Tetto del mondo. Часть 3. Семь дней и шесть ночей изменивших мир.

Впереди гроза, позади туман, За кармой бурлит, тёмный океан. Разрывают ночь, всполохи зарниц, Снизу грохот волн, сверху крики птиц. Текст песни группы Louna. «Буря». - Куда дальше? – Тсуна боялся, что парень его не поймет, но тот и глазом не моргнув указал рукой направление сначала в одну сторону, потом во вторую, а в итоге и вовсе обогнал, призывая следовать за ним. Тсуна и не понял, как этот мальчишка увязался за ним, просто в какой-то момент они оказались вместе в тупике, из которого был только один выход и одна дорога, которой, в общем-то, Тсунаеши абсолютно не знал. Остался лишь один выход – попросить помощи. Парень… Нет, правильней будет Базиль, внук дона мафиозной семьи, что познала агонию от рук мифического альянса. Хотя почему мифического? Тсунаеши успел узнать довольно много об этой организации, чтобы понять, с чем ему в итоге придется иметь дело, если он хоть немного оступится и свернет не туда с безопасного бревнышка, по которому сейчас вышагивает. Если впихнуть всю информацию, что он услышал от Реборна, Хаято и Мукуро, в кучу, то, как ни крути, выходило только одно – высшая власть мира, что веками творила свои законы и оставалась безнаказанной и еще веками будет. И на голове этой высшей власти есть корона - ее символизирует Вонгола. Единственная семья, которую опасается Голтьери… Хотя если проанализировать слова Франа, то Франческо Голтьери не убоится и страшного суда. «Что ж… будет ему что-то пострашнее небесной кары», - Тсунаеши еще крепче стиснул кулаки, чувствуя как кровь в его теле огненными потоками ускорила свое движение по венам и артериям. Тсуна не знал, как в этот момент выглядело его лицо, переполненное яростью, но то, как от него шарахнулся в сторону Базиль, говорило о многом. Он посмотрел на свои руки, и ему на секунду показалось, что они объяты пламенем. Безумная сила так и рвалась наружу, удерживаемая лишь, казалось, хрупким телом и уже надтреснутой волей. Тсуна окончательно остановился, пытаясь успокоиться, и заодно убедиться, что его провожающий не сбежит, сверкая пятками. Он заглянул в глаза Базиля, осторожно подошедшего к нему, будто желающий что-то спросить, но тяжелое молчание накрыло их, не давая дать даже попыток преодолеть языковой барьер. И именно в этот момент по улице прокатился переливчатый звон колоколов, обозначающих начало мессы. Звон, который, по мнению некоторых должен принести в уголок каждого сердца мир, покой и успокоение. Но этот звон явно был не для Савады Тсунаеши, человека, который никогда не верил, что какая-то вера может сделать его жизнь проще и светлее. А вот Базиля кажется, проняло и он усиленно начал что-то шептать себе под нос, сложив руки в молящемся жесте католиков. Тсунаеши откинул рукой волосы со лба и глаз и тихо по-японски произнес: - Не молись… - Questo?* - Не молись, - повторил Тсуна, - Если ты собираешься кому-то мстить, то не смей просить о помощи богов. - Non capisco…** Тсуна тихо фыркнул, смотря в слегка потерянные глаза парнишки. У них была небольшая разница в возрасте, но все же между ними все же лежала огромная пропасть. По Базилю чувствовалось, что он рос в родительской любви, лелеемый родными, и ограждённый огромной стеной от черноты, что окружала мафию. Не смотря на то, что он родился на темной стороне – он ее никогда не видел. - И почему я должен объяснять что-то…, - Тсуна устало вздохнул и, схватив Базиля за загривок, резко повернул в сторону церкви. – Это, - кивок в сторону церкви, - Тебе, - указательный палец уперся в грудь мальчишки, - Не поможет, - Тсуна покачал головой, и, отпустив мальчишку, отправился дальше, жалея лишь о том, что не может закрыть уши ни себе, ни Базилю, потому что он шел убивать. - Доведешь меня до места и вали на все четыре стороны. Базиль ни слова не понимал по-японски, почувствовал каким-то седьмым чувством, что сейчас ему просто лучше кивнуть. Просто