Такие странные сны

На удивление, Лео хотелось поваляться в кровати подольше – думал, может быть, ему удастся вспомнить тот сон, оставивший после себя странные, смешанные чувства. – Лео, у нас проблема, – виновато произносит из-за двери Донни. Лидеру страшновато открывать дверь своей спальни, потому что, когда так говорит Майки – всё совсем не катастрофично. Нужно готовиться разве что к уборке безобразия, которое случайно вышло у младшего из-под контроля. Как, например, когда он решил приготовить домашние бомбочки для ванны. Уборки тогда было… Раф всегда пытался решить свою проблему сам, идя к старшему брату лишь в самом-самом крайнем случае и выставляя всё, будто это Лео надо, а он так, мимо проходил. Донателло… о, это самое зловещее! Умный брат, как и Раф, решает проблемы самостоятельно (и с большим процентом успеха!), однако и он не всесилен. Если нужна физическая помощь, он её и просит, не преувеличивая и не приукрашивая. Таким образом, такое словосочетание «у нас проблема» означает что-то сверхъестественное и по-настоящему серьёзное. Вплоть до грядущего апокалипсиса. Но всё оказывается не настолько страшно… ну, не в настолько больших масштабах хотя бы. В лаборатории Дона в плетёной корзинке с милым розовым бантиком («Откуда?!» – вопит логика, но её безжалостно давит шок) сидят два маленьких котёнка… черепашки… На самом деле, эти существа в основном выглядят как черепашата-мутанты, только с пушистыми ушками и хвостами. – Это?.. – Лео не осмеливается договорить. – Да, – обречённо кивает Донателло, показывая поочерёдно на коточерепашку с рыженькой шёрсткой и на его собрата с чёрной: – Это Майки и Раф. – Донателло. Как. Это. Произошло? – выделяя каждое слово, вопрошает Лео, силясь удержать себя в руках и не скатиться в панику. Его братья стали… зверушками! Занятными и милыми – особенно сногсшибательно смотрелись голубенькие глазки Майки при умилительно наклонённой головке с пушистенькими ушками – но ему-то нужны были его настоящие, привычные и родные Рафаэль и Микеланджело! – Я работал над одним экспериментальным составом, – зачастил виновато опустивший глаза Дон. – Это был бы прорыв! Но Майки зачем-то зашёл ко мне, наплевав на мои многочисленные, прошу заметить, предупреждения. К нему присоединился Раф… Чего-то они снова не поделили и в итоге разбили банку с составом, попутно переколотив мне половину колб, – в голосе Донни прорвалась обида едва не до слёз. Конечно, с лабораторной тарой в канализации напряг, а масштабы потерь Лео понимает, посмотрев на урну для мусора, набитую стеклом. Но братья-то важнее всех этих колбочек-пробирочек! – Скажи, что ты можешь это исправить, – почти приказывает Леонардо, но в его голосе прорывается мольба: «Ты же можешь, да? Пожалуйста, только не молчи! Только... верни их». Донателло лепечет что-то о «длительном процессе», «необходимости пополнить запас ингредиентов» и собственной занятости (на этом месте Лео на него так смотрит, что Дон краснеет, тут же спешно заверяя – он сделает всё, что в его силах. И да, он уверен, процесс обратим. А пока придётся потерпеть и лучше бы разделить обязанности. Старший вздыхает и тянет руку к корзинке, собираясь забрать котят, чтобы умник мог спокойно заняться работой… Только не тут-то было. Котик-Майки внезапно выгибает спину (насколько ему позволяет панцирь) и отскакивает от Лео к Дону – тот чуть отступает, на автомате придерживая на плече брата-питомца, решившего потереться о его щёку головой. Тут же Леонардо вздрагивает: Рафаэль, до этого будто бы дремавший, решается подойти и понюхать ладонь брата, передёргивая ушами и скривив презрительную мину. Ярко-янтарные глазищи этак оценивающе проходятся по Лео, после чего Раф фырчит «Ну ладно, сойдёшь» и, спрыгнув на пол, сворачивается клубком у ноги старшего. – Эм… похоже, нас уже распределили, – несколько растерянно улыбается Дон, поглаживая мурлычущего Майки. – Ладно, справиться с одним будет ведь не слишком-то трудно, да? Лео не отвечает, опасливо поглядывая на Рафа. Тот, косящий прищуренным хищным взглядом, не похож на того, кто не доставит неприятностей.

