Паутина лжи

Нападение на Нью-Йоркский Институт всколыхнуло весь Сумеречный мир. Много сумеречных охотников погибло в тот день. Патрульные, находившиеся на дежурстве, гости, которые пришли на свадьбу. Главы Института Мариза и Роберт получили сильные ранения, потому лично мадам Инквизитор прибыла из Аликанте, чтобы расследовать это вопиющее преступление. Все без исключения были потрясены воскрешением Люциана Греймарка из мёртвых. Именно он оказался повинен в огромном количестве смертей. Всему виной его одержимость Джослин Фэйрчайл, которую он убил прямо у алтаря, после чего скрылся в неизвестном направлении. Валентин Моргенштерн в тот день получил серьёзные ранения, но они не были смертельны. Только вот он, увидев смерть любимой, словно утратил волю к жизни. Ему запретили говорить, горло было сильно повреждено, да он и не стремился. Валентин вообще не хотел с кем-либо контактировать. Даже с собственными детьми. Изабель, Джонатан, Джейс и Алек, — все получили мелкие, но незначительные ранения, которые не требовали госпитализации. Клэри повезло меньше. У неё оказался повреждён позвоночник. К счастью, руны и магия были способны справиться с этим, но ей предстояло провести несколько дней в лазарете. Всё высшее общество Аликанте было возмущено случившимся. Члены многих именитых семей погибли в день нападения, многие были ранены. И они требовали найти Греймарка, жаждали его крови. Инквизитор, которая взяла дело в свои руки, рвала и метала. Одно было ясно — в их ряды затесался предатель. Нежить попасть на территорию Института могла только по приглашению. Но кто он? Все нефилимы, которые охраняли периметр Института, были жестоко убиты, а записи с камер наблюдения стёрты. Имоджен опрашивала всех, без каких-либо исключений, делая и без того подавленную и напряжённую обстановку в Институте совсем невыносимой. Только вот предателя вычислить никак не удавалось. Возможно, он погиб в той бойне. И не было никаких следов Люциана Греймарка. Эдуард, лидер Нью-Йоркской стаи оборотней, клялся, они тут не при чем, и это подтверждало множество камер видеонаблюдения, установленных по всему городу.

***

Алек старался лишний раз не попадаться на глаза бабке Джейса. До истории с Магнусом родители прочили ему место главы Института, но изменили своё мнение, узнав о личных предпочтениях Алека. Он стал рядовым сумеречным охотником. Конечно, это было обидно, но родители теперь делали ставку на младшего сына — Макса, собираясь ему передать пост, как только он вырастет. Имоджен была, походу, не в курсе событий и продолжала доставать Алека, думая, что он знает, чем и как живёт Институт. Длился этот кошмар сутки, пока в себя не пришла Мариза Лайтвуд и не объяснила властолюбивой гарпии, что к чему. Но всё равно Алек предпочитал избегать эту женщину. Она ему не нравилась. И как она может быть родственницей его парабатая? Они с Джейсом совсем разные. Нет в мире таких слов, чтобы описать облегчение Алека, когда он понял, что все его самые дорогие люди живы и им ничего не угрожает. Увы, подобного нельзя было сказать о семье Моргенштерн. Валентин замкнулся в себе после смерти жены, а Джон и Клэри, по сути, сейчас лишились обоих родителей. И если Джон ещё хоть как-то справлялся, ему в этом сильно помогала Изабель, которая буквально не отходила от него, то Клэри словно потухла. Рыжие волосы казались не такими яркими, а зелёные глаза утратили внутренний свет и стали тусклыми. Клэрт общалась с братом, если тот приходил, пыталась достучаться до отца, и каждый раз это заканчивалось слезами. Алек пытался поддержать Клэри, но она почти не говорила с ним, с головой погрузившись в своё горе. Между ними не было той крепкой связи, которая была между Джонатаном и Изабель и помогала ему держаться. Их с Клэри прошлое было слишком неоднозначным. Казалось бы, они уже давно знакомы. В интернете. Там они делились с друг другом мечтами и тайнами, самыми смелыми откровениями. Но то были Алек Лайтвуд и Кайл Эванс, а в истории Алека Лайтвуда и Клэри Фрэй было больше обид, боли и непонимания. Да, ог понял, что хочет, чтобы Клэрт была в его жизни. Алек верил, как только первая неловкость уйдёт, а обиды окончательно забудутся, вернётся то душевное тепло, которое было при общении с ней. Сейчас они были знакомыми незнакомцами. Двумя людьми, которые знали друг о друге очень личные и порой неприличные вещи, но вместе с тем пока были чужими. И потому Алек не знал, как утешить Клэрт, а она не искала у него утешения. Алек тискренне переживал за неё, и его злила собственная беспомощность. Он не знал, как ей помочь. К стыду Алека, была и ещё одна причина, почему он не часто посещал лазарет. Ввиду последних событий и того, что в результате атаки оборотней под началом мятежника Люциана многие нефилимы получили очень серьёзные ранения, в Институт вызвали нескольких сильных магов, в числе которых был Магнус Бейн. Встречаться с бывшим возлюбленным Алек не хотел. Он так и не смог понять причин, по которым Магнус его бросил, а оттого не мог принять и простить ему этого. Воспоминания о бывшем любовнике по-прежнему вызывали тоску. Потому он малодушно избегал Магнуса. Однако у судьбы были иные планы, и Алек столкнулся с ним прямо нос к носу. — Александр, — улыбнулся Магнус вполне искренне, — рад видеть тебя в добром здравии. — Спасибо, — хмуро кивнул Алек. Окинув бывшего парня взглядом, Магнус ощутил укол сожаления в душе из-за их расставания. Сейчас при виде Алека его сердце не начинало биться, как сумасшедшее, но он не мог отрицать, что Алек преступно хорош собой. Магнус любил красивых людей. Все его женщины и мужчины были привлекательны. И Александр не исключение. И всё же это не повод морочить ему голову. Он правильно сделал, поставив точку в их отношениях. К сожалению, судя по взгляду, Алек хоть и смирился с его решением, но не принял его. В холодных голубых глазах виднелось раздражение и обида с отголосками боли. — Меня пригласили сюда помочь раненым, — произнёс Магнус, ощутив, что пауза затягивается и становится неловкой. — Я в курсе, — кивнул Алек и направился прочь. По всей логике, он должен молчать, не бередить прошлое, но взгляд Алека совсем не понравился Магнусу. — Александр! — окликнул он. Обернувшись, Алек вопросительно выгнул смоляную бровь. Такой знакомый до боли жест. Он часто так делал. — Нам нужно поговорить, — произнёс Магнус. — Разве? — протянул Алек. — Да, — кивнул Магнус. — Александр, ты должен понять, тогда, несколько месяцев назад, когда я сказал, что нам нужно расстаться, я желал тебе счастья. — Должен понять? — прищурившись, произнёс он. — Я ничего тебе не должен, Магнус. Ты просто заявил, что больше не любишь меня, и выставил за дверь. — Да, нам явно надо поговорить и объясниться, — нахмурился Магнус. Сжав губы, Алек отвёл глаза, неожиданно поняв, что не хочет больше никаких объяснений. Он столько раз задавался бесконечным количеством «почему?», «что он сделал не так?» и «что с ним не так?», а сейчас осознал, что больше не хочет знать ответов на эти вопросы. — Магнус, я не хочу ничего выяснять, — ровно отозвался Алек, глядя прямо ему в глаза. — Несколько месяцев назад я этого жаждал, как ничего другого, а сейчас… Мне стало всё равно. Наши отношения закончились, пути разошлись. У каждого из нас своя жизнь. