Паутина лжи

Проснулась Клэри раньше официального подъёма, и то поняла это благодаря электронным часам на тумбочке. Она вчера сильно вымоталась, и это сказалось на общении с Алеком, да и вообще, она, похоже, уснула, так и не попрощавшись с ним. Клэри села в постели и оглянулась в поисках телефона, лишь спустя пару минут она вспомнила, что вроде ходила на кухню ночью… И походу забыла смартфон там. Эта догадка заставила её буквально подскочить на месте. Если кто-то найдёт её мобильный и прочтёт переписку с Алеком, это будет глобальная катастрофа! Этого нельзя допустить! Ей оставалось лишь порадоваться, что она вчера так и не разделась. Чуть ли не бегом она направилась в сторону кухни, молясь Богу, чтобы никто не сунул нос в её телефон. Все её надежды разлетелись вдребезги, стоило Клэри зайти на кухню. Ей вообще показалось, что она стремительно летит в Бездну, когда увидела Алека со своим мобильником в руках. Он поднял голову и посмотрел на неё огромными глазами, в которых плескался океан боли вместо привычного равнодушия. Стоило ему осознать, кто перед ним, как боль во взгляде Алека сменилась испепеляющей яростью. — Ты! — прорычал Алек, Клэри в лицо, подскочив к ней и сильно сжав её шею. Ей стало страшно, столько ненависти было в его взгляде! — Всё это время это была ты! Клэри силилась сказать хоть что-то в своё оправдание, но сильные пальцы, сжимающие её шею, лишали такой возможности. Судя по бешеному взгляду, Алек вполне способен сейчас её удавить. Неожиданно он отпустил её и выбежал прочь из кухни. Клэри, хватая ртом воздух, сползла по стенке и в голос разрыдалась. Ей было плевать, кто и что может подумать о ней. Всё рухнуло! Самым большим страхом Клэри с момента, как она узнала о Сумеречном мире, было то, что Алек узнает, кто такой Кайл Эванс на самом деле. И вот это случилось. Начиная всю эту авантюру, Клэри понимала, это не правильно, вот так вот обманывать человека. И конечно же, она и предположить не могла, что Алек станет ей так дорог. Она не просто привязалась к нему, она влюбилась, как последняя идиотка, и даже более того. Этот парень стал для Клэри личным сортом героина. Она не мыслила своей жизни без ежедневного общения с Алеком, хотя бы пять минут, но ей было необходимо пообщаться с ним, иначе казалось, она не вынесет. И даже когда стало очевидно, что как бы адски мучительно не было, но общение надо прекращать, Клэри до последнего тянула. И вот, она доигралась. Весь ужас случившегося обрушился на Клэри потоком боли и вины. Этот взгляд раненого зверя… Алек никогда и ни за что её не простит! Если до этого момента она могла ещё надеяться стать ему другом, то теперь об этом не может быть и речи. И всё же она должна попытаться извиниться. Клэри чувствовала в себе потребность объясниться. Ей оставалось надеяться, что он вскоре немного остынет и согласится её выслушать. В противном случае жизнь её превратится в Ад. Нет ничего хуже, чем непрощённая вина, сжирающая душу. Нет ничего страшнее, чем заслуженное презрение к самой себе. Но всё это потом. Сейчас же Клэри, задыхаясь от слёз, бежала к себе в комнату, потому как сил отвечать на вопросы встревоженных охотников, вошедших на кухню, у неё не было. Она была совершенно разбита. Страх, боль, вина разрывали ей сердце. Горечь и безысходность наполнили душу до краёв. И всё это выплёскивалось наружу неконтролируемым потоком слёз. Оказавшись в своей комнате, Клэри уткнулась в подушку и тихо завыла. Что же она натворила? Как всё исправить? Как заставить Алека выслушать её? Как заслужить прощение? У Клэри не было ответов на эти вопросы. На месте Алека она бы себя никогда не простила.

