Пластик и сталь

12 ноября 2038 года.

В клубе всё в меру пошлое и неприметное. Издалека выглядит, будто очередной бар на окраине. Существование подобных мест в нынешнем десятилетии стараются как-то замалчивать, потому что афишировать невыгодно и даже вроде неприлично. Это как маленькая мозоль, на которую не обращаешься внимания, пока она не станет причиной больших неприятностей. — «Коцит»? — Элизе кажется, она слышит в голосе андроида оттенки недоверия, когда он читает название на вывеске. — Хозяин любит Данте? — По-моему это больше плевок клубу «Эдем», хотя и не слишком искусный, — она пожимает плечами. Есть, конечно, своя прелесть в том, чтобы быть андроидом — в программу можно запихнуть тонну всего — от периодической системы элементов до эссе на тему «Почему Холодная война никогда не кончалась» на санскрите. Она поворачивается к этому мальчику-бардачку и произносит, прежде чем погрузиться в волны неонового света: — Говорить буду я. А ты просто… не налажай, ладно? — Это часть моей миссии, а я всегда выполняю миссии, — спокойно отчеканивает он, не портя поворотом головы свой идеальный профиль, будто с древней монеты. Элиза отвлекается от монетного сюжета. Внутри пахнет пивом, и белые дымные ежи клубятся в воздухе, затягивая всё едким туманом. Несколько человек играют в бильярд, ещё несколько пьют по углам, продавливая телесами стёртую искусственную кожу диванов. Практически у всех у них глазные яблоки в глазницах начинают вертеться, отслеживая движения вошедших. — У нас со своим нельзя. Темнокожий мужчина за стойкой кивает на Коннора, что стоит за спиной Элизы, будто он бесплатный пробник, как приложение к человеку. — Я ищу некого Пита, — в голосе громкости только на то, чтобы пересечь черту барной стойки и добраться до бармена. — Тут такого нет. — Я знаю, что он здесь. Скажите ему, что у меня есть очень редкая модель, и я готова обсудить условия сделки. — Какая ещё «редкая модель»? — в тёмных зрачках, поглощающих свет, у бармена пляшут огоньки скепсиса. Он смотрит попеременно то на Элизу, то на Коннора. Она придвигается ближе, кивает в сторону спутника. — Слышали про андроида-детектива, которого Киберлайф прислал полиции Детройта? Кажется, будто лицо бармена вытягивается и так и остаётся в таком положении, будто потёкшая восковая маска застыла. Он уходит, скрываясь за старомодной занавеской из бусин, что отделяет мир, доступный всем, от мира для избранных. — Надеюсь, у тебя есть план. Элиза криво усмехается, но в тенях, играющих на лице, кажется, будто это оскал. — Обижаешь, инспектор Гаджет. — Кто это? Проскакивающая в голосе наивность заставляет её снова улыбнуться, но теперь то ли свет падает иначе, то ли ситуация успела смениться. Это теперь больше миролюбивая насмешка. — Ты знаешь Данте, но ничего не смыслишь в поп-культуре — какое досадное упущение, — он моргает пару раз, видимо всё ещё выжидая ответа. — Это из старого фильма. Полицейский-робот. Прямо, как ты. Бусины звенят от движения чужой руки, раздвигающей нити в разные стороны. Лицо бармена появляется на свету. Он жестом даёт понять, что можно следовать за ним, и вместе с этим улыбка сползает с лица Элизы, снова обнажая прежнее ледяное спокойствие, граничащее с апатией. Вниз ведёт ровно двадцать две ступени — Элиза считает. Даёт чувство порядка, будто всё в мире можно выстроить ровными рядом. Бармен открывает дверь по ощущениям будто в другой мир. Глаза обжигает тлеющий в лампах на потолке электрический свет. Мимо них мотыльком, завёрнутым в полупрозрачную ткань, пролетает какой-то андроид из тех, что исполняют весь спектр сексуальных фантазий. На вельвете сидений у стен кто-то пьёт играющее бликами виски, кто-то обсуждает