потому, что это было нужно. А сам Тсуна… он лишь думал о том, что Хаято вот уже где-то близко и, пусть это сумасшествие, но он сделает все, чтобы хотя бы просто увидеть его. Он преступит эту последнюю черту, что все еще отделяет его и того монстра, что сидит в самом темном уголке его головы. Пусть, это даже станет и началом конца. А двумя кварталами правее, под звон тех же самых колоколов, разворачивалось другое действо, главный герой которого еще и не знал, но уже предполагал, к чему приведут в итоге его игры с самым страшным огнем. - Оя-оя.. что же делать, что делать? – Мукуро выхаживал вдоль бордюра и разве, что театрально за голову не хватался. - Учитель, а что будет, Тсуна-сама доберется до Голтьери? - Ну…, - задумчиво протянул синеволосый парень, - в сложившейся отчаянной ситуации, будет гора трупов… как минимум. Как максимум начнется новая война, - Мукуро встал на бордюр и делал пару неуверенных шагов по нему, раскачиваясь во все стороны. В его голосе слышалось предвкушение чего-то грандиозного и ужасающего своими разрушительными последствиями. - И что нам делать? - Ку-фу-фу, коротышка… Конечно же немного подождать. - Он может умереть… - Умереть может человек – демоны же бессмертны, - Мукуро передернул плечом, - Только моя жизнь имеет значение. - Вы все такой же эгоист. Однажды, вы за это попадете в ад, учитель. - Ку-фу-фу, глупый мальчишка, а где мы сейчас, по-твоему? Только адского огня и не хватает… но он будет… обязательно будет. И в этом огне сгорят все грешники, кои сейчас правят этим царством смерти. Фран замер, переваривая грозные слова. Он, даже будучи ребенком, уже давно не питал иллюзий о том, что его учитель, Рокудо Мукуро, был хоть сколь-нибудь вменяем. И вот сегодня он еще раз убедился, что ничего святого для этого человека нет, а соврать ему, как пристрелить кого-нибудь… легко и просто. В этот момент Франу стало жаль и себя и Саваду Тсунаеши, и он отвернулся не в силах смотреть на своего учителя, поэтому он и не увидел резко сползшей ухмылки, слегка дрожащие руки и беспокойный взгляд, брошенный куда-то в небо, в котором словно ожидая бури, парили в хаотичном порядке птицы. Все это никто и никогда не увидит, а Рокудо Мукуро никогда и никому не признается, когда он нагло врет, а когда произносит вынужденную правду. Никто и никогда ничего не узнают… - Эй мелкий, лети пулей к ближайшей пристани. Твоя задача встретить трех японцев… и… возьми мой мобильник. - Учитель, а вы..? - А мне пора начинать… игру, которая станет либо великим началом, либо скорбным концом, - снова глядя в небо, произнес Мукуро, - Все только для тебя, Тсунаеши-кун… - Мы отклонились от графика. Синевласка нас прикончит, - Ямамото устало прислонился к стене, вытирая рукавом пот со лба. Все его тело дрожало то ли от усталости, то ли от нетерпения – разобрать уже было трудно. - Не раньше, чем нас прикончит Савада, - все также с неутихающим запалом, но все же довольно тихо из-за сбитого дыхания, вставил Рехей, - Хибари, ты экстремально перестарался. - За собой следи, - все также злобно произнес Кея. Ребята бегали за ним добрых часа два и, наконец, нагнали, когда силы закончились и у Хибари и у них, а врагов меньше и не стало. Ямамото даже начало казаться, что за ними бегает уже как-минимум пол-Европы. И это несмотря на то, что каждый из них вынес не менее полусотни недовольных, а Хибари так и всю сотню. - Вы звонили чертовому фокуснику? – Кея посильнее сжал свои тонфа, будто черпая из них силу. - У Мукуро телефон недоступен, а значит у них там тоже жарко, - покачал головой Такеши. - Значит, будем экстремально прорываться? – подвел итог, Рехей, поправляя повязки на руках – его кулаки уже были разбиты в кровь. - Будто мы как-то по-другому можем выбраться, - хохотнул Ямамото, - Хибари, иди вперед… А мы прикроем. - Нет, ты…, - Кея поморщился, будто пытаясь заставить себя это произнести. А может и правда заставлял. - Что? - Ты пойдешь вперед, - Кея бросил