Белые розы печали

Очень часто люди путают влюбленность с настоящей любовью. Клянутся в любви, не понимая смысла этого слова. Чувства в душе греют изнутри и заставляют нас заблуждаться. Что же на самом деле любовь и влюблённость?! Влюблённость это когда нравится то, что нравится практически всем. Красивые глаза, чарующая родинка на ключице, покладистый характер — все это заставляет чувства разрастаться сильнее. У влюбленности всегда есть причина. Причина тому, почему она появилась вообще, будь это красивый профиль или же обычная, интересная внешность. Влюбленность довольно часто перерастает в любовь, и тогда «причина» заменяется свойственным для любви «вопреки». Тогда уже любишь не «потому что», а «несмотря на». НаЁн любит Чонгука несмотря на его противный характер и манию величия, несмотря на его большой нос и разные глаза, несмотря на то, что он груб со всеми и любит находиться на первом месте. Чонгук любит НаЁн несмотря на низкий рост и нездоровый цвет кожи, несмотря на капризность и нудность в некоторых случаях, он любит ее несмотря на то, что эта любовь обречена на страдания, любит, несмотря на то, что любви наяву осталось каких-то две недели. Раньше, когда у НаЁн был первый рецидив после пересадки костного мозга, в ее палату никого не запускали. Разве что родителей, которых заставляли полностью переодеться в стерильную одежду. Все это нужно было для того, чтобы НаЁн не заболела вторичной инфекцией, которая могла бы дать необратимые осложнения. С самых первых дней госпитализации брюнетки в этот раз, палата была открыта для всех навещающих людей. Врачи давали возможность родным попрощаться с девушкой. — Джексон, я теперь и с тобой поговорить хочу! — ворчит девушка, сидя на своей кровати, — моя палата скоро превратится в теплицу! — Но… — блондин кидает вопросительный взгляд на Чонгука, что сидит рядом и пожимает плечами в ответ. — Ты же любишь белые розы. — Да, я безумно люблю белые розы, но не в таких количествах! — строгое лицо НаЁн сменяется на веселое и она проводит руками по палате. — Мне скоро будет стыдно просить вазы для букетов, или точнее, ведра?! Каждый день Джексон и Чонгук приносили по огромному букету роз. Некоторые вазы возвращались медсестрами обратно, так как были слишком малы. Светлую палату заполнял запах роз, который любила Чхве, но было бы достаточно двух букетов: одного от Чонгука, которого она любит всем сердцем, а другого от Джексона, который являлся ее родственной душой. — Да ладно тебе, — смеется Ван и передает букет медсестре, — зато как пахнет! — Дурак! — смеется Чхве. Парни пытались вести себя как прежде и не подавать виду. В их глазах НаЁн была также прекрасна и безумно красива, но невозможно было не заметить изменения в ее теле. Прошло шесть дней после того, как она оказалась здесь, а брюнетку уже было не узнать. Чонгук молился каждую ночь, пока его любимая спала, с его глаз лились слезы горечи и отчаяния. НаЁн угасала с каждым днем все сильнее, смерть безжалостно забирала ее у него на глазах. Чонгук любил ее так сильно, что готов был обменять свою жизнь на ее, если бы конечно, такое было возможно. Сердце словно останавливалось и в груди болело все настолько сильно, что каждый вдох приносил еще большую боль. Смотреть на то, как любимый человек умирает и самое прискорбное — не в силах ничем помочь, что может быть хуже?! Разве что смотреть на то, как умирает твой ребенок… — Чонгук, — схватив поручень руками, НаЁн позвала парня хриплым голосом. Оба парня ринулись с места и оказались возле кровати девушки. — Я не могу терпеть… — с больших глаз брюнетки покатились слезы. Чхве схватилась одной рукой за живот и свернулась калачиком. Боль была невыносимой, внутренние органы с каждым часом инфильтрировались лимфоцитами все сильнее. Увеличиваясь в размерах, они сдавливали близлежащие нервные болевые рецепторы и приносили немыслимую боль. — Врача! — кричит Чонгук и нажимает на кнопку вызова. — Какого черта вы так долго? — срывается Джексон, когда в палате показались люди в белых халатах. — Ей больно! Сделайте что-нибудь! — рычит блондин. Один из лечащих врачей подходит к девушке и просит Чона помочь разогнуть локоть. Он вводит содержимое шприца