палате и еле сдерживала слезы, ожидая приезда родителей. Только Джексон не плакал и был сильным, по крайней мере, пытался быть сильным. Брюнетка лежала на белоснежной простыне и смотрела в потолок. Девушка не могла поверить в то, что это происходит. Джексон сидел рядом и держал НаЁн за руку, он гладил ее запястье свободной рукой, не поднимая головы. Парень не мог решиться посмотреть на лицо своей подруги, он боялся, что не вынесет этого. Дверь в палату распахнулась и к кровати подбегает ХеРа с опухшими от слез глазами. — НаЁн? НаЁн, ты как? — она пытается достучаться до подруги, но Чхве и глазом не повела. Она продолжает неподвижно лежать и пялиться в пустоту. Брюнетка прекрасно слышит ХеРа, но ее голос какой-то приглушённый, поэтому НаЁн попросту не видит смысла отзываться и продолжает сидеть в своих мыслях. Джексон хватает Сон за предплечье, тем самым, давая ей понять, что от ее истерик и слез толку не будет. Он перевод взгляд на бледное лицо старшеклассницы и его брови машинально собираются в кучу. НаЁн не заботит сейчас никто, возможно, Джейн привела бы ее в чувства, но родители девушки находились за границей и сейчас уже летели в кабине самолета. Единственное, что брюнетка попросила сделать Джексона, так это не говорить ничего Чонгуку. Она взяла с него обещание друга, который тот бы не посмел нарушить. Прежде чем уехать в Гонконг, Ван взял клятву с Чонгука, что тот в первую очередь позвонит ему, если что-то случится с НаЁн. Именно поэтому блондину было сложно, он хотел, чтобы НаЁн было легче, чтобы ее сердце находилось в тепле в последние дни жизни.  — НаЁн? — в палате показывается Тэхен, который сразу же подходит к своей девушке и обнимает ее за плечо, пытаясь поддержать. ХеРа не говорила ничего по просьбе Чхве, Тэхен понятия не имел, что произошло, парень оказался вместе с ХеРа в тот момент, когда Джексон позвонил ей. — ХеРа! — в тот же миг брюнетка пришла в себя и нашла взглядом подругу. — Я ничего не говорила, он просто был рядом, — сразу же отчиталась светловолосая и шмыгнула носом, пытаясь сдержать накопившиеся слезы. Убедившись, что Чонгук не узнает, брюнетка снова отвернулась. «Только бы не лимфоцитоз, только бы не лимфоцитоз!» — проговаривала про себя НаЁн и сжимала руки что есть сил. Что может быть хуже экзамена?! Студенты готовятся, путая день с ночью, забывают кушать во время и плюют на свой внешний вид. Боязнь того, что ты завалишь, и дальше дорога будет закрыта, для многих является последней каплей. Но все же есть то, что давит на психику сильнее обстановки на самом экзамене. Ожидание результатов. Вот, что действительно убивает. Прежде чем лечь в палату, Чхве пришлось сдать кровь на анализы, которые дали бы точный ответ. Минуты, которые тянулись дольше обычного, казались вечностью. НаЁн находится в больнице от силы часа два, но ощущение, что двое суток. Что если рецидив?! А что если, это обычный пародонтит и дело с концом?! — Доченька! — кричит Джейн и НаЁн откликается. — Мама-а-а, — она даёт волю эмоциям, увидев родное лицо. Брюнетка спрыгивает с кровати и, обходя друзей, падает в объятия женщины. Она начинает плакать, не сдерживаясь. Только сейчас, когда Джексон увидел, как сильно переживает НаЁн, он не нашёл иного выхода. Парень достал смартфон и напечатал короткое «Приезжай сейчас же». Следом за миссис Чхве в палату зашёл ХенЫн. Мужчина стоял в дверном проеме и не мог сдвинуться с места. Он видел, как врачи обеспокоено что-то обсуждают и направляются в его сторону, он ожидал худшего. Наблюдая за тем, как его любимая жена обнимает единственную дочь и горько плачет, его сердце разрывалось от раздирающей боли и обиды. Неужели малышка НаЁн, которая заставляла его быть счастливым и, можно сказать, спасла их брак, заслуживает такого?! Услышав за своей спиной приближающиеся шаги врачей, которые решили прийти в палату дочери всем составом, мужчина вошел внутрь и обнял своих девочек. Он помог жене и НаЁн встать с пола и встретить врачей. Когда дверь открылась, все стоящие позади ринусь вперед, что Джексону, что ХеРа с Тэхеном, было до чертиков страшно за подругу, но, тем не менее, они держали себя в руках и спокойно стояли, смотря на вошедших. — Эммм… — промычал главврач, присутствие которого