***

Вскоре братья убеждаются, что Рафаэль остаётся верен себе даже в таком виде – на руки он идти не желает, на попытки подозвать не реагирует. Зато в полной уверенности, что всё вокруг – его вотчина, он по-хозяйски её обходит. Осторожно касается лапой бока пылесоса, брезгливо принюхивается к разложенным на газете деталям, затем запрыгивает на коробку и выше – на табуретку и один из рабочих столов Дона, там прохаживается по бумагам. – Может, заберёшь своего питомца? – нервно спрашивает-просит Донни. – А зачем? – слегка улыбнувшись, пожимает плечами Леонардо. – Насколько вижу, тут уже нет ничего, что он мог бы опрокинуть и сделать себе хуже, чем есть. «Да, и дело вовсе не в том, что я опасаюсь к нему подходить...» Взгляд в сторону старшего у Рафа был очень уж говорящий: «Только тронь меня – руки расцарапаю!». Донателло же, видимо, с Майки повезло – тот, кажется, пригрелся, приютившись на коленях умника, да и придремал. Раф, между тем, находит пустую картонную коробку и прыгнув в неё, удовлетворённо фыркает. И начинает по-кошачьи умываться. – Похоже, они тут оба заняты, – негромко говорит Лео. – Пойду-ка я посмотрю, чем мы можем их покормить. В кухне, стоит отвернуться к холодильнику, а после снова повернуться, на столе обнаруживается чёрноухий котик, как ни в чём не бывало вытягивающий лапки, потягиваясь. – Эм, привет? – Леонардо чувствует себя глупо, но кажется, делает всё верно. Кот хотя бы ушки настропалил, вроде бы слушая. – Ты разве не хочешь посидеть с Майки и Донни? – Мяу, – видимо, это значит «нет». – Ладно. Так… может, хочешь кушать? – Мя. Мя-мя. Мя-а-ау! Раф смотрит требовательно и даже с осуждением. Мол, а ты что, думал сожрать тут все продукты сам, ничего не оставив голодному котику?! – Я вовсе не собирался тебя обделять! Тьфу! – Лео бьёт себя по лбу ладонью, в очередной раз отмечая: – И снова я перед тобой оправдываюсь! Какого панциря вообще?! Так, сперва выясним, соображаешь ли ты и можешь ли общаться. Кивни дважды, если понимаешь меня. Кот посидел секунду, и… – Фу! Уж без зрелища вылизывания интимных мест я бы обошёлся, – морщится черепашка, глядя, как котобрат, вывернув ногу, моет себя под хвостом. – Если это и речь, то, как я понимаю, это твоё мнение обо мне и моих приказах. Яркое такое… Ничего нового. А если нет, то ещё лучше. Значит, мы подождём, пока Донни не решит нашу проблему, и тогда… О, тогда я постараюсь почаще, при каждом удобном случае, напоминать о твоём поведении, под-хвостом-себя-умывака. Лео даже прижмуривается, стоит подумать, какое выражение лица будет у брата, когда ему расскажут об этом. «Даже лучше – покажем! Нужно найти фотоаппарат». Но сначала – покормить голодную животину, которая начинает смотреть на него с каким-то хищным интересом. Предложенную сметану Раф нюхает с подозрением и с брезгливой миной. И даже не пробует. Лео пытается покормить его с ладони – и это стоит ему нескольких неглубоких, но болючих царапин. С другой стороны, Майки к Дону ластится и наверняка едой не станет перебирать. А вот Раф… Лео едва успевает отвоевать у нахального чёрноухого пакет с копчёными рыбёшками – закуску к пиву, то ли притащенную самим Рафаэлем, то ли забытую Кейси. После этого кот всерьёз и надолго обижается на старшего. Лео пробует потренироваться для восстановления душевного баланса, но котобрат решает, что ему нужно поточить когти именно в додзё и именно об тренировочный манекен. На попытки его прогнать командами реагирует противным мявом, а на приближение с целью выставить насильно – угрожающим шипением. Собственное бессилие порядком злит, заставляя раз за разом приходить в мастерскую Дона с вопросом «Ну как дела?» в разных формулировках. Брат сперва