внутривенно, для скорейшего действия препарата. Прошло буквально минуты три и НаЁн начала расслабляться, боль отступает и это даёт брюнетке с облегчением выдохнуть. Она все ещё поджимает ноги под себя, боясь того, что если вернёт тело в прежнее положение, то почувствует это снова. Единственное, к чему человек не может привыкнуть со временем — боль. Приступы начали появляться все чаще и длились намного дольше. Несмотря на огромные дозы обезболивающего, НаЁн продолжала кричать и плакать. Ночью девушка мучилась вдвое сильнее обычного. Врачами было решено перевести ее на наркотические анальгетики, которые могли бы облегчить состояние брюнетки. Чонгук разделял времяпровождение своей девушки не только с родителями, но и с ее лучшим другом. Сейчас он не чувствовал какой-либо ревности, да что там, он бы согласился быть с ней и делить ее с ним, только бы она оставалась живой. Джексон понимал его как никто другой, и достаточно было его присутствия, чтобы оказывать Чону моральную поддержку. Джексон отличался от Чонгука тем, что он готовил себя на протяжении долгих трех лет к этому моменту, он знал, что рано или поздно это произойдет. Ближе к вечеру НаЁн пришла в себя и уже спокойно разговаривала с родителями. Аппетита не было никакого, поэтому Джейн насильно заставляла дочь съесть назначенные порции. Несомненно, сердце Джейн обливалось кровью, но переступив через себя, она продолжала улыбаться и смеяться, как и желала НаЁн. — Чонгук? — позвала парня брюнетка, пока родители ушли в кабинет главврача. — М? — улыбнулся Чон. — Я придумала первое желание, — прошептала Чхве и тихо хихикнула. — Ну и какое же? — хитро улыбнулся Чонгук и сократил расстояние между ними. После последнего болевого приступа, НаЁн поняла, что осталось ей не долго. Она должна была получить свои три желания, поэтому решила начать с сегодняшнего дня. — Я хочу… — интригующе начала девушка, — парную одежду! — Что? — отстранился Чон. — Ты серьезно? — Да! — кивнула Чхве. — Нашла что загадывать, — выдохнул Чон и наклонился, чтобы поцеловать девушку в лоб. — Будет тебе парная одежда… В этот раз Чонгук не мог отказать НаЁн, он исполнил бы любое ее желание. Парень ни за что бы не согласился на парную одежду, которую терпеть не мог, но не в этот раз. Как бы НаЁн не просилась, врачи наотрез отказывались выпускать ее на улицу, а тем более отправляться за покупками. Брюнетка всегда хотела купить что-нибудь парное сама, она хотела выбрать что-нибудь необычное. Но в итоге, парень пошел сам. Чонгук разговаривал со своей девушкой по фейстайму и показывал ей различные фасоны и расцветки парной одежды. Он решил купить все, начиная от кепок и заканчивая обувью. НаЁн то и дело хмурила брови и просила повернуть свитшот, чтобы разглядеть каждую деталь — все это страшно забавляло Чонгука и он искренне смеялся. Чхве казалась живой, она морщила нос, когда улыбалась и, смущаясь, прикрывала руками рот. Парень даже заметил легкий румянец на ее щеках, он смотрел на лицо НаЁн и в его душе снова расцветали цветы счастья. — Вот это! Хочу такое! — радостно кричала Чхве по ту сторону экрана. — Хорошо-хорошо, — ярко улыбается Чон и кивает консультанту. Брюнет быстро оплатил покупки и сразу же направился в сторону больницы. С лица НаЁн ни на секунду не слезала счастливая улыбка. — Ну как? Мне идет? — позируя воображаемой камере, спрашивала девушка своего парня, который приехал в больницу в обновках. Черно-белые свитшоты, которые не кричали о том, что они парные, но, тем не менее, взглянув на пару можно было сказать, что костюмы покупались в комплекте. Чонгук наизусть знал пропорции НаЁн, но все же, он не угадал с размером и вещи были немного большие. Чхве слишком сильно похудела, Чон хоть и учел это, но не смог подобрать в идеале. — Мне так нравится! — с визгом в голосе сказала девушка. Она подошла ближе к своему парню, а телефон отдала медсестре. — Сфотографируйте, пожалуйста. Было сделано несколько фотографий в различных позах. НаЁн даже не постеснялась поцеловать Чонгука и запечатлеть эти моменты на камеру. Даже в глазах Джексона не было злости и зависти, он был рад тому, что в последние дни его девочка счастлива и был благодарен за это Чонгуку.