уже говорило о многом и заставило родителей насторожиться. — Пожалуйста, — подала голос Джейн. — Скажите как есть, не нужно жалеть нас и скрывать правду, — дрожащим голосом сказала женщина и, дождавшись, когда врач кивнет головой, нервно сглотнула собравшийся ком в горле. — Мы провели анализы, — мужчина лет пятидесяти сделал паузу и посмотрел в глаза отцу девочки. — Мы можем провести только симптоматическую терапию, другие методы уже будут бесполезны и причинят только большее страдание вашей дочери… — Договаривайте, — прокомандовал ХенЫн, сжимая руку на плече жены. — Рак прогрессирует слишком быстро, я даю две недели, максимум три, — врач закусил губу. Каким бы хладнокровным жизнь его не научила быть, мужчина ненавидел подобные ситуации и не мог быть настоящим врачом, который смотрит на такие вещи, не пропуская их через себя, — извините. — Нет-нет-нет, — начала истерить Джейн, — что Вы такое говорите? Какие еще две недели? Может, результаты неверны и ваш вердикт ошибочен? Может, два года, не недели? — на каждом вопросе ее голос ломался сильнее, а дыхание учащалось настолько, что это могли услышать стоящие рядом люди. — Извините, — он низко поклонился, выражая свои соболезнования, и вышел прочь из палаты. Джексон смотрел на осипшую НаЁн, которая еле стояла и лишь родители помогали ей находиться в вертикальном положении. Он сжимал кулаки, сдерживая порывы своей злости, блондин готов был кричать и метать все вокруг, но он продолжал молча стоять и наблюдать со спины за девушкой, которую любим всем сердцем. «Две недели? Это разве справедливо?» — задавался вопросом Ван и, скрипя зубами, направился к выходу. Было слишком сложно. ХеРа тихо плакала в объятиях своего парня, который был в полном ужасе. Он слышал каждое слово врача и не мог поверить, что такое вообще возможно. «Какого черта вообще происходит?!» И вот, НаЁн снова закрыта в больнице под постоянным наблюдением врачей. Девушку пичкали жаропонижающими в виде глюкокортикоидных препаратов и, конечно же, ни дня не обходилось без наисильнейшего обезболивающего. Уже не было смысла проводить химиотерапию и лечение, направленное на патогенез болезни, НаЁн не могли спасти. Как бы прискорбно это не звучало, врачи лишь облегчали страдания девушки перед смертью. НаЁн умоляла родных и Тэхена не говорить ничего Чонгуку, но глубоко в душе ей было так одиноко. Брюнетка до мозга костей, который отказывался функционировать правильно, желала видеть Чона рядом с собой, обнимать его, целовать и просто смотреть на любимое лицо. НаЁн боялась того, что теряет возможность увидеть своего парня в последние дни своей жизни, но реальность давала болящий подзатыльник и заставляла думать о чувствах Чона. Прошло всего три дня, но количество недоразвитых клеток повышалось в крови девушки с колоссальной быстротой. Это отображалась как на общем состоянии организма, так и на внешнем виде некогда красивой НаЁн. Черты лица стали острее, кожа не то, чтобы с каждым днем, а даже с каждым часом становилась все бледнее. Вокруг глаз появились темные круги, который заставляли даже постороннего смотреть на девушку с жалостью. Врачи боялись выпускать девушку на улицу, ее иммунная система упала на «нет», и каждый вдох в общественном месте мог иметь страшные последствия. Они пытались продлить жизнь Чхве НаЁн хотя бы на один день, борьба шла уже не за пятилетия, как это было раньше, а за какие-то дни. — Что за кислая мина, Джексон Ван? — хриплым голосом ворчит Чхве, после чего улыбается. — НаЁн, — шепчет блондин и прикладывает руку девушки к своим губам. — Вот смотрю на тебя такого, и ощущение, что умру прям сейчас! — брюнетка хмурит брови и поднимает корпус, пытаясь принять сидячее положение. — Не смешно, чтоб ты знала! — процеживает Джексон и помогает подруге. — Поэтому не заставляй меня так думать, — улыбнулась Чхве. Губы девушки пересохли и потеряли живой цвет, глаза стали тусклыми и больше не излучали жизненной силы, которой всегда любовался Ван. — Хорошо, я понял тебя, — через силу парень заставил себя улыбнуться и поднять взгляд на НаЁн. — НаЁн? — в палату входит парень и ярко улыбается. Чхве тут же откликается на знакомый голос и удивленно смотрит на обладателя. Она безумно рада видеть его