***

Дверь с грохотом захлопнулась за спиной. Алека переполняли разрушительные эмоции. Он сжал кулаки, стараясь успокоиться, но это оказалось бесполезно. Ему казалось, он сейчас задохнётся от душевной боли. Алек чувствовал себя использованным, преданным и униженным. Ещё ни перед кем он так не открывался. Он глупо и наивно доверился, рассказывал о себе, своих мечтах, мыслях и сомнениях, ничего не скрывая. Кайлу Алек говорил вещи, которые не говорил никогда и никому. Он поведал ему все свои самые смелые и сокровенные желания, о которых даже Магнус спустя год с лишним отношений не знал. Ангел! Да он воплотил все эти желания в виртуальной бесстыдной переписке. Алек неистово тосковал, когда Кайла не было в сети, не находил себе места от беспокойства, когда начал думать, что с ним что-то происходит. Он сходил с ума от нежности и страсти, общаясь с Кайлом. Бездумно он отдал своё сердце, раскрыл душу, а в ответ получил такой удар. Никакого Кайла Эванса никогда не было. Всё это время ему писала мелкая рыжая девица, которая, наверное, от души повеселилась, читая его откровения. Алек так хотел быть кому-то нужным, любимым, желанным, пусть даже так, в интернете, что ни разу не задумался обо всех странностях в общении с Кайлом. А они были. Слишком чувствительный, слишком правильная речь. Как он мог быть таким идиотом? Как позволил себе так обмануться? За что Ангелы так жестоки с ним? Не одобряют то, что он любит мужчин? Так зачем тогда создали его таким? Поиздеваться? Посмотреть, как он мучается? С самой юности Алек страдал от сознания, что не такой как все. Задыхался от неуместных чувств к собственному парабатаю, которые был вынужден скрывать. Появление Магнуса перевернуло всю его жизнь. Он рискнул. Поставил на кон главное — свою репутацию. Он знал, что может потерять всё: уважение других охотников, хорошие отношения с родными, возможность добиться чего-то на службе. Но ему удалось доказать, то, что он гей, ещё не значит, что плохой охотник или недостойный уважения человек. Счастье было ослепительным, но недолгим. Магнус от него ушёл. И это было невыносимо больно, адски мучительно. Но тогда ему удавалось держаться. Ему было, за что сказать Магнусу «спасибо». Тот более года делал его счастливым, он помог Алеку принять себя, а главное, Магнус всегда был с ним честен. Сейчас же… Над ним, над его чувствами посмеялись, безобразно надругались. И ему выть хотелось от боли и ярости. Встав напротив зеркала, Алек смотрел на своё отражение, на отражение глупого неудачника, обречённого вечность страдать от одиночества. Кому он нужен, такой вот урод? Даже сейчас, нет-нет, да слышит он за своей спиной унизительные смешки и шепотки. Люди вокруг смирились, что он такой, но не приняли. Даже в глазах родителей периодически мелькают грусть и разочарование. Он делает всё, чтобы доказать миру, что он имеет право быть сумеречным охотником и достоин фамилии Лайтвуд, но этого недостаточно. Всегда будет недостаточно. А всё потому, что он другой, а охотники не любят всё, что не укладывается в определённые рамки. Не в силах терпеть тот Ад, что бушевал внутри, Алек со всей силы ударил кулаком по зеркалу. Послышался звон. Мелкие осколки стекла впились в кожу. Он смотрел на истекающую кровью руку и понимал, также сейчас истекает кровью его сердце. Ведь он полюбил Кайла. Буквально заболел им. А его, оказывается, никогда и не было.