терпеливо отвечает, что результатов нет, потом – что постоянные прерывания работу не ускорят, а потом просто запирает дверь, оставляя лидера мыкаться по логову в обществе преследующей по пятам хвостатой проблемы. К счастью, после обеда приходит Эйприл. А она, как оказывается, неравнодушна к котикам. Лео остаётся только посочувствовать – и кото-братьям, затисканным девушкой, и самой девушке, получившей много болезненных царапин, в основном, кто бы сомневался, от Рафа. Майки проявил протест только на игривую попытку ухватить рыжий хвост, а до этого ластился. – Милейшие создания, – говорит со страдальческой улыбкой Эйприл Дону, помогавшему ей с обработкой «боевых царапин». За всем этим Лео наблюдает со стороны, немного веселясь и с удовольствием пользуясь короткой передышкой. Лучше бы наблюдал за кото-черепашками – но это он понимает слишком поздно. Эти две бестии забрались в кухню, где похозяйничали. Может, младший по старой памяти решил что-то приготовить… Во всяком случае, начал это безобразие именно рыжий. Влез в шкаф, вытащил пакет с мукой, но в процессе лапки запнулись, и кот вместе с добычей вывалился на пол. Лео прилетает на звук позже Дона – тот, кажется, «наводится» на своего питомца, точно зная, когда нужна его помощь. Впрочем, зрелище старшему открывается действительно занимательное. – Мя, мяу, мя-мя, – негромко жалуется Майки присевшему перед ним на корточки Донни. Тот внимательно (и кажется – даже с пониманием) слушает. – Мау… – Ну что ж, ты же должен понимать, что маленький. – Маууу! – с явным возмущением отвечает котик. И строит умилительные глазки, что ему в таком виде даже проще обычного: – Ми-ми. Мя! – Да, ладно, я понял. – Серьёзно? – не удержавшись, спрашивает Лео. – Ну да. – Дон поворачивается к нему. – На самом деле это не так уж сложно. Это же всё ещё наши братья. Они понимают. Ну да, организм выдаёт иногда реакцию сообразно их теперешнему виду, но уж сообразительностью они не обижены. Разве ты не пробовал поговорить с Рафом? – Его реакция в любом виде далека от разумной, – смущённо оправдывается Леонардо и, отводя взгляд от умника, ловит чужой янтарный прищур. Такой… многообещающий. Раф-кот сидит на полке со специями. «Он же не собирается...» Бац! – лапа скидывает одну банку. Чёрные ушки дёргаются, котик точно оценивает получившийся звук. – Бац! Бряц! Банки падают одна за другой, пока… – Нет, только не перечница! – вскрикивает Лео, видя, куда подбирается шкодник. Тот замирает, вроде бы даже прислушиваясь, но… Слова вырываются у старшего изо рта, прежде, чем он мог бы их обдумать: – Ты, глупое, вредное… Раф! Заменённое слово «животное» повисает меж ними всеми, вязнет во внезапно обрушившейся тишине. И Майки предупреждающе шипит, вздыбив шёрстку, и тихонько отступает ближе к Дону, лезет тому под руку. Рафаэль… Лео страшно на него смотреть, но он смотрит. И видит даже не злость – ярость. Перечница летит дальше, чем, казалось бы, возможно – Леонардо отскакивает в сторону на одних рефлексах. Только действие-то происходит на кухне, где пространство ограничено. Он толкает Дона, тот падает на пакет с мукой. С размаха. Белое облако взлетает вверх, а Майки не добавляет порядка, скачет, как чокнутый. И он сам, и Донни, и Лео быстро меняют природный цвет. И чихают-чихают-чихают. Перец-таки рассыпался... В какой-то момент в смесь добавляется и нечто липко-сладкое, в чём все немедленно перепачкиваются и местами слипаются. – Кошмар, отец меня убьёт, – стонет Лео, пытаясь оттереть липучую гадость с пластрона. Точно в ответ – будто бы чтобы показать, что хаоса может быть куда больше – опрокидывается и кувшин с водой. – Ещё добавить яиц, и вышел бы пирог, – неловко шутит