конфликт в Арктике. Пока они проходят зал, Коннор успевает заглянуть за приоткрытую дверь. За ней — просторный зал с рингом, на котором лежит разбитый андроид. Чья-то рука вынимает у него биокомпонент из раскроенной грудной клетки. Машина ещё моргает. — Это здесь, — бармен костяшками касается поверхности двери из красного дерева, этим звуком сбивая странное чувство наваждения там, где механизм внутри Коннора отвечает за сердцебиение. Бармен толкает дверь. Элиза входит первой. В реальности Пит оказывается ещё более отталкивающим, чем на диафильме чужой памяти. Он стоит всего в паре шагов, разглядывая гостей беспристрастным взглядом и выглядит, как типичный «среднячок» криминальной прослойки — из тех, чья значимость/интеллект/богатство обратно пропорциональны размеру чувства собственного достоинства. Он меряет шагами комнату, не растрачиваясь на бесполезные приветствия или любезности. Элиза меряет взглядом его лицо с оттиском недоверия. Пит не смотрит на неё, только на Коннора. Смотрит, как работник ломбарда. Проходит около минуты — тягучее молчание успевает запаять ушные раковины, прежде чем Пит наконец произносит: — Откуда он у тебя? Элиза поджимает губы. — Это имеет значение? Он отступает на пару шагов, наконец переводя взгляд на её лицо. — С краденными андроидами всегда много проблем. Стоит ли он того? Нет никакого желания придумывать бредовые предыстории. Элиза просто отвечает: — Поверьте, стоит. Это передовая модель. Таких всего несколько, — в каком-то плане она откровенна. — Он — особенный. Перстень на его руке поблёскивает кроваво-красным цветом. Элиза стоит чуть впереди андроида, не может повернутся, будто ноги вросли в бетон пола, но вдруг улавливает взгляд тёмных глаз Коннора в отражении аквариума на противоположной стене. И на долю секунды ей кажется, будто она видит что-то, чего в этом отражении быть никак не должно. Какой-то отсвет жизни. Что-то и вправду доказывающее, что он особенный. — И сколько ты за него хочешь? — Меня не интересуют деньги. Я ищу очень редкую модель. JK600/1. Пит разочаровано качает головой. — Никогда о такой не слышал. Он не успевает закончить мысль, она застывает на его губах, когда в комнату входит какой-то андроид, сканирует взглядом Элизу, а затем склоняется к хозяину, чтобы что-то прошептать ему на ухо. На лице Пита попеременно сменяются выражения «Что за чёрт?», «Быть не может» и «Я так и знал». Стандартный набор. Элизе он совсем не нравится. Она успокаивает себя мыслью, что всё это — параноидальный бред и вдруг расплывшейся улыбкой Пита. Едва Андроид успевает скрыться, он заканчивает: — Но может мой программист знает. Идём. Твою куклу всё равно нужно проверить. Это всё больше начинает отдавать кулуарными сделками, которые не принесут ничего хорошего. Но Элиза не из тех, кто отступает из-за призрачной угрозы, у неё в голове нолики и единички не складываются в вычисления вероятности провала. Для этого она слишком человек. — Он не девиант, если вы опасаетесь этого. Пит проводит её коридорами, чтобы впустить в неожиданно светлую по меркам этого подполья комнату. Судя по всему, лабораторию. На это указывают разобранные андроиды, части от которых разложены по полкам и столам. Сам Франкенштейн двадцать первого века склоняется над монитором с рядком стройных цифр. — Рэнделл, объясни нашей гостье, зачем проверять новичков. Он поворачивается, глядя на мир сквозь очки без стёкол. Элиза готова руку дать на отсечение, что он думает, они придают ему умный вид. Правда её руки с лёгкостью заменяются, а значит у сделки никакой ценности. — Девиация не появляется из ниоткуда. Она проявляется в андроидах из-за пережитых стрессовых ситуаций, но лишь потому что заложена в