Паутина лжи

Оказавшись в своей комнате, Клэри направилась в душ, где дала волю чувствам. Она тёрла кожу до красноты, сдирая с себя прикосновения Алека, мечтая всё забыть, а лучше вернуться на час назад и не ходить к нему. Она старательно убеждала себя, ничего страшного не случилось. Это всего лишь секс, всего лишь девственность, всего лишь её первый раз… Самый худший первый раз, который Клэри только могла вообразить. Как она допустила это? Прав был Саймон, она совершенно потеряла себя в Алеке. Вся её жизнь замкнулась на нём. Хватит. Алек более чем доходчиво объяснил ей её место в его жизни. Дура, какая же она бесконечная дура! Как она не разглядела его гнилое нутро? Верно говорят: любовь слепа. Можно сколько угодно проклинать Алека, но она виновата в случившемся не меньше его. После знакомства с ним Клэри стала слабой, зависимой. Но это был последний день, когда она позволила себе подобную вольность. И сейчас, захлёбываясь слезами, Клэри пообещала себе, что уже завтра она станет другой. А в голове против воли так и крутились злые, несправедливые и унизительные слова Алека. Она его так любила, так мучилась чувством вины, была готова почти на всё, лишь бы заслужить прощение, а он… А он уничтожил Клэри всего лишь несколькими фразами, не моргнув глазом. Алек не стоит её слёз. Стены Института давили на Клэри. Не в силах больше находиться здесь, она ускользнула в Нью-Йоркскую ночь. Да самого утра Клэри бродила по городу, прокручивая воспоминания в голове, анализировала свои чувства, мысли и поступки, последний раз позволяя себе оплакать несбывшуюся мечту. Когда на небе затеплился рассвет, Клэри незаметно проскользнула в Институт, удивляя саму себя пластикой и ловкостью. Глаза её были красные и усталые, но в них не было былых боли, вины и отчаяния. Теперь Клэри смотрела на мир двумя колючими изумрудными льдинками.

***

Бессонной и тяжёлой ночь была и для Алека. После того, как Клэри покинула его комнату, оставив его переполненного страхом, гневом и смятением, он ещё кучу времени метался по помещению, не зная, куда ему деться. Ему никак удавалось разобраться в том хаосе, который царил в его душе и мыслях. В поисках успокоения Алек отправился в ванную. Контрастный душ немного отрезвил мысли, придав им подобие привычного хода. Произошедшее не желало укладываться в его голове. Как?! Как это вышло? Как он смог, хотя бы физически? А главное, зачем? Поминутно вспоминая случившееся, Алек поражался себе. Да, он собирался поговорить с Клэри, выслушать её. Не удержался, увидев такую решительную, со сверкающими глазами, захотел подразнить. В самых безумных фантазиях Алек не предполагал такого исхода. Близость Клэри помутила его рассудок, поцелуй оглушил, и он превратился в одержимое похотью животное, у которого был только инстинкт — спариваться. Ужасно. Отвратительно. И совершенно на него не похоже. Никогда прежде Алек не терял голову настолько. Он хорошо знал, что такое страсть и желание. Не раз Магнус доводил его до того, что он забывал даже своё имя. Только всё дело в том, что Магнус был его любимым мужчиной, человеком, которому Алек верил, как себе. Да и то, к подобному состоянию он приходил не за считанные секунды. Так что же случилось с ним сегодня? Он не понимал. Потерянной тенью Алек бродил по комнате, дошёл до кухни, потоптался там и снова вернулся к себе. Постепенно огонь ярости обернулся в пепел, а испуг от случившегося не заставлял хвататься за сердце. Алек осознал, он поступил с Клэри, как распоследний ублюдок. Размышляя без гнёта лишних эмоций, он понял, их секс был совершенно спонтанным. У девчонки не было никакого злого умысла или плана. Потом взгляд Алекс упал на письменный стол, на котором всё и произошло. Острое зрение различило мокрое пятно, и, подойдя поближе, он в шоке отшатнулся. Сперма и кровь. Тут новая истина ударила Алека по затылку, оглушая, заставляя вцепиться в панике в волосы. Он вспомнил своё ощущение, которому не придал значения, слишком занятый собой, но теперь всё сложилось в единую картину. Её крик и чувство, словно он пробился через какой-то барьер, эта кровь… О, Ангел! Он был у Клэри первым! В голове ураганом пронеслись собственные жестокие и злые слова и шокированное, потерянное лицо Клэри. Если до этого момента произошедшее казалось чем-то шокирующим и неприемлемым, то сейчас его обуял чистый ужас. Алек всегда презирал ложь и подлость. Он не был злым. Всегда старался поступать по совести, нести ответственность за свои слова и поступки. Но что ему делать в этой ситуации?! Извиниться? Алек сомневался, что Клэри нужны его извинения. Сам он и слушать её не желал, хотя её проступок казался куда меньшим злом на фоне его собственного. Неожиданно собственная обида показалась Алеку такой глупой и незначительной, только усугубляя его душевное состояние. Клэри пришла к нему, полная решимости заставить его выслушать её, а он просто грубо и бесцеремонно поимел её, а под конец ещё и грязью облил с ног до головы. От стыда вспыхнуло всё тело. Вина навалилась неподъёмным грузом. Стало тяжело дышать. — Что же я натворил… — прошептал Алек в тишине ночи. Никогда ещё он не чувствовал себя такой мразью. Это же был её первый раз… Никто подобного не заслуживает, в том числе и маленькая рыжая девчонка. Его собственный первый опыт был пронизан нежностью и любовью. Алек помнил ту ночь, будто это было вчера. Помнил свой страх и трепет, своё смущение и головокружительное счастье. Не надо быть ясновидящим, чтобы понять, Клэри сейчас испытывает совсем иную гамму чувств. Представив себе их, Алек передёрнул плечами. Он не знал, что делать. У него не было мыслей, как исправить причинённое зло. И это сводило его с ума.