Донни и тут же замолкает под неодобрительным взглядом старшего брата. Леонардо переводит взгляд с одного кота на другого и останавливается на Рафе – тот тоже вымазанный, но ему досталось меньше остальных, и это ещё одна причина сердиться. «Месть будет страшна! Что там кошки не любят?..» – Так как такими мы вас не можем отпустить гулять по дому, у меня для вас радостная новость: вы оба пойдёте мыться. – Майки делает умильную мордашку (оттого ли, что понял, что сказал старший, или просто почуял угрозу и попытался её ликвидировать доступным ему средством), но Лео не сбить с нужного настроя: – И никакие просительные глазки этого не изменят. Дон, хватай своего хвостатого дружка, на мне – второй! Легче сказать, чем сделать. Рыжий котик решает, что это такая забавная игра, с явным удовольствием уворачиваясь от рук Дона, иногда позволяя умнику подобраться поближе – и с задорным мявом отскакивая в сторону. – Я конечно, рад, что у тебя хорошее настроение, – обращаясь к кото-черепашке, говорит Дон, – но мы можем поиграть позже, как ты на это смотришь? Старший, глядя на это, только головой качает. И всё же, даже думая, что это пустая трата времени, он пытается поступить, как рекомендовал Дон. Подходит к Рафу с разговором, чувствуя себя притом ужасно глупо. – Это была выразительная просьба покормить? Мог бы и как-то иначе её выразить… Ладно-ладно, не сердись! – Уж больно выразительно Раф на него посмотрел. – Всё будет, обещаю. Вот только нужно привести тебя в поря… – Шшш! – То есть, ты, конечно, в полном порядке, и более того, – спешит исправиться Лео. – Очень… кхм... красивый даже и с таким вот боевым раскрасом из продуктов. Но всё-таки лучше тебе быть вымытым. Чтобы мы не слепли от такой красоты. Раф вроде бы слушает-слушает, а затем отворачивает мордочку, чтобы полизать себе лапку. Тут-то мечник всё-таки срывается и со словами «Пустой перевод времени. Перед кем я распинаюсь вообще?!» шагает вперёд. Очень быстро оказывается, что кото-черепаха вовсе не намерен послушно предаваться в руки старшему. Чёрноухий удирает куда изобретательней, чем Майки, видимо, поставив себе целью причинить Лео побольше ущерба. Лидеру попадает по голове скинутой с полки банкой, по рукам когтями – когда он почти ухватывает беглеца за хвост… И, наконец, оглушает воплем пойманного – ура! – кота. Лео со стыдом признаётся себе, что эта погоня с препятствиями отняла у него больше сил, чем тренировка под руководством недовольного чем-то Сплинтера. Мелькнула и пропала недоверчивая мысль, что такого быть не может. «А ведь это ещё цветочки...» – холодея, понимает он, следуя за Донни в ванную. Донателло с мирно сидящим у него на руках Майки тихонько воркует, в то время как Леонардо шипит себе под нос не хуже кота, надеясь, что Раф не вырвется. Делать уборку во всём доме в одиночку – нет, это в его планы не входит. А именно это ему предстоит, и он заранее настраивается на эту мысль. Ведь Дона нельзя отрывать от работы, чтобы умник побыстрее вернул им братьев. Чтобы этот кошмар наконец закончился. И так Донни не может сосредоточиться на самом главном – самому Лео никак не искупать обоих котят, слишком уж шустрые. Дон набирает воды нужной температуры и достаёт отцовский (подаренный Эйприл) шампунь. Оба кота смотрят на его манипуляции настороженно, а на поднявшуюся пахучую пену – с любопытством, особенно Майки. Тот безбоязненно позволяет посадить себя в ванну, лишь на секунду поджав лапку, а после принимается играться с пузырьками. Донни аккуратно его намыливает и – случайно или намеренно – оставляет на носу кота кусочек пены. Рыжий смешно морщится и чихает. А его купальщик играет с ним, не забывая и про основное дело. Старший