3. Под звездным небом
4 июля 2018 г., 05:09
в час, когда границы размыты, дух и плоть легки на подъем. если дом тебе не защита – выйди ночью, встань под дождем
♫ Канцлер Ги — Da Kapa Preta
Когда Аме и Киджа вернулись к лагерю, палатки были уже поставлены. В одной предстояло ночевать парням, а в другой — девушкам. Юн нарезал какие-то травы, Хак свежевал кролика, и для того, чтобы приготовить ужин, не хватало только хвороста, но Аме принесла достаточно — не зная, сколько надо, она на всякий случай набрала побольше, а Киджа, благодаря своей драконьей лапе — еще больше. Увидев такую гору веток, Юн закатил глаза: — Мы будем разжигать костер, а не строить шалаш! Аме, дай сюда половину, а ты, Киджа, просто выброси эту поленницу! Бурча себе под нос, что никому ничего нельзя доверить, Юн принялся разжигать огонь. Вскоре на вертеле жарился кролик, обмазанный пряными травами. Аме принюхалась к аппетитному запаху и поняла, что ужасно голодна — поэтому мечница еще сильнее раздражалась, думая о том, что ее лорд Хакурю хотел ее бросить. Киджа видел злость Аме, но боялся трогать ее сейчас — не хотел, чтобы та кричала на него в присутствии принцессы и Хака. Особенно Хака — эти двое сразу друг другу не понравились, как думал Белый дракон. Он хорошо знал Аме, и понял, что она не пришла в восторг от телохранителя Йоны, и если Аме сорвется на Киджу при Хаке, тот сможет использовать это против нее, и решит, что она просто глупая и вспыльчивая девчонка. Принцесса тоже может так подумать, но Аме совсем не такая. Она вспыльчивая, но не без причины, на самом деле она хорошая. Киджа жался к огню, а Аме ушла в тень под раскидистым кленом, стараясь быть максимально незаметной. Тайком достав из своего узелка рисовый шарик, который дала ей старейшина, Аме принялась есть, наблюдая за тем, как пляшут языки костра. — Аме, ты бы лучше не ела сейчас, — услышала она мягкий голос Йоны. — Юн расстроится, он готовит свое фирменное блюдо. Аме промолчала, отведя глаза. Она не клялась этой девушке в верности и не была обязана перед ней выслуживаться. Пусть Киджа думает, как заслужить благосклонность своего вновь обретенного Императора. Ей не нужна дружба с принцессой. — Ты меня не любишь, — печально сказала Йона, сев рядом с мечницей. — Почему? — А разве все обязаны вас любить? — хмыкнула Аме. — Н-нет, вовсе нет! — возразила Йона. — Но я чувствую, что совсем не нравлюсь тебе. И мне интересно, почему. — С чего вы взяли, что вы мне не нравитесь? — буркнула Аме, удивляясь проницательности принцессы. Йона улыбнулась. — Аме, нам придется еще долго находиться в обществе друг друга, если мы будем путешествовать вместе. Я не хочу, чтобы в нашей компании кто-то на кого-то обижался или сердился. Скажи мне, в чем дело, и, если дело во мне, я постараюсь исправиться. — Дело не в вас, — вздохнула Аме, доедая рисовый шарик. — Вы ни в чем не виноваты. Я… мне… мне обидно, что Киджа решил идти с вами без меня, — поделилась она с принцессой, хотя не собиралась этого делать. — Она ревнует, — спокойно заметил Юн, подсев с другой стороны от Аме. — Что? — удивленно моргнули обе девушки. — Господи, да вы же взрослые люди, — печально вздохнул Юн. — Ладно Йона, ей всего шестнадцать, но тебе, Аме, уже пора разбираться в чувствах! — Да не ревную я! — оскорбилась Аме. Ревнуют тех, кого любят. Она не любит Киджу, они друзья, она — его защитница, и все. С детства Аме знала, что однажды Киджа женится на какой-то красивой девушке из его деревни, как хотела бабушка, но Аме не из деревни Хакурю, и в число потенциальных невест не входила. Она больше интересовалась фехтованием, чем парнями, а жители деревни Хакурю не вступали в брак с чужаками. Некоторым юношам нравилась Аме — ее черные, как смоль, волосы, большие глаза и хрупкая фигура, но никто за ней не ухаживал. И не нужны ей были их ухаживания. Йона задумалась, сдвинув бровки и глядя то на Аме, то на печально ссутулившегося у костра Киджу. — Идите поешьте, девочки, — сказал Юн, поднимаясь с места. Аме хотела ответить, что ей