***

Сегодня был воистину странный день. Джон удивлённо наблюдал за Клэри, которая не щадя себя, не фыркая и не жалуясь, выполняла всё, что требовал от неё Джейс. Клэри пугала его. С самого утра она была сама на себя не похожа. Джон и до этого видел, с сестрой что-то происходит, что-то её мучает и гнетёт, но как бы ни пытался узнать причины подавленного состояния Клэри, всё было бесполезно. Она с искусственной улыбкой лишь повторяла, что всё хорошо. Но при всём этом глаза хоть и были в основном грустными и задумчивыми, но всё же порой в них мелькало и множество иных эмоций. Сегодня же взгляд Клэри ужаснул Джона. Яркие зелёные глаза были холодными и пустыми, и она больше не улыбалась. Лишь железная решительность читалась на родном лице. — Что происходит? — в тысячный раз спрашивал Джон. — Расскажи мне, поделись со мной, рыжик. — Ничего не происходит, — ровно отозвалась Клэри. — Просто я наконец поняла, что мне пора повзрослеть. — Ты меня пугаешь, — отозвался он. — Джон, наша жизнь кардинально изменилась. Ничего уже не будет, как прежде. И я решила для себя, что хочу стать той, кем рождена — сумеречной охотницей. Сильной, смелой, умной и уравновешенной. Хочу, чтобы родители гордились мной, когда вернутся. Только вот Джонатан видел, такое поведение лишь следствие. Но в чём причина? Что заставило так измениться его Клэри? До сегодняшнего дня она не проявляла ни малейшего интереса к новой реальности и всеми силами рвалась в прежнюю жизнь. Так что случилось, что заставило её передумать? Ответов не было, и ему оставалось лишь надеяться, что Клэри не наделает фатальных ошибок или решится всё же ему открыться. Сам Джон про себя мог сказать, что он почти счастлив. Его беспокоила судьба родителей. Те раз в два дня присылали сюда письма, где говорили, что всё складывается отлично и скоро они увидятся, но так ли это? Сколько дней они уже там, в этом Идрисе? Что вообще за средневековые порядки? Кто в наш век решает за своих детей, с кем им создавать семью? Только это были мысли парня, привыкшего жить в обычном мире, реалии Сумеречного мира сильно и во многом отличались от привычных. Также поведение и состояние Клэри не давало Джону покоя. Но в остальном… Ему тут нравилось. Всё казалось интересным, поражало воображение. «Все легенды правдивы», — так сказала ему Изабель в самом начале. И это было правдой. Удивительный мир всю его жизнь был скрыт от его глаз. Но главным и самым важным было то, что Джонатан наконец узнал, что скрывала от него Иззи всё это время. И даже пусть не сразу, но понял и принял причины такого поступка. — Я тебя безумно люблю, Джон, — говорила она с улыбкой, — но я не могла сказать, понимаешь? Я боялась тебя потерять, не хотела подвергать риску. Прости. Он простил. Просто потому, что не мог долго злиться на неё. Изабель была его любовью, его счастьем, его одержимостью. Он жил ею, он ею дышал. Джон уже не мог себе представить жизни без этой неё. Даже когда он не подозревал о Сумеречном мире и знал, что любимая многое скрывает от него, был готов закрывать на это глаза, терпеть и ждать, что когда-нибудь она расскажет ему правду. Всё, что угодно, лишь бы она была рядом. И сейчас она была рядом, с сияющими от счастья глазами заверяя его, что теперь их никто и никогда не разлучит. Джон искренне надеялся, что это правда. Возможно, в том, что он так просто и с интересом принял такие глобальные изменения в жизни, заслуга Изабель. Она была его якорем в этой странной, но интересной реальности. Иззи была его стимулом учиться и меняться. Заряжала его верой в себя и желанием стать достойным её. Это было его счастьем. И только отсутствие родителей и проблемы с сестрой омрачали эту идиллию. Однако Джон верил, это временные трудности. Всё будет хорошо. Да и может ли быть иначе, когда каждый день рядом с ним та, которая стала его смыслом жизни?