черепашка смотрит на эту милую возню с улыбкой, но, переведя взгляд на своего подопечного, теряет оптимизм. Рафаэль, судя по всему (от брезгливо-опасливого выражения мордочки и до негромкого пока ворчания-рычания) не горит желанием следовать примеру Майки. Леонардо тяжело вздыхает, предвкушая очередное сражение с бунтарём – даже при таком его облике Лео не сомневается, что ему-то будет далеко до веселья. И он оказывается прав. Сперва Раф категорически не желает на руки (снова), шипя и царапаясь. Хорошо, хоть дверь Лео предусмотрительно запер. Из небольшого помещения коту сбежать не удаётся, и ловец его-таки загоняет в итоге ценой ещё нескольких царапин и перекошенного ванного шкафчика. А дальше – дело скорости. Нужно бросить кота в воду так, чтобы тот не успел вырваться. У Леонардо получается, и ванную (и, наверное, не только её) оглашают бешеные вопли вусмерть перепуганного животного. Дальнейшее походит на жестокую борьбу – если бы мечник увидел такое, скажем, по телевизору, он немедленно возмутился бы «жестокому обращению с несчастным животным», но теперь ему не до посторонних размышлений. Нужно делать слишком много и слишком быстро, точно в битве против многих противников, когда от быстроты зависит жизнь. Удержать Рафа, намылить, окунуть. Эти три действия – казалось бы, нехитрых – превращаются в битву не на жизнь, а на смерть. Кот с безумно вытаращенными глазами дерётся, точно лев, и за его воплями неслышны испуганные комментарии и рекомендации Дона. Лео едва не рычит на умника: – Мне сейчас не до проявления терпения! А его подопечный ловит момент: взбирается по старшему черепашке, как по дереву, и прыгает на шторку, где и повисает. Его влажная шёрстка (как такое может быть?!) топорщится ёршиком, а дикий взгляд направлен вниз, на пенную воду. Леонардо же, весь исцарапанный, стоит, подавляя острое желание выругаться – это же не в его привычках, нельзя подавать плохой пример братьям! Но больно же... – О, похоже, в нём больше преобладает неприязнь кошек к воде, чем черепашья к ней же любовь, – раздражающе спокойно, лишь с лёгким удивлением комментирует Дон. «Хорошо ему, – позволяя себе лишь едва шипеть сквозь зубы, думает Лео. – Вон, Майки, похоже, своим купанием только наслаждается». Место действия перескакивает, точно перемотанный фильм. Леонардо наводит порядок в ванной (в уверенности, что Рафа всё-таки домыли) и остальной части дома. Донателло у себя, заперся вместе со своим подопечным, ищет способ вернуть всё на круги своя. Лео очень надеется, что у него получится и как можно скорее. Рафаэль (или «вредный кошак», как старший его про себя уже называет) на него обиделся и специально вредит, по возможностям и силам. А возможностей куча. Там ведро с мыльной водой перевернуть, там тряпку утащить и спрятать… Особенно же Рафу понравилось неожиданно выскакивать старшему под ноги. Даже когда Лео решает заняться медитацией, зная, что Рафаэль ненавидит её всей душой (и понадеявшись, что и в таком виде он испытывает то же самое), кот всё равно мешает. Только Леонардо начинает настраиваться, как где-то неподалёку раздаётся подозрительное шуршание. Мечник вскидывается, оглядывается, но ничего не замечает. Такое повторяется несколько раз – пока Лео не теряет терпение. Он стремительно и неслышно подходит к сваленным в углу тренировочным манекенам, требующим починки, и заглянув за них, обнаруживает неожиданную и довольно милую картину: чёрноухий играет с красным клубком пряжи. И где взял только?.. Леонардо замирает: смотреть на эту игру умилительно и забавно. Раф-кот катает клубок, иногда напрыгивая на него, точно атакуя, перекатывает, трогает лапой, когда тот замирает… «Пожалуй, это самые мирные