Паутина лжи

Слова Алека, которые тот шептал в бреду, против воли отпечатались в мозгу Клэри. Они выворачивали душу, заставляли чувствовать то, что она чувствовать не хотела — надежду. Иррациональную, глупую, но живучую надежду на то, что в их с Алеком истории ещё рано ставить точку. Она обманула его, причинила боль, на что он ответил, ударив во много раз сильнее. Круг из боли, обиды и вражды замкнулся. Они погрязли в этом Аду, мучая друг друга, при этом оба жаждали покоя. Это Клэри поняла совершенно чётко. Когда Алек неожиданно пришёл в себя и продолжил просить разговора, Клэри испугалась. Запаниковала. Бросив ему необдуманное обещание, она убежала с такой скоростью, словно за ней гнались все демоны Ада. И уже два дня Клэри обходила лазарет стороной. Думала. И чем больше она размышляла, тем сильнее убеждалась, пора прекращать этот кошмар. Им правда надо поговорить. Потом. Когда Алек оправится. Возможно, они и не станут парочкой или лучшими друзьями, но хотя бы прекратят мучить друг друга. Наверное. После обеда в комнату Клэри влетел взбудораженный Джон. Казалось, он даже забыл об их конфликте, который тянется уже несколько дней. — Рыжик! — сияя, выкрикнул он. — Через час сюда прибудут родители! Эта новость имела для Клэри оглушительный эффект, мгновенно выведя её из задумчивости. Первых несколько мгновений она осознавала слова Джона, а потом её захлестнула чистая радость. — Правда? — вскочила Клэри на ноги. — Надо подготовиться! Джонатан удивлённо наблюдал за суетящейся сестрой. Давно он уже не видел её такой взбудораженной, с сияющими глазами. Клэри сейчас была такой живой! И он многое бы отдал, чтобы она и дальше оставалась такой. Уже через час Джон и Клэри стояли и ждали своих родителей. Рядом присутствовали главы Института — Роберт и Мариза Лайтвуды, а так же Изабель, которая держала Джона за руку. — Мама! Папа! — радостно закричала Клэри, по очереди обнимая дорогих ей людей. На какой-то миг она забыла обо всех своих проблемах. Клэри радовалась, что хоть что-то в её жизни хорошо. Хотя бы с родителями всё в порядке. Как оказалось, в Идрисе родителям часто приходилось беседовать с Конклавом и своими родными, которых они не видели более двадцати лет. И Джослин, и Валентину было странно встретиться с родителями, которые к этим годам прочно обосновались в Конклаве. Ситуация была более чем странной. С одной стороны, они предали свои семьи и свой народ и должны были отправиться под суд. С другой, от их поступка, кроме их самих и гордости родственников, никто не пострадал. Оттого в Конклаве так долго думали, как поступить с беглыми охотниками. И всё же у Моргенштернов и Фэйрчайлдов, как оказалось, остались какие-то родственные чувства к своим мятежным детям, потому беглой паре даровали помилование. Правда, с одним условием — жить они должны будут в Аликанте. А также Джослин и Валентин должны наконец вступить в брак по законам Сумеречного мира. Понятное дело, друг с другом, никому и в голову не придёт принуждать взрослых людей, у которых уже двое взрослых детей. Изначально Конклав хотел провести скорую церемонию прямо в Аликанте, но пара воспротивилась. Они хотели, чтобы близкие друзья и, конечно же, Джон и Клэри были на их свадьбе. И вот они прибыли в Институт, чтобы пожениться. Им было дано два дня на подготовку к празднику. Ничтожно мало, но это было бесценным даром для тех, кто двадцать с лишним лет мечтал нанести друг другу брачные руны. Эта новость переполошила весь Институт. В жизни Сумеречных охотников очень мало праздников, потому все с большим энтузиазмом приступили к организации торжества. Было даже странно наблюдать, как обычно серьёзные и даже хмурые нефилимы с улыбками на лицах и сияющими глазами украшают Институт. Рассказать родителям о творящемся в жизни кошмаре Клэри не могла, но само их присутствие придавало душевных сил, заряжало энергией. Только сейчас, узнав о судьбе родителей, поняв, что им ничего не грозит, она осознала, как сильно страх за родных давил на психику. Ощущение у Клэри было такое, словно гора с плеч упала. Вечером того же дня Алека выписали из лазарета с предписанием не перенапрягаться. Он и не собирался. Дни в лазарете тянулись долго, и у него было много времени на раздумья. Несмотря на слабость, боль и головокружение, испытываемые Алеком, когда он очнулся, он хорошо помнил Клэри и её слова. Теперь она просто так от него не отвертится. Клэри должна понять, им надо поговорить. Им обоим это нужно. И оказавшись «на воле», Алек был твёрдо намерен добиться своего.