хватило рисового шарика, хотя это было ложью и ей ужасно хотелось мяса, но Йона мягко взяла мечницу за руку и повела к костру. Озадаченная Аме позволила вести себя и села рядом с остальными, принимая от Юна миску с едой. Ели молча. Киджа бросал на Аме виноватые взгляды, но мечница была занята содержимым тарелки. Хак заботливо следил, чтобы Йоне достался лучший кусочек и чтобы она все съела. Йона снова следила то за Киджей, то за Аме, и явно о чем-то думала. Юн спокойно ел и ни на кого не обращал внимания. — Аме, — вдруг сказала принцесса, решительно сверкнув глазами. — Я сделала выводы из нашего разговора. Если за эту ночь ты не помиришься с Киджей, то утром вернешься домой. Повторяю: я не хочу, чтобы между нами царила неприязнь. Ты сама вольна выбирать, как тебе поступить, но если ты и дальше будешь злиться на Киджу, я не хочу видеть тебя среди нас. Тон Йоны был серьезен и строг. Когда она так говорила, то верилось, что она и есть Император Хирюу, и что в компании главная — Йона, а не сильный Хак или умный Юн. Аме стало не по себе от взгляда принцессы, и она устыдилась своей детской обиды, опустив глаза. И тут Киджа сказал: — Принцесса, вам решать, но если вы прогоните Аме домой, то я уйду за ней. Аме едва не выронила миску из рук. — Постарайтесь помириться, пожалуйста, — сказала Йона уже более мягко, отставив пустую миску. — Давайте спать. Хак, Юн, ложитесь, и я пойду — а Киджа и Аме подежурят, верно? Йона красноречиво посмотрела на Хака, чтобы тот не отпускал дурацких шуточек. Хак пожал плечами и полез в палатку первым. Вскоре на полянке у костра остались только Киджа и Аме. Пламя весело и уютно потрескивало, согревая озябшие ступни и руки мечницы. Она избегала смотреть на Киджу. Почему она так на него обиделась? Почему сердилась на ни в чем не повинную принцессу? Вела себя, как идиотка. Как глупый ребенок. Может, правда лучше будет вернуться домой? Первым молчание нарушил лорд Хакурю: — Аме, я… не хотел тебя обидеть, и не хотел бросить. Сам не знаю, почему так сказал. Аме молчала, нахохлившись, как мокрый воробей, обхватив себя руками за плечи — несмотря на летнюю теплую ночь и близость костра, ей было холодно. Киджа встал и подошел к ней, протянув мечнице свою человеческую руку: — Давай прогуляемся? Аме недоверчиво подняла на дракона синие льдистые глаза и приняла его помощь, взяв за руку и поднимаясь с земли. Киджа улыбнулся девушке и повел ее дальше от лагеря, не выпуская руки.***
Они остановились на берегу реки, тихо шепчущей в ночи. На небе ярко светила луна, и по черному полотну были рассыпаны мириады мерцающих звезд. В прохладном свежем воздухе ясно ощущался аромат полевых цветов. — Волшебная ночь, — сказал Киджа. Аме вспомнила прошлое утро, когда она сорвала с Хакурю одеяло, осознав, что его тело — не тело ребенка, что он стал привлекательным молодым человеком, подумала, что сейчас они гуляют вдвоем под звездами, совсем как парочка влюбленных — и покраснела. Где-то закричала ночная птица — от неожиданности Аме вздрогнула всем телом. Киджа тоже вздрогнул и крепче сжал руку мечницы. — Прости меня, — сказала Аме. — Я вела себя глупо. Если ты мне прикажешь, то я уйду домой. Мы ушли недалеко, я найду дорогу самостоятельно. Решайте мою судьбу, лорд Хакурю. Повинуясь порыву, она поступила так, как поступил бы воин, приносящий клятву верности господину — вырвала ладонь из пальцев Киджи и опустилась на одно колено, склоняя голову. Белый дракон не дал ей простоять так даже двух секунд — резко подхватил на руки и прижал к себе одной рукой — человеческой. Аме прижалась носом к его груди и вдохнула сладкий аромат корицы. — Дура, — беззлобно сказал Киджа. — Ты не обязана мне служить. Какой я мужчина, если мне присягает в верности девушка? Он поставил Аме на ноги, но не выпустил из объятий, а наклонился к ней, так близко, что их губы могли бы соприкоснуться. Аме задрожала, не зная, что ей делать. Ей казалось, что еще секунда — и Киджа ее поцелует, а она ни разу в жизни не целовалась, не умела этого делать и не