***

Выходить из комнаты и разговаривать с кем-либо не хотелось, только вот остальному миру было плевать на чувства и желания Клэри. Джон заявился к ней, когда Клэри не пришла на тренировку. Он заготовил множество гневных слов, собираясь отчитать её за безалаберность, но так и замер с открытым ртом, увидев воспалённые красные глаза и опухшее от слёз лицо Клэри. — Клэри, что случилось? — с искренним беспокойством спросил Джонатан. — Джон, — всхлипнула она, — я такого натворила. И Клэри снова сорвалась в рыдания. Джон, растерянный и испуганный слезами сестры, обнял её, пытаясь успокоить и понять, что же случилось. — Расскажи мне, рыжик, — тихо произнёс он, когда Клэри чуть успокоилась. — Я обидела очень хорошего человека, — шмыгнула она носом. — Сильно обидела. И теперь не знаю, как заслужить прощение. — Что же ты такого сделала? — выгнул бровь Джон. — Я врала, — прошептала Клэри. — Не спрашивай подробностей, я не могу тебе рассказать. — Ладно, — медленно ответил Джон. — Я его знаю? — Просила же, не спрашивай, — зажмурилась Клэри. — Хорошо. Понял, — произнёс Джон. — А теперь послушай меня, сестрёнка. Я тебя знаю всю жизнь, и ты хороший человек, Клэри. Даже если ты и обидела кого-то, то очевидно, очень страдаешь из-за этого. Я верю в тебя, ты сможешь извиниться так, что он или она тебя простит. А если не простит, то стоит ли тогда так из-за этого убиваться? Человек, который не умеет прощать, кто не способен дать второй шанс взамен на искреннее раскаяние, не стоит таких горьких слёз. Так что вытри слёзы, выше нос, рыжик. И вообще, тебе давно пора быть на тренировке, пока Джейс нас обоих не убил. Клэри посмотрела на Джона, преисполненная благодарности к нему. Её брат всегда знал, какие слова сказать, чтобы утешить её, вселить надежду. Вот и сейчас она почувствовала себя много лучше и уверенней, чем несколько минут назад.