***

Клэри стояла на крыше Института и любовалась на вечерний Нью-Йорк. Она целый день упорно избегала Алека, ловко ускользая у него прямо из-под носа или отговаривалась срочностью дел прямо на бегу. Клэри душевно и морально готовилась поставить точку в противостоянии с Алеком, и сейчас ей казалось, она готова. Людская суета внизу настраивала на умиротворённый лад. Мысли её крутились вокруг Алека и завтрашней свадьбы родителей. Клэри до сих пор не верилось, что для них всё так хорошо сложилось. А ещё ей очень хотелось посмотреть на свадебную церемонию сумеречных охотников. Как и у подавляющего числа девушек, слово «свадьба» ассоциировалось у неё с чем-то безумно красивым и романтичным. Её представления о свадьбах были, как их называют нефилимы, «примитивными», и завтра ей предстояло увидеть собственными глазами, как это происходит в Сумеречном мире. Не белое платье, а золотое, заместо колец руны, да и саму церемонию проводит не святой отец, а безмолвный брат. Всё по-другому, но главное остаётся прежним — церемония предназначена, чтобы объединять любящие сердца, делать двух разных людей единой семьёй. Про то, что даже в этом мире многие браки заключаются из соображений политики или дипломатии, Клэри предпочитала не думать. — Что ты здесь делаешь? — она вздрогнула всем телом, услышав голос Алека. Как она не заметила, что он тут? Так сильно задумалась? Его неожиданное появление вызвало мимолётную вспышку паники. Лишь на несколько мгновений Клэри растерялась, но быстро взяла себя в руки. В конце концов, она сюда именно за этим и пришла — поговорить с Алеком. — Тебя жду, — ответила Клэри, переводя взгляд с Алека на город. — Ты хотел поговорить, и, поразмыслив, я решила, что нам и правда нужно поговорить. Пора завершить эту историю, от которой я уже устала, и ты, наверное, тоже. — Да, ты права, — ответил Алек, становясь рядом с ней. И Алек, и Клэри заготовили множество слов, но сейчас они резко растеряли все мысли. Каждый из них ждал, когда заговорит другой, и в итоге повисла неловкая и неуютная тишина. — Клэри, — наконец решился Алек, — прости меня. Она долго убеждала себя в том, что ей не нужны извинения Алека, они для неё ничего не значат. И всё равно от его слов внутри что-то дрогнуло. Сердце забилось сильнее, в горле возник горький комок. — Расставание с Магнусом стало для меня жестоким ударом, — продолжил тем временем Алек. — Ради того, чтобы быть с ним, я стольким пожертвовал, а счастье оказалось таким коротким. Казалось, вся жизнь утратила смысл. Потом в моей жизни появился Кайл. Знаешь, это не в моей натуре — доверять незнакомым людям. А Кайлу довериться захотелось почти сразу. Наваждение какое-то. Я писал слова, рассказывал ему вещи, о который не знал никто из моих близких. Максимально открылся. Переписка с Кайлом стала моим персональным безумием. Я радовался, тосковал, злился, любил. Эмоций и чувств было невообразимо много. Я жил от переписки до переписки. А когда узнал, что никакого Кайла никогда не было… Чёрт, да мне показалось, что мир рухнул. Я возненавидел тебя за этот обман. Я чувствовал себя использованным, преданным, униженным. Много раз воображал, как ты веселилась, читая мои откровения. Было чертовски больно. И я эгоистично лелеял эту боль и обиду, не желая давать тебе и шанса объясниться. Только всё это не давало мне права так поступать с тобой. Клэри вперила немигающий взгляд в пространство. Перед глазами начала появляться мутная пелена слёз. Слова Алека бередили душу, заставляя переживать заново всё, как хорошее, так и плохое. — Наверное, тебя мало утешит, если я скажу, что не хотел всего этого? — произнёс Алек после недолгой паузы. — Но это правда. У меня нет объяснений, как это случилось. На какое-то время я словно