знала, хочет ли поцелуя. Но губы Киджи неумолимо приближались, Аме чувствовала пряный аромат его дыхания, они дышали одним воздухом на двоих — настолько близко были их лица, и… — А-а-а-а! — завопил Киджа, шарахнувшись в сторону от девушки. — Аме! Меня что-то укусило! Это больно! Аме вдруг ощутила болезненный укол в шею. — Комары! — сообразила она. — У реки их много! Мечница испытала облегчение от того, что поцелуя не состоялось. Она не была к этому готова, не знала, что чувствует к Кидже и боялась сделать что-то не так. Но камень на ее душе исчез, обида на Киджу прошла, а увидев, как тот забавно пытается убивать комаров и жалобно причитает, Аме рассмеялась — как будто колокольчики зазвенели. Киджа остановился и тоже рассмеялся — они простили друг другу все обиды, пока стояли под звездным небом, освещаемые луной.***
Аме вернулась в лагерь, ступая как можно бесшумнее. Надеясь, что не ошибется палаткой, она робко заглянула в ту, что, как ей казалось, предназначалась девушкам, уверенная в том, что Йона уже спит, но, как только Аме отодвинула полог, стараясь не шелестеть, услышала шепот: — Аме, ну как? Голос Йоны был бодрым — значит, она не ложилась и ждала, как решится судьба ее случайной спутницы. Принцесса искренне переживала за нее — несмотря на свои слова, Йона не хотела ее выгонять. — Помирились, — впервые за все знакомство с Йоной мечница улыбнулась ей по-настоящему. Принцесса замерла, рассматривая ее. — Аме, ты… такая красивая, — сказала Йона. — Я думала, ты холодная… Как осенний дождь. Но у тебя очень теплая улыбка. Улыбайся чаще, тебе так идет… Аме стеснительно покраснела и забралась в палатку, накрываясь предназначенным для нее одеялом. Комариный укус на шее неприятно зудел, но расчесывать его было нельзя — станет еще больнее. — Вы так добры ко мне, принцесса, — смущенно произнесла Аме. — Зови меня по имени и на «ты», пожалуйста, — попросила Йона. — Ты старше меня, но мы выглядим ровесницами… и я всегда мечтала иметь подругу! Ты будешь моей подругой, Аме? — Конечно, Йона, — снова улыбнулась мечница, устраиваясь поудобнее, но после пережитых волнений сон никак не желал приходить. Судя по дыханию, принцесса тоже не спала. — Как ты относишься к Хаку? — спросила Аме, повернувшись на бок, лицом к Йоне. — Он — это все, что у меня осталось, — просто ответила Йона. — Моего папу, императора Ила, убил человек, которого я любила и считала своим другом. Этот человек хотел убить и меня. Хак спасал меня и едва не погиб из-за меня. Мы с детства вместе, и… я хочу его защитить. Чтобы он никогда больше не страдал… Некоторое время девушки молчали, а потом Йона спросила: — А… как ты относишься к Кидже? Аме вспомнила сладкий запах его губ и мягкость человеческой ладони. Вспомнила, как рассветные лучи касались бледной обнаженной кожи, и встряхнула головой, чтобы прогнать наваждение. — Он — мой лучший друг, — задумчиво произнесла мечница. — Ты говоришь, что Хак — это все, что у тебя осталось… А Киджа — это все, что у меня когда-либо было. Я сирота, меня приняли в деревню из-за случайного совпадения, и я жила, зная, что хочу быть рядом с Киджей. Хочу его защищать и помогать ему. Он был смыслом моей жизни… А потом появилась ты и он хотел уйти с тобой без меня… поэтому я сердилась и на него, и на тебя. Мне очень стыдно за свое поведение. — Ты любишь Киджу? — прямо спросила принцесса. — Йона! — вспыхнула Аме. — Как ты можешь? Кто он и кто я! Я просто знаю его с пеленок, и все! — А если бы между вами не было таких различий? — продолжала Йона. — Тогда бы ты любила его? — Йона, давай спать, — устало вздохнула Аме. — Нам еще предстоит искать Сейрю… Кем бы он ни был. Йона завозилась под одеялом, ища удобную позу, и вскоре мирно заснула, а Аме не могла спать — в отличие от принцессы, она не привыкла ночевать на земле, ей никак не удавалось принять удобное положение, сильно ворочаться она боялась, чтобы не потревожить Йону, и только на рассвете, когда небо стало светлеть, усталость взяла верх, и наступил крепкий сон без сновидений.