минуты за весь сумасшедший день», – думает старший, и ему кажется, что всё не так плохо. Он тихонько отходит и снова устраивается для медитации, пребывая в странной уверенности, что ему больше не помешают. Кто? Это милое игривое создание?.. Как и следовало бы ожидать, спокойствие не длится долго. Мысли Лео далёки от смешливых или умилительных, когда «милое создание» неожиданно прыгает ему на голову (как, откуда?!), а потом так же резко удирает. Леонардо вскакивает с места, думая только о том, что словит и хорошенько оттаскает за хвост одного бессовестного безобразника. Но по пути к выходу из зала зацепляет ногами натянутую нить и падает носом в пол. – Что за ерунда?! – вопрошает он, потирая пострадавшую часть тела и осматриваясь. Та самая красная пряжа натянута в несколько раз между тяжёлой стойкой с оружием и Рафовой скамьёй для занятий со штангой. Случайностью, простой игрой это быть не может. – Лео, ты обработал свои царапины? – с этим вопросом в дверях возникает встревоженный Дон. Наскоро осматривает сидящего на полу лидера и приходит к верному выводу: – Впрочем, даже если обработал, моя помощь лишней не будет. Кошачьи царапины небезопасны, а уж тем более – нанесённые котом-черепахой-мутантом. Кто знает, какие могут быть последствия. Пойдём. *** – Он издевается надо мной, Дон, – высказывается Лео, в то время как брат работает с его руками. – Ты был прав, он действительно сохранил свою личность и проявляет ту же вредность, как и раньше. Не слушается, делает всё мне во вред. Я не понимаю, Донни, что ему всё никак неймётся? Почему он издевается? Я действительно заслужил такое обращение? Разумеется, на такой вопрос хочется услышать что-то ободряющее, поддерживающее, мол, конечно, ты всё делает правильно, это Рафов характер виноват… Но Донателло молчит дольше, чем хотелось (и ожидалось) Лео. И заговаривает в конце концов нерешительно: – Не то, чтобы заслужил, просто… Понимаешь, на всё есть причины. – Дон поднимает руку, прося тем самым не прерывать, и продолжает: – Рафаэль – не безумная яростная машина, у каждого его поступка есть причина, но ты не копаешь глубоко, верно? – А нечего копать, – пожимает плечами Лео, испытывая чувство дежавю. Точно подобные разговоры с Доном у него происходили не раз. – Он всегда, с детства, отличался непослушанием и склонностью к зависти. Скажешь, нет? После того, как ты получил похвалу отца за отлично выполненное домашнее задание по математике, он испортил следующее, пролив на него воду. И у Майки брал игрушки и прятал их. Но когда меня назначили лидером, он вообще потерял тормоза. Плюс ему нравится конкурировать и не нравится подчиняться приказам. Я ему неприятен, потому как отдаю эти приказы. Он жаждет внимания отца, в конце концов. По-моему, всё это – вполне очевидные причины его поведения. – Или ты решил, что так оно и есть, больше не размышляя, почему, – вставляет Дон. – Я постоянно… – вскидывается Лео, но брат вновь прерывает нехарактерно настойчиво: – Ты размышляешь в основном о способах влияния на Рафа, как заставить его послушать. Или жалуешься, что не выходит. Но не думаешь о первопричинах его поведения, не копаешь глубже того, что, как тебе кажется, является настоящими причинами. А нужно только понять – правильно понять! – чего он на самом деле хочет. – Лидерства? – произносит Леонардо, уже не слишком-то уверенный в этом ответе. – Понимания, – поправляет Донателло. – Он хочет, чтобы ты его выслушал и подумал – действительно подумал, а не сделал вид! – о его предложениях. – Все его предложения – ворваться и набить всем подряд морды! Он не продумывает планы, не ищет пути отступления, плохо работает на прикрытии... – Или ты просто его не