взгляд на Ямамото, - Ты бегаешь быстрее. - Кхм… Я ослышался, или ты только что признал, что есть кто-то, кто хоть в чем-то лучше тебя, Хибари? – от неожиданности просипел Рехей. - Заткнись, Сасагава. Топот ног уже приближался, крики со всех сторон разрезали тишину, а трое парней, образовав некий круг, упрямо стояли на месте, зная, что еще немного и они будут заключены в кольцо врагов. - Аха-ха, все веселье значит вам? – Ямамото, спрятал катану в чехол и развел руками, - Ладненько, тогда оставляю все на вас, семпаи. Не помрите тут. - Сам не сдохни! – Рехей хлопнул Такеши по спине, от чего тот чуть пополам не согнулся, - Еще увидимся. - Хибари? - Ты ждешь, что я тебе скажу напутственное слово? – мрачно произнес Кея. - Ну уж нет! Тогда я бы подумал, что наши враги тебя уже подменили, - хмыкнул Ямамото, - На сегодня уже достаточно сюрпризов. Но я могу что-нибудь передать Тсуне, когда его увижу. - Тогда скажи ему, что я все еще помню, - отворачиваясь, произнес Хибари Кея. - Помнишь что? - Он поймет. А теперь вали, Ямамото Такеши, пока я тебя сам не убил. Ямамото улыбнулся своей самой счастливой улыбкой, от которой любого нормально человека кинуло бы в дрожь, и ловко забрался по пожарной лестнице на крышу ветхого здания. Перед ним тут же открылся прекрасный вид на медленно просыпающийся город. Все было как на ладони дороги, машины, люди и пристань. Оказывается, не так уж далеко они углубились к центу острова, и залив, от которого они пришли, был совсем недалеко. Казалось, вот пробеги минут двадцать и ты уже на месте, но зачем питать иллюзии… Такеши знал, что эти двадцать минут станут самыми кровавыми и самыми опасными, чем во всей его предыдущей жизни. - Главное, что были не последними, - отвечая своим мыслям, уворачиваясь от просвистевшей где-то в районе плеча пули. Солнце поднималось все выше и выше, давая понять людям на земле, что новый день уже почти полностью прогнал ночную тишину и мглу, и уже вступает в свои права. Где-то недовольно сигналили машины, перекрывая далекие гудки пароходов и шелест колыхающейся под морским ветром листвы. Любой турист, идущий по улице, наверное, точно замер, наслаждаясь этим спокойным утром на Сицилии, кроме одного. Савада Тсунаеши, двигался настолько тихо, насколько это вообще возможно для человека. Его целью было окно в западном крыле дома выполненного в лучших традициях барокко. От обилия арочных окон, колон и кованых решеток балконов, у Тсуны просто пестрило в глазах. Да и какой-то неестественно розовый мрамор, из которого был сделан дом, просто напрочь убивал весь настрой. А еще был запах роз, он забивался в нос и записывался на подкорку мозга, заставляя голову кружиться, а нос непроизвольно морщиться. Розы были везде… они росли на земле, овивали, словно плющом стены и балконы. Чувствуя, что если он еще хоть немного пробудет на улице, то точно съедет с катушек, Тсуна схватился за подоконник и подтянулся. Вены на руках вздулись, мышцы напряглись, но мальчишка с легкостью и грацией забрался на подоконник. Он оказался узким и неудобным и еще также увитым розами, как и все остальное. Черными розами. - Жуть, - Тсуна передернул плечами, но все же эти розы ему были на руку, иначе бы его уже давно заметили. Что его тогда ждет? Быстрая смерть или медленные муки, пока его будут резать на органы, чтобы подороже продать на черном рынке. Тсуне даже стало интересно, годны ли его отбитые еще в детстве почки и печень хоть на что-то? А прокуренные пассивным курением легкие? - Даже внутри у меня ничего полезного нет, - сокрушенно подумал парень, выбивая стекло, - А значит и смысла скрываться нет… Грохот бьющего стекла, а затем протяжный вой сигнализации, прорезал тишину и умиротворение сада, заполненного розами, ядовитых цветов. А Тсунаеши больше не мешкая, спрыгнул в дом, на битые стекла, что забавно захрустели под его ногами, словно хрустящие чипсы, коими был забит его родной дом последние несколько недель. Ну а