***

Весь день Алек старался избегать по возможности других охотников. У него не было желания с кем-либо общаться, не хотелось, чтобы кто-то видел его таким разбитым. Он чувствовал себя ничтожеством, подлецом и трусом. Мысли Алека вращались по кругу. Снова и снова, он думал и размышлял, как быть, что сделать, чтобы всё исправить. Стыд и вина выжигали душу. Но прийти к какому-то окончательному решению Алек не мог. И за это ещё сильнее презирал себя. Сейчас, когда Клэри и её брат ушли в город по своим делам, он решился наведаться в тренировочный зал. Бил грушу, не ощущая боли в содранных костяшках пальцев, тренировался до полного изнеможения. И лишь когда ноги стали отказываться держать его, Алек тяжело осел на маты, обхватив голову руками. В таком состоянии и нашла его Изабель. Её сильно беспокоил Алек в последние месяцы. Они всегда были удивительно близки. Разрыв с Магнусом стал тяжёлым ударом для Алека. Но потом ей стало казаться, что кризис миновал. Он даже начал улыбаться. Но вот уже несколько дней брат ходил мрачнее тучи, был раздражённым и постоянно на всех огрызался. Попытки поговорить не приносили результатов, а порой и вовсе приводили к мелким ссорам. Иззи чувствовала, Алеку плохо, но не знала причин. Сегодня он вовсе был похож на тень. Сторонился людей, был молчалив и подавлен, открыто избегая даже её. — Алек, — произнесла Изабель. Вздрогнув от неожиданности, он поднял на неё покрасневшие, больные глаза, в которых плескалось немое отчаяние. Вид Алека напугал Иззи. Да что творится с её любимым старшим братом? — Рассказывай, — тихо произнесла она, усаживаясь рядом. — И даже не думай говорить мне, что всё в порядке. С тобой уже давно какая-то ерунда творится, и я устала гадать, что и как. — Это лишь моё дело, — упрямо поджал Алек губы. — Хватит, — сощурилась Изабель. — У тебя явно какие-то проблемы. Если тебе плевать на себя, то подумай о тех, кто беспокоится о тебе. Вспомни о Джейсе, который сходит с ума от негатива, который получает через вашу связь. Так нельзя, Алек. У любой проблемы есть решение, выхода нет только из гроба. Отвернувшись от сестры, Алек уставился в стену в надежде, что Изабель отстанет. Очень скоро понял, зря надеялся, кому, как не ему, знать, как упряма она может быть. Как бы он ни старался отвязаться от Иззи, она была полна решимости разобраться в ситуации. В итоге Алек не выдержал. — Я облажался, Иззи! — закричал он, потом крик резко сошёл на шёпот — Я такого натворил… И откровения хлынули из Алека неконтролируемым потоком слов. Он говорил и говорил, без утайки и прикрас, а глаза Изабель становились всё больше по мере повествования. Алек вывалил на её голову все свои мысли и чувства. Хотела знать? Пожалуйста! И плевать, что потом, скорее всего, она сочтёт его душевнобольным уродом. — Что?! — полном шоке уставилась на Алека Иззи, когда он дошёл до событий прошлой ночи. — То, — подавленно произнёс Алек. — Я поимел Клэри Фрэй прямо на письменном столе, и было это грубо и грязно. А потом он закончил свой рассказ, поведав Изабель о собственном непростительном поведении и шокирующем открытии, которое сделал, успокоившись. — Я повел себя, как последний урод, — смотря в одну точку произнёс Алек, — и я не знаю, что мне делать и как быть. — Ну и натворили вы делов, ребятки, — подытожила обескураженная Изабель. — Ну, по поводу последних событий, очевидно, что ты просто испугался, Алек. Для тебя это новый и неожиданный опыт. Мне также кажется, ты банально запутался, большой брат. Для начала тебе надо определиться в своём отношении к Клэри. — Да какое тут может быть отношение? — вздохнул Алек. — Я перед ней чудовищно виноват и не знаю, как решиться посмотреть ей в глаза. — Это всё? — выгнула Изабель чёрную бровь. — Да, — пожал он плечами. — Разве? Ты же вроде говорил, что был влюблён в Кайла, — с хитринкой произнесла Иззи. — Вот именно, Кайла. Парня. А Клэри — девушка, — ответил Алек. — И ты не можешь её любить, так? — закончила за него Иззи. — Верно, — кивнул Алек. — Ещё вчера ты был уверен, что не способен захотеть девушку, — продолжала гнуть свою линию Изабель, — а потом переспал с Клэри. — Всё равно, — упрямо нахохлился он. — Алек, кроме тебя, выход из сложившейся ситуации никто не найдёт, — мягко произнесла Иззи. — Да я даже в глаза ей посмотреть не могу, — горько прошептал Алек. — И не нужны ей мои извинения, я это чувствую. — И всё же я бы советовала тебе извиниться, — глядя ему прямо в глаза, произнесла Изабель. — Но для начала разберись в себе. Ты хороший человек. Ты всегда был честным, ответственным и справедливым, подлость не в твоём характере. И всё-таки, тебе так плохо не потому, что ты поступил некрасиво. Тебе больно, потому что ты не так равнодушен к Клэри, как сам себя убеждаешь. Расставь приоритеты, чтобы понять, куда двигаться дальше. Обняв Алека на прощание, Изабель оставила лёгкий поцелуй на его щеке, предоставив ему вариться в собственном соку.