знаешь. Он справлялся, Лео. Без тебя, без нас – справлялся в одиночку. – В этом всё дело! – лидер стучит кулаком по столу, за которым они оба сидят. Он распалён неожиданным предательством (ведь ему до сей поры казалось, что Донни его поддерживает!) брата. – Он не может быть частью команды! Не даёт себе труда постараться! А даже если даёт – в критической ситуации его соображения на это хватает, к счастью – после от его критики хочется сбежать на край света. Всё ему не так! Все мои действия или бездействие – всё он критикует! Не хочет понять, что я всё делаю ради вас, ради него в том числе! Старший почти никогда не выходил из себя настолько, чтобы вот так кричать на Донателло – самого спокойного из его братьев, который всегда его поддерживал. И не перечил – не в открытую, и, как хотелось думать Лео, даже про себя. До этого момента: – Ты прав отчасти, как и он. И да, часть проблем – в твоём лидерстве, только тут дело не в зависти. Ты бы понял это, если бы подумал хорошенько. – И что это значит? – почти шипит Лео. – Он хочет не так уж много. Всего лишь чтобы его услышали. Но ты этого не делаешь. Ты считаешь, что прав только ты, не прислушиваясь к мнению остальных. Но мы – команда, а не твоя безропотная армия. Леонардо резко встаёт и уходит. Бежит от пылающего обидой и горечью взгляда брата. Бежит от его правоты. В душе он и сам знает, что порой ведёт себя слишком уж властно, насаждая своё мнение. «Но это же для их блага!» – эта мантра впервые за долгое время не приносит успокоения. Лео мечется, точно раненый зверь, ведёт с собой пылкий мысленный монолог: «Поговорить? Как, если он все мои слова воспринимает в штыки?» «Сам виноват, вот и расплачиваешься. Уделял бы ему больше внимания – до такого бы не дошло». «Что же мне, разорваться было? И дополнительные занятия со Сплинтером, и самоподготовка, и желающий внимания Рафаэль? Не слишком ли?» «Сэнсэй ведь говорил, что мудрый лидер должен верно распределять своё время, только ты-то пренебрегал этим указанием...» «Я занимался больше, чтобы быть лучше! Ради них!» «А к чему это привело?..» «К отдалению». И Лео понятия не имеет, как это исправить. Рафаэль – будучи в своём обычном виде – пропускал его слова мимо ушей или тут же, не разбираясь, начинал спорить. Избегал старшего при любой возможности. Их отношения не были доверительными уже очень-очень давно. Из памяти всплыли собственные слова, сказанные им Сплинтеру после возвращения с тренировки: «Я настолько углубился в себя, что позабыл обо всех». И отец, казалось, поощрил его тогда, но… Оказалось, он достиг слишком малого, поняв, что нуждается в своей семье и что им тоже нужен. А ещё и по возвращении начал вести себя как прежде, считая, что их жизнь – та же, как до его ухода. Опасное заблуждение. Они изменились, стали куда более самостоятельными. Ему было необходимо принять это во внимание – только он понял это слишком поздно. «Рафаэль не слушает меня… обычно. Но сейчас он не может хлопнуть перед моим носом дверью или полезть в драку. Можно попытаться донести до него свою точку зрения». Найти кото-черепаху оказывается сложно. Тот точно почуял что-то и затаился. Но методичное прочёсывание дома даёт результат. Раф, взведённый, точно пружина, готовый сорваться с места, чуть что, обнаруживается в чулане. Разбросанные клубки пряжи и тряпки не радуют Лео, но он сдерживает досаду от предстоящей уборки ещё и тут. – Пожалуйста, послушай, – начинает он, не делая попыток подойти ближе. – Я… Мне очень жаль. Я вёл себя не как хороший брат должен. Я не хочу ссориться с тобой и не хотел. Дело не в том, что мне нравится командовать. Я люблю вас, оттого и переживаю. И возможно, иногда перегибаю палку. Прости