***

Чонгук отдал бы все, чтобы время не шло так быстро. Жизненные силы покидали тело НаЁн и она спала вдвое больше, чем бодрствовала. Чон уже не помнит, когда в последний раз они несколько часов проводили вместе, разговаривая на разные темы и, просто наслаждались друг другом. Несмотря на запреты врачей, девушка спала в их парном костюме уже третий день. Брюнет не отходил от кровати НаЁн даже когда врачи проводили различного рода процедуры. Брюнетка уже не могла передвигаться самостоятельно, и ей требовалось инвалидное кресло. Болезнь прогрессировала молниеносно и загоняла в тупик и какой-то мере шок закаленных врачей. Бывало, что Чон вынесет девушку на просторный балкон подышать свежим воздухом и не успеет очнуться, как НаЁн уже тихо сопела в кресле. — Чонгук, — хриплым голосом зовет его брюнетка. — Что-то болит? — парень боится даже прикасаться к ней, его заботило состояние девушки сильнее своего. Чонгук сам сбросил килограммов пять, если не больше. Он забывал кушать, из-за сильного стресса его организм не требовал пищи. — Не-е-т, — мило улыбается Чхве и поднимает взгляд. — Моя умница! — Чон сравнивает глаза с НаЁн, присаживаясь на корточки. Он берет ее руки в свои и нежно целует их. — Я придумала второе, — шепчет девушка. — Нашла о чем думать… — ворчит Чонгук и укладывает голову на ее колени, соприкасаясь лбом с костлявыми руками одноклассницы. — Хочу на колесо обозрения… — Куда? — поднимает взгляд парень, — нет-нет, нам нельзя, НаЁн! — Пожалуйста… — шепчет девушка. Она прекрасно понимает, насколько огромны риски, но она также понимает, что осталось ей считанные дни, посчитать которые хватит пальцев одной руки. — НаЁн-а, — тяжело сглатывает Чон, но не может отказать. — Я постараюсь уговорить их, — переступая через собственную волю, кивает головой брюнет. Чуть больше часа ушло у Чонгука на то, чтобы уговорить врачей и родителей девушки. «Я прекрасно понимаю, насколько это опасно, но подумайте сами. Как я могу отказать ей, когда это ее желание? Сколько ей осталось? — на глазах стала скапливаться соленая жидкость, а в горле горький ком, что увеличивается с каждым сказанным словом, — я лишь хочу дать ей то, что она хочет. Я люблю ее, поэтому, пожалуйста, помогите мне». Чонгук уже думал просить разрешения, стоя на коленях, но родители дали добро. Джейн с ХенЫном вызвались на перевозку дочери в парк развлечений. Несмотря на боль, которая в последнее время не покидала тело НаЁн, она улыбалась. Ее альтруизм выходил за рамки возможного. Погода радовала своим теплым ветром и не ярким солнцем. Конец весны давал о себе знать. НаЁн вдыхала как можно больше кислорода, она словно была выпущена на свободу и делала желанные вдохи свежего воздуха. Чонгук шел позади и толкал инвалидное кресло вперед, то и дело, нагибаясь над ухом девушки. Он заставлял ее улыбаться, а иногда даже смеяться. Джейн шла позади в обнимку с мужем и, не сдерживаясь, плакала. ХенЫн держался из последних сил, он знал, что если сломается он, то его жена может не выдержать нагрузки. Мужчина хотел оставаться стержнем семьи и достойно подставить плечо плачущей жене. Но сердце его болело не меньше, мистер Чхве был привязан к дочери достаточно сильно, чтобы страдать по ночам и молить всех существующих богов. Наконец, дойдя до нужного аттракциона, Чонгук увидел яркую улыбку на лице НаЁн. Он быстро купил билеты и, поддерживая свою девушку, шел в сторону своей кабинки. Родители решили ждать внизу и не мешать молодым, пока они наслаждаются моментом. — Ты помнишь? — подняла голову НаЁн. — Конечно, — улыбнулся Чонгук и поцеловал девушку в блестящий лоб. — Здесь я убедился, что без ума от тебя! — Это я без ума от тебя! — смеется Чхве и облокачивается на Чонгука, кладя голову на его плечо. Парень обнимает ее одной рукой и целует в макушку. Он с силой сжимает веки, чтобы сдержать слезы, которые вот-вот нахлынут. — Красиво… — Очень красиво, — соглашается парень и с новой силой прижимает любимую к себе.        «Пожалуйста, не оставляй меня…»