здесь, такого красивого, такого галантного, идеального и любимого. Чонгук пытался как можно скорее оказаться в Сеуле, но единственный рейс, где еще были свободные места, приходился на два дня позднее. — Чонгук?! — она машинально спускает ноги с кровати и пытается встать на ноги, но из-за ужасной слабости оступается. — Аккуратнее, — подбегает Чон и обхватывает девичью талию рукой. Брюнет вглядывается в лицо своей девочки и поражается тому, насколько она успела измениться. Он не может контролировать образование горького кома в горле, который заставляет его молча стоять и осматривать каждый миллиметр. — Ты что здесь делаешь? — грубо спрашивает Чхве и отталкивает парня от себя. Чонгук позволяет ей сделать задуманное и делает шаг назад, он осматривает ее с головы до ног, после чего возвращает взгляд. — Соскучился, — откидывает голову на бок Чон. — Уезжай, Чонгук, — цедит сквозь сжатые зубы НаЁн и злостно смотрит на парня. — И не подумаю, — коротко отвечает тот. Брюнет чувствует, как его сердце сжимается, словно в тисках, а на грудь будто бы давит многотонный пресс, поддерживать спокойное дыхание становится невыносимо сложно, но парень старается сдерживаться. — Я ведь писала тебе, что играла тобой, Чон Чонгук! — в уголках глаз появляются слезы, и НаЁн не замечает, как Джексон встает со стула и направляется к выходу. — Совсем гордости нет? Омерзительно. — Прекращай, НаЁн, — спокойно говорит Чон и делает шаг вперед. — Я все знаю. — Джексон, — сжимает кулаки Чхве, точнее, она пытается их сжать, но слабость выше ее усилий. — Нет, — опровергает брюнет и садится на стул, где ранее сидел блондин. — Рассказать? НаЁн в душе радуется тому, что Чонгук все же знает обо всем и ей не нужно бросать парня, без которого она не видит свою жизнь. Машинально брюнетка садится на кровать и наблюдает за тем, как Чонгук в своем идеальном темном костюме садится напротив нее и внимательно смотрит. — Какая же ты красивая… — Как ты узнал? — девушка игнорирует его комплимент, а может, попросту не слышит. — Когда Джексон в последний раз был в Сеуле, — начал Чонгук, — перед вылетом в Гонконг, он позвонил мне.

Flashback POV Jungkook

Спросите, был ли я в шоке? Естественно! Джексон всегда смотрел на меня как-то осуждающе и даже презрительно что-ли, но тут отправил короткое сообщение с местом и временем встречи. Я просто не мог игнорировать его. Во-первых — он друг НаЁн, во-вторых — мне было интересно то, о чем он хотел поговорить, и в-третьих — я ревновал ее к нему, поэтому не мог упустить шанс поговорить с ним наедине. Было достаточно холодно, поэтому я надел теплую куртку и, не дождавшись, пока прогреется машина, сразу нажал на газ. Меня распирало от любопытства, это сказывалось на том, что стрелка на спидометре перевалила за отметку «100». Довольно быстро по правую сторону дороги показалось заведение, которое было вбито в моем навигаторе. Обычный бар, ничего примечательного и пафосного, я был порядком удивлен. Когда я вошел внутрь, то сразу заметил Джексона, который подняв руку, дал мне понять, куда идти. — Давай сразу к делу? — с ходу говорит он. Его монотонный, низкий голос даже немного пугал. — Без проблем, — пожимаю плечами и сажусь напротив. — Ты любишь НаЁн? — Джексона задал настолько прямой вопрос, что я даже удивился. — Да, — сразу же отвечаю я. — А ты? — Она считает меня другом, поэтому это не важно, — его голос ни разу не дрогнул. Я всегда знал, что он не ровно дышит к моей девушке, поэтому для меня было поразительным то, как он спокойно говорит об этом. Сегодня прям день удивлений! — Тогда что важно? — мои брови стремятся к переносице, и я невольно напрягаюсь. — Важно то, чтобы ты ее не бросил снова! — теперь я вижу перемену настроения, он злится, но я никак не могу понять того, что он сказал. Я бы никогда не бросил ее и не сделал бы больно. — Что ты несешь? — грубо спрашиваю я. — Ты настолько наивен или глуп?! — поднимает одну бровь и смотрит на меня сверху вниз, — думаешь, влюбился за две недели? Хоть сам веришь в это? — Джексон показывает себя самоуверенным на все сто процентов, что не сказать обо мне. Но я чувствую привилегии, в битве за любовь девушки однозначно выиграю я. — Просто говори уже, — я и глазом не повел на его