***

Ни Джейс, ни Иззи не знали, какая муха укусила Алека, но последние несколько дней он был совершенно невыносим. Он и раньше-то не отличался особым дружелюбием и общительностью, но всегда был сдержан. Сейчас же Алек был взвинчен и раздражителен, сверх всякой меры, без всяких видимых причин. Они пытались узнать, что происходит с ним, но это же Алек, разве он скажет? Он и сам понимал, что ведёт себя, как круглый идиот, незаслуженно срывается на близких. Только вот обуздать гнев и боль, переполняющие его, так и не удавалось. Рыжая его избегала, и Алек был этому рад. Иначе он опасался, что просто не выдержал бы и удушил её. Он бы предпочёл, чтобы её вообще не было в Институте, а желательно в городе, но, увы, об этом можно только мечтать. Не лезет, уже хорошо. Алек искренне надеялся, так будет всегда, только, видимо, сама рыжая думала иначе. Потому что спустя четыре дня после того, как он узнал правду, Клэри перегородила ему дорогу в одном из коридоров Института. — Нам нужно поговорить, — тихо, но решительно произнесла она. Ни малейшего желания общаться с Клэри у Алека не было. Ему и так с трудом удавалось держать себя в руках, так велико было желание уничтожить рыжую сучку за боль и унижение, коих хлебнул сполна. Потому, не говоря ни слова, он с каменным лицом просто обошёл её и пошёл дальше. Не тут-то было. — Алек, стой, — Клэри догнала его и снова оказалась перед его лицом. — Я знаю, ты злишься, и я несомненно заслужила это, но нам правда нужно поговорить. Выслушай меня. — Я не намерен слушать твои жалкие оправдания, — процедил он сквозь зубы, — и нам не о чем говорить. А теперь прочь с дороги. Во взгляде Алека стыла такая злость, почти ненависть, что Клэри дрогнула и отступила. Правда, сдаваться она не собиралась. Она должна достучаться до него! Алек должен выслушать её! Все имеют право на второй шанс. Однако, Клэри явно недооценила упрямство Алека или силу его злости и обиды. Каждый раз, стоило ей попытаться заговорить с ним, как он обливал её порцией ледяного презрения. При людях щедро осыпал колкими насмешками, чем удивлял даже своих близких, которые не привыкли к такому его поведению. Всем своим видом Алек показывал, что не желает видеть, знать или как-то ещё контактировать с Клэри. Ей было обидно и больно, но она полагала, что заслужила это, потому продолжала свои безуспешные попытки извиниться. — Хватит всюду таскаться за мной, примитивная! — прошипел Алек, когда Клэри в очередной раз подловила его в Институте. — Можешь злиться, можешь ненавидеть и оскорблять, но выслушай меня, Алек! — взмолилась Клэри в отчаянии. — Ради всего того хорошего, что между нами было. Ты говорил, что любишь, так дай мне шанс объясниться! — Я тебя не ненавижу — с издёвкой произнёс Алек, — много чести. Слишком сильное чувство, которого ты не стоишь. Ты просишь дать тебе возможность оправдаться во имя того, что между нами было. А что было между нами, Фрэй? Ничего, кроме твоей лжи и моей глупости. Хорошо повеселилась? Так больше я тебе такой возможности не дам. И уж я точно тебя не люблю, я любил Кайла. — Но Кайл — это я… — прошептала Клэри, всматриваясь в злые голубые глаза. — Ты не Кайл, его никогда не существовало! — произнёс Алек. — Только такой дурак, как я, мог повестись на твою игру, на всю эту ложь. Ты маленькая, насквозь лживая сучка. — Да, я обманула тебя! Но только в том, что касается имени и пола. Всё остальное, что я тебе писала, было правдой. Каждое слово, — быстро и сбивчиво заговорила Клэри. — Поначалу да, это было баловством, глупой и жестокой шуткой, но потом я начала тебя узнавать, и чем больше узнавала, тем дороже ты мне становился… — Ты правда не понимаешь? — грубо оборвал её Алек. — Мне плевать. Я не хочу слушать, ни тебя, ни твои оправдания. Меня тошнит от тебя, мне смотреть на тебя противно. Каждый раз, когда я тебя вижу, всё, чего мне хочется, это свернуть твою тонкую шейку, чтобы перед глазами не маячило живое напоминание, каким фееричным и жалким идиотом я был. Сделай одолжение, оставь меня в покое, не вынуждай меня прибегать к мерам, которые тебе не понравятся. Во взгляде и голосе Алека звучала неприкрытая угроза. Похоже, ему и правда были задаром не нужны извинения или объяснения Клэри. И это наполняло её душу отчаянием. Всё бесполезно! Что бы она ни сказала, чтобы ни сделала, Алек всегда будет презирать её. Он никогда не простит ей этой лжи. У Алека в душе бушевал ураган. Он конченый идиот! Ведь решил же, что не будет общаться с рыжей, игнорировать её. Так нет же, поддался на щенячий взгляд и немыслимое упорство Клэри. Самое ужасное, ей он говорил, что ему плевать и причины, по которым она лгала день за днём, его они не интересуют, но это не так. А стоило ему только услышать, что всё, кроме имени и пола было правдой, заглянуть в кристально чистые, такие невинные изумрудные глаза, как Алеку отчаянно захотелось поверить ей. Пусть правда о Кайле глушила его, разбила на части его мир, по вечерам он скрежетал зубами от боли, злости и тоски. Ему безумно не хватало Кайла, и даже осознание, что его не существовало, мало помогало. И Алек презирал себя за это. Он безумец, раз тоскует по тому, что являло собой сплошную ложь. И возможно, именно эта тоска толкнула его на то, чтобы ответить Клэри, заставила слушать её. Алеку слишком сильно хотелось увидеть в рыжей хотя бы тень Кайла. Он жалок. И осознание своей слабости и ущербности только добавляло дров в костёр злости Алека. Он злился на Клэри, на себя, на обстоятельства и на жизнь в целом. И не знал, как разорвать этот порочный круг, как обрести покой.