лишился рассудка. А когда всё закончилось, испугался. Пришёл в ужас. И не нашёл ничего лучше, чем переложить ответственность за случившееся на чужие плечи. Лишь спустя несколько часов я осознал, что натворил. Клэри, я никогда не чувствовал себя такой мразью, как после того вечера. Никогда и ни перед кем я не ощущал такой вины и стыда. Прости меня. Если сможешь. Стало ли Алеку легче? Он не знал. Но так или иначе, он должен был сказать всё это. И сейчас, затаив дыхание, он ждал ответа Клэри. — Ты испугался? — неожиданно спросила она. — Безумно, — кивнул Алек, так и не набравшись смелости посмотреть на Клэри. — Я никогда настолько не терял контроль. Никогда не был с девушкой. Всё это… слишком ново. Просто дико. Но это не оправдание моему поступку. Странно, но сейчас Клэри испытывала лёгкость, о которой мечтала уже не первую неделю. По щекам катились слёзы, но былой тяжести в душе не было. Нет, она не ощущала всепоглощающего счастья. Просто на душе стало не так мрачно. — И ты, прости, Алек, — ответила Клэри. — Я правду тебе говорила, вся эта история началась очень глупо. Подруге нужно было написать доклад о представителях секс-меньшинств, и она подбила меня на этот идиотизм. Но потом… Знаешь, я и не думала, что могу так привязаться к человеку, всего лишь переписываясь с ним в сети. С каждым днём ты становился мне всё дороже, а осознание недопустимости собственных действий всё тяжелее. Врать становилось всё невыносимее, но сказать правду было слишком страшно. Я уже поняла, насколько ты категоричен, и, если бы я сказала всё, как есть, ты бы поставил точку в нашем общении. Попав в Институт, я поняла, что теперь точно не смогу признаться, надо прекратить нашу переписку. Но тянула и… дотянулась. Я не хотела, чтобы так вышло. Я лгала лишь потому, что умудрилась привязаться к человеку, с которым чатилась в сети, слишком сильно. И я действительно писала тебе правду, когда мы говорили о жизни, взглядах, мечтах. Всё, кроме имени и пола, было правдой, Алек. Я чувствовала себя виноватой, мне хотелось получить прощение или хотя бы выговориться, и я, как идиотка, преследовала тебя. А потом случилось это… Тогда я решила, что хватит, больше я никогда не буду слабой, и делала для этого всё возможное, до момента, как тебя ранил демон… Ты бредил, а я, слушая тебя, поняла, нам пора поставить точку в этой истории. Поговорить. Потому что так мы только мучаем друг друга. Откровения Клэри поразили Алека. Он не ожидал услышать в ответ на свои признания, такие слова. Она права, они только мучили друг друга. Из-за страха, глупых обид, излишней гордыни они мотали друг другу душу. — М-да, — выдохнул Алек, — как-то всё слишком драматично у нас вышло. — И не говори, — усмехнулась Клэри. — Ну что, мир? — Я тебе так кое-чего и не сказал, — улыбнулся Алек. — Я так злился на тебя за этот обман с Кайлом, потому что… потому что я очень тосковал по своему виртуальному парню. — Алек… — выдохнула Клэри потрясённо. — Подожди, — вскинул он руки, призывая к молчанию. — Мне понадобилось много времени, чтобы уложить в своей голове, что ты и Кайл — один человек. И сейчас, я… Чёрт, что же так сложно-то? — пробормотал Алек, нервно взъерошивая волосы. — Клэри, когда мы общались в интернете, нам было хорошо. И я подумал, что в реальности будет не хуже. Мне не хватает тебя. И не важно, как тебя зовут и какого ты пола, я хочу быть с тобой. Сам не верю, что говорю это… Клэри, будь моей девушкой. От волнения сердце Алека колотилось где-то в горле. Две с лишним недели назад, когда он явился на порог Клэри с подобным предложением, Алек совсем не был уверен в своём решении. Это скорее было помесью чувства вины и жаждой исправить причинённое зло. Он привык нести ответственность за свои поступки. Он