***

Увы, разговор с Изабель не внёс ясности в чувства Алека, но принёс ему некое успокоение. Мысли стали не столь хаотичны. Он понятия не имел, что испытывает к Клэри. Сейчас подавляющими чувствами были: вина, сожаление и жажда всё исправить. Переписываясь с Кай… с Клэри, он был счастлив. Эти разговоры, о чём бы они ни были, дарили ему душевное тепло. Ему было просто хорошо. Ну, а то, что Алек был уверен, будто общается с парнем… Может, и с Клэри ему будет так же комфортно, ведь каждое сообщение было написано её рукой. Тем более, если, как она говорила, всё, кроме имени и пола, было правдой, то у них есть все шансы поладить. Если, конечно, они смогут отпустить обиды прошлого. Алек был готов. Он прекрасно понимал, достучаться до Клэри будет непросто, но он был полон решимости сделать это. Спустя пару часов, когда Джон и Клэри вернулись в Институт, он уже стоял перед её дверью. Чуть помявшись, Алек собрал всю свою волю в кулак и постучал. — Кого я вижу, — мрачно усмехнувшись, произнесла Клэри, открыв дверь, — сам Александр Лайтвуд решил почтить меня визитом. — Клэри, нам нужно поговорить, — решительно выпалил Алек. — Это нужно тебе, — ответила она, — не мне. Мне от тебя ничего не нужно, Лайтвуд. Алек вздрогнул, посмотрев в глаза Клэри. Ни капли тепла или иных чувств, только лютый холод и пустота во взгляде. Даже ненависти или презрения не было. Глаза Клэри походили на две изумрудные льдинки. Они пугали Алека. — Я понимаю, ты злишься, но выслушай… — начал было он. — Нееет, — зло протянула она. — Я тоже просила тебя выслушать меня, ты не захотел. Вот и я не хочу тебя слушать. А также видеть или знать, — в следующий миг что-то кольнуло шею Алека, и, скосив глаза, он увидел в руках Клэри клинок, который она, похоже, стащила из оружейной. — Я говорила тебе, чтобы ты не приближался ко мне, но ты, походу, несколько туповат, потому на первый раз прощаю. Но сделаешь это ещё раз, и клянусь, я убью тебя. После этого дверь перед его носом захлопнулась, но Алек успел увидеть адскую боль в глазах Клэри, которая отозвалась эхом в его душе от осознания, что причиной её страданий является он сам.