них изначально, — его произношение царапает слух. — У некоторых моделей восприимчивость сильнее. Один мужик вообще использовал андроида, чтобы найти косяк в программе робота и… — Достаточно, — прерывает Пит. — Вскроем-ка твою куклу и проверим, что у него в голове. Следующие несколько мгновений будто скатываются друг на друга, как сель и смазываются. У Пита в руке переливается лезвие. Элиза успевает выставить ладонь, плечом загородив Коннора. — Нет, стойте! Она даже не отдаёт себе отчёта в происходящем. То ли это попытка не дать сорваться плану, то ли простой испуг за ту «жизнь», которую она увидела в отражении аквариума. Слишком мало времени отмерено на ответы. Пит перехватывает её ладонь, прижимает к столу и бьёт ножом так резко, что Элиза даже не сразу чувствует боль. — Думаешь, можешь спрятаться? Он дёргает лезвие, покрытое голубой кровью. Элиза вырывается, заваливаясь назад в руки Коннора, которые не дают окончательно сползти на пол. В голове яркой вспышкой кометы проносится «Датчики на входе. Ну конечно!». — Посмотри до чего мы дожили, Рэнди! Машина пришла продавать машину! Думаю, её тоже стоит проверить на девиацию. Или просто разобрать по винтику? В ней был целый набор уверенности, теперь остались лишь маленькие осколки. Элиза прикусывает дрожащие губы, лихорадочно пытаясь найти в своей глупой голове ответ на вопрос, что теперь делать. Ответ приходит. Правда с иной стороны. — Подождите. — Надо же, он ещё и разговаривает. Пит даже оборачивается на голос. Мерзко ухмыляется, свет отблесками играет на лезвии. С такого положения он похож на криминального психа из тех, что закатают тебя в бетон и бросят на корм рыбам. — Я видел, у вас есть ринг. Как на счёт ставок? Поспешная агрессия смывается с его лица, уступая место затаённой заинтересованности. — И что ты хочешь мне предложить, пластикоголовый? Карта должна быть достаточной силы, чтобы крыть чужую жизнь. — Проведём бой. Если мы выиграем, вы ответите на все вопросы, а потом отпустите нас. — А если проиграете? — Мы оба останемся здесь. Вы получите двух андроидов вместо одного. Более, чем выгодные условия. Он облизывает пересохшие губы. У Элизы от этого жеста тошнота подступает к горлу. — И кто же будет драться? Ты? — Да. Я против любого из ваших андроидов. Она сама не замечает, как округляет глаза, впиваясь в рукав фирменной куртки андроида. Шепчет на полутоне: «Ты сдурел?», но ничего лучше предложить не может. — Что мне за удовольствие наблюдать за куклами, что не чувствуют боли? — Боитесь, что у вас не найдётся подходящего бойца? Если бы у Пита был хвост, он бы сейчас беспокойно дёргал им, как потревоженный хищник. Он кивает Рэнделлу, бросая ему самодовольное: «Приведи Эрнесто», и через полминуты в комнате появляется здоровый андроид военной модели. Машина для убийств, одним словом. Элиза вдруг чувствует себя так, будто перед глазами пляшут белые круги, как если бы она надавила на веки пальцами. — Передовая модель, значит? Посмотрим, как ты справишься с этим. Улыбка у Пита ломанная, неприятная на глаз. Он указывает на дверь, в которую выходит его дуболом. Элиза поднимает голову, чтобы заметить мерцание диода на виске RK800. Пит выходит, а Коннор, прежде чем проследовать за ним, вдруг касается её руки быстрым движением. Полиция уже едет. Я отвлеку внимание. Он не разжимает губ, но она слышит это в своей голове, не до конца понимая, как это работает. Только перебегая беспокойным взглядом с ладони на непоколебимое лицо. Нужно задержать Рэнделла. Он что-то знает, я чувствую это. Элиза кивает. Она держит его руку на долю секунды дольше, чем положено. А потом вдруг произносит в ответ на этот внутренний диалог. Коннор, постарайся не умереть.