чем еще могут быть забиты кухонные шкафы, в доме с толпой не умеющих готовить парней? Если бы не отец Ямамото, то они и вовсе бы умерли с голоду, ну или хотя бы передрались с голодухи. Тсуна сделал шаг по пушистому ковру и только потом огляделся. Он попал в комнату, больше похожую на кабинет какого-то зажиточного лорда века так 18-19 века. Правда лордов Тсуна никогда не видал, да и в кабинетах их не был, но почему-то верил, что именно так они и должны выглядеть: темная мебель с мягкими бархатными подушками и резным каркасом, с тяжелыми, словно слоновыми ножками, дающими иллюзию несокрушимости. Темно-зеленые шторы из плотного полотна создавали атмосферу мрачности и могли рассказать о нелюбви хозяина поместья к солнечному свету. Комната вообще до безобразия зеленой и имела все мыслимые и немыслимые оттенки этого цвета – от самых светлых до самых темных, почти черных. - Жуть, - в очередной раз не смог сдержаться Тсуна, когда его взгляд наткнулся на единственное пятно, что отличалось от всего остального. Пятно с преобладающими красными оттенками, а именно картина метр на полтора, висящая на стене, и развлекающая зрителей отвратительным видом своего сюжета. Это навело еще мысль на то, что хозяин этого дома явный псих. Но теперь хотя бы было понятно, откуда у Хаято такая любовь к черепушкам и загробным символикам. Пожалуй, его увлечение даже выглядело милым, в отличие от увлечений его отца. - Только засушенных голов не хватает, - пробормотал Тсуна, подходя к двери и дергая за ручку. И, конечно же, она была заперта. Полностью плюнув на конспирацию, парень отступил на шаг и, не задумываясь, применил к преграде силу в виде пинка ногой. Дверь надсадно загудела и пошла трещинами от места, по которому попала нога и до самого верха. Еще один удар и дверь раньше, чем раскололась пополам, слетает с петель вместе с вырванным с корнем замком. Дубовая деревяшка, которая, пожалуй, некоторое время продержалась бы и под пулеметным огнем, теперь лежала посреди коридора, уже не глуша крики, разносящиеся по всему поместью. Кто-то выключил сирену, кто-то оказался быстрее остальных. Плевать… на все плевать… Тсуна знал, что будь с ним Мукуро, они бы поступили по-умному: отключи ли бы сигнализацию, перерезав какие-нибудь красные провода. Они бы точно дождались ночи и влезли бы в дом по-тихому. Мукуро бы также по-тихому передушил бы всю охрану и любого, кто встал бы на их пути, не дав своему маленькому боссу и пальцем пошевелить. Они бы точно в итоге нашли Хаято… но тогда бы уже было слишком поздно. И каждая секунда промедления сейчас, приближала его к этому самому «поздно». Поэтому отбросив все мысли, Тсуна зашагал навстречу бегущей на него толпы черных костюмчиков. «Главное не убивать последнего…», - решил Савада, встречая первого бежавшего и вдавливая его нос в черепушку. Охрана дома Голтьери и элитные телохранители знаменитого на всю Италию дона Голтьери до этого и понятия не имели, что голыми руками можно проломить череп. Пистолеты, автоматы, ножи, мечи и другое оружие – против всего можно было найти свое противодействие. Бронежилеты против огнестрельного, холодное против холодного. Но что противопоставить кулакам, которые не только в мгновении ока превратили в кашу мозги твоих коллег, но также сломали парочку ножей и мечей? В общем ничего… Любой бы нормальный человек, завидев оранжевые радужки глаз и увидев на какой гнев способен их обладатель, посоветовал бы бежать, как можно дальне и как можно быстрее. *Questo? (ит) - Что? **Non capiscо (ит) - Не понимаю. Всем привет)) Давно я что-то не заглядывала.. Каюсь)) Все-таки написала новую главу и говорю еще раз - этот фик я бросать не собираюсь. Это мое самое любимое творение)) Лучше него только модель пиратского корабля, которую я собираю сама, портя маникюрь))) Пользуясь случаем, спешу поблагодарить Seltinel за награду. Слов нет как приятно!!! Спасибо!!! Р.С. До нового года обещаю написать еще одну главу!