оскорбления. — Мне все было интересно, кто ты и почему ошиваешься вокруг моей… Подруги, — он сделал паузу и отпил несколько глотков прохладного пива, — и тут я решил покопаться в твоем прошлом. Самое интересное то, что оказывается твои родители спонсируют детский дом в Лос-Анджелесе, где вы частенько отдыхаете, точнее, отдыхаешь ты, а они работают… Шок. Меня словно парализовало. Джексон был прав абсолютно во всем, я сам не понимал, как мог влюбиться в нее так быстро и дорожить отношениями настолько, будто знаю ее гораздо дольше. Теперь я осознавал то, что хочет мне сказать друг моей девушки. Мои мышцы словно окаменели, и я не мог даже рта раскрыть, чтобы сказать, что вспомнил. — Это она? — шепотом спрашиваю я и наблюдаю за тем, как Джексон кивает головой. Все становится на свои места. Когда мне было семь лет, мы с родителями практически жили в Лос-Анджелесе, где они, как сказал Джексон, спонсировали несколько детских домов. Я везде ходил хвостиком за мамой, поэтому не мог не подружиться с детьми, которые по каким-либо причинам оказались там. Мне запомнилась одна девочка, которая ни с кем не играла и сидела на скамье, мне почему-то показалось это интересным, и я решил поговорить. С каждым днем я просился в детский дом все чаще, мне нравилось играть с ней. Однажды, я сказал маме, что женюсь на ней когда вырасту, и у нас будет много детей, который никогда не окажутся в детском доме. Моя мать решила узнать все о девочке и предложить одним нашим знакомым удочерить ее, но директор детдома показал ей заключение врача. Я не понимал, почему мама больше не разрешала мне ходить и играть с девочкой, по которой я ужасно скучал. Признаюсь честно, даже закатывал истерики и плакал, насколько сейчас помню. В принципе, ее можно было понять, она всего лишь хотела защитить меня, как своего сына от того, что может принести своим уходом НаЁн. Вспомнив то, о чем даже не думал и не пытался связать с настоящим, я твердо решил быть с ней несмотря ни на что. Похож на мазохиста, да? Даже смешно если честно, но я слишком сильно люблю ее, чтобы потерять во второй раз. — Она, — соглашается Ван. — Спасибо, — переступая через свою гордость, я все же благодарю его. — Я уезжаю на днях в Гонконг, оставляю ее на тебя! — звучит больше как угроза, — но если что случится, обещай, что я буду первым, кому ты позвонишь! — Обещаю, — долго не раздумывая сказал я.

End flashback and POV Jungkook

— Тот мальчик — ты? — удивляется НаЁн и неосознанно разрешает ему взять себя за руки. — Я ни за что не оставлю тебя, поняла меня? — даже сейчас, когда брюнетка почти при смерти, Чонгук заставляет ее сердце оживать и биться чаще обычного. Его напор порождает в душе НаЁн теплые чувства, которые согревают ее изнутри. — Я умираю, Чонгук… — с глаз срываются слезы и голос дрожит так сильно, что НаЁн переходит на еле слышный шепот. — Позволь мне быть рядом, — парень осознает то, что в его руках растворяется и исчезает самое драгоценное, что у него есть и чувствует, как часть его души отмирает вместе. — Прошу… НаЁн вплетает тонкие пальчики рук в темные волосы Чонгука, который положил голову на колени девушки и молил ее о том, чего она пыталась избежать. Ее сердце кричит: «Позволь! Это последний шанс быть с ним!», а разум перечит отголосками «Эгоистка». Долгое молчание заставляет Чона поднять голову и посмотреть в глаза Чхве. Он прикладывает руку к ее мокрой от слез щеке и тихо шепчет: — Пожалуйста. Брюнетка потихоньку кивает головой, и парень тут же подрывается с места и обхватывает тело НаЁн обеими руками, прижимая ее к себе. С его глаз капают слезы, которые не имеют точных причин. Слезы радости? Горя? Отчаяния? — Но обещай мне, — Чхве отстраняется и смотрит Чонгуку в глаза. — Что угодно, — парень облизывает губы и прислоняется своим лбом ко лбу НаЁн. — Три желания, — шепчет девушка. — Три желания… — повторяет за ней парень и закрывает глаза в знак согласия. Он сокращает расстояние и накрывает сухие губы брюнетки своими. Чон углубляет поцелуй, придерживая затылок девушки одной рукой, а другой нежно обнимает. Он всегда чувствовал сладость от поцелуев со своей девушкой, которую безгранично любил, но сегодня он чувствует примесь горечи, которую запомнит на всю жизнь.