за это. Не хочу потерять никого из вас. – Мяу? – быть может, ему просто кажется, но слышится, точно Раф спрашивает его: «И это всё, что ты хотел сказать?». – Да, я говорил подобное не раз, знаю. Но есть ещё кое-что. – Лео мимолётно улыбается от забавного вида кота, настропалившего ушки и наклонившего голову. – Я был не прав. – Мя-мя? – вот это точно походит на изумлённое «что-что?». – Не заставляй меня повторять, – закатывает глаза Леонардо. – Я не должен был принимать все решения единовластно. Я обещаю попытаться исправиться, спрашивать вас... тебя, насчёт идей. Ну, что скажешь? Мир? Кот чуть отступает, точно раздумывая, и медленно поводя хвостом из стороны в сторону. И Лео почти не разочарован, когда Раф уходит, не посмотрев даже на него. «А чего ты ожидал? – невесело спрашивает себя Леонардо. – Кривое вышло извинение, не удивлюсь, если он разобидится ещё больше». Это кажется ему вполне вероятным – Раф обидчивый, а Лео, при непонятно откуда взявшемся косноязычии, выразил свои мысли недостаточно убедительно. Но что ж поделать, старший настраивает себя, что когда Дон вернёт братьям нормальный вид, вот тогда-то они с Рафом поговорят. И уж он постарается, чтобы их второй разговор прошёл лучше, ну а этот… Можно считать, репетиция. Рафа не видно и не слышно до самого отбоя. Лео уже ложится в постель, когда к нему на кровать пробирается кото-черепаха. Пыхтит, загребает лапами одеяло, устраивая себе гнездо, и наконец затихает, удовлетворённо вздохнув. И у Леонардо, боявшемуся пошевелиться, чтобы не спугнуть это неожиданное явление, становится тепло на душе. Раф всё-таки пришёл, сейчас это воспринимается как демонстрация доверия, будто бы говорит: «Что ж, давай попробуем найти общий язык. Я готов, если ты – тоже». Старший надеется, что они смогут наладить нормальные доверительные отношения, поймут, наконец, друг друга и не на словах, а на практике. «Стоило послушать советов Дона раньше. Может, наши с Рафом отношения уже и наладились бы...» С этой мыслью Лео и проснулся, только вот сама мысль быстро утратила чёткость, расплывалась. Осталось вместо неё такое светлое ощущение – надежда, радостное ожидание перемен к лучшему… и стремительно покидавшая его память о чудном сновидении. «Что же мне такое снилось-то? – лениво размышлял он, с легкой досадой понимая, что таявший сон ему не ухватить. – Кажется, что-то, связанное с Рафом. И даже ночью от него нет покоя...»

***

И невдомёк было Леонардо, как Рафаэль встречал это утро – младший с досады побил подушку, ибо понял, что ему лишь приснилось понимание и внимание к его словам со стороны Лео-вечно-знающего-всё-лучше-всех. «Знает-то он знает, кто ж спорит. Что-то, – скривился Раф. – Но не абсолютно же всё!» Он и сам признавал (нехотя, со скрипом), что у лидера были причины продолжать не принимать в расчёт Рафовы попытки донести свои ценные мысли насчёт их действий на тренировке, патрулировании или в бою. Ну как – причины… Инерция, привычка. Просто Лео привык, что от бунтаря ничего, укладывающегося в заданные лидером для себя и команды рамки «результативность-уровень-безопасности-скрытность», не слышит, теперь и пропускает любые слова мимо ушей, пусть бунтарь уже далеко не тот вспыльчивый, бросающийся без оглядки в пекло подросток. «Наверное, единственный способ заставить его меня послушать – это связать как следует и обязательно заткнуть рот кляпом, – мрачно раздумывал Раф, глядя в каменный потолок. – Да, отличный план. Одолжу-ка только у Дона сверхпрочную верёвку, надеюсь, он на время придушит свою мягкосердечность и поддержит меня». Уж Раф-то знал, как Донни, да и Майки тоже, надоело быть крайними в постоянно-переменном состязании старших.