переспал с девушкой, а потом обидел её. И временное помутнение рассудка — не оправдание. Значит, он должен сделать всё, чтобы Клэри его простила и по-возможности была счастлива. Алек был готов стать ей парнем, другом, да хоть кем. Был готов на всё, лишь бы избавиться от кошмарных мук совести, которая сводила его с ума. Но за эти две недели, полные душевной муки, он на многое посмотрел иначе. У него было много времени, чтобы подумать и понять, чего он хочет. А хотел Алек, чтобы человек, который одними лишь сообщениями делал его счастливым, был рядом. Долгие часы, когда оставался в одиночестве, Алек вспоминал каждую фразу, каждое слово, которое ему сказала Клэри в интернете. И тоска сжимала сердце ледяными тисками. Было невыносимо от осознания, что пойдя на поводу у глупой обиды, он сам всё разрушил. Да, Клэри поступила мерзко, обманув его, но его собственное поведение, вообще не укладывалось ни в какие рамки. Мужчины так себя не ведут. И по новой запускался круг стыда, боли и самобичевания. Постепенно, Алек осознал, что хочет, чтобы Клэри была рядом. Это стало для него неожиданным откровением. Нет, Алек не мог сказать, что любит её, но она была ему нужна. Эта девушка вызывала у него слишком сложную гамму чувств, и он далеко не все из них понимал. — Лайтвуд, ты в своём уме? — потрясённо уставилась на него Клэри. — Не мне тебе напоминать, что ты, вроде как, гей. В ответ Алек выразительно изогнул бровь и посмотрел на Клэри таким взглядом, что невольно вся кровь бросилась ей в лицо. Конечно, после случившегося между ними вешать на него подобные ярлыки было глупо. Хотела ли она быть с Алеком? Безумно. Ещё со времён переписки в интернете она бредила им. Но стоит ли ей так рисковать? Не разобьёт ли он ей сердце? Клэри ведь обещала себе больше не идти на поводу глупых чувств, правда ситуация тогда была совсем иная. С другой стороны, если откажется, будет жалеть всю жизнь. Размышлять, а что было бы, решись она рискнуть? — Алек, это чистой воды сумасшествие, — вздохнула Клэри. — Тебе не кажется, что мы с тобой оба давно безумны? — широко и открыто улыбнулся он, а потом серьёзно, но с теплотой во взгляде продолжил. — Клэри, я не прошу тебя ложиться со мной в постель. Переписка перепиской, и даже тот эпизод не в счёт, мы пока ещё не столь близки. Я прошу тебя попробовать. Дать шанс мне и себе, нам с тобой. Они смотрели друг другу в глаза. Алек любовался двумя искрящимися изумрудами глаз Клэри. Сейчас они были такими живыми, невыносимо притягательными. Клэри же зачарованно смотрела в голубые, как небо, глаза. Она и не подозревала, что они могут быть такими теплыми, такими ласковыми. — Обещай, что я об этом не пожалею, — произнесла Клэри. — Я не могу знать будущего, — чуть улыбнувшись, отозвался Алек. — Тогда обещай, что если поймёшь, что тебе всё это не нужно, не унизишь меня ложью, — прошептала Клэри. — Обещаю, — серьёзно отозвался Алек. — И взамен прошу того же. — И я тебе обещаю, — клятвенно ответила Клэри. Алек осторожно привлёк её к себе и обнял. Уткнувшись в его грудь, Клэри с наслаждением вдыхала свежий аромат одеколона Алека, смешанный с неповторимым запахом мужского тела. Возможно, она безумна, но Клэри не хотела отказываться от Алека. Есть все шансы, что она пожалеет об этом, но, как говорится, лучше сделать и пожалеть, чем всю жизнь сожалеть об упущенных возможностях. Прижимая к себе маленькую, хрупкую рыжую девушку, Алек испытывал небывалый покой. Ему было несомненно приятно обнимать Клэри. Так тепло и уютно, ни грамма протеста в душе, как это бывало раньше, когда он пробовал побороть свою природу. Эти объятия, эта девушка в его руках — всё это казалось таким правильным. Самым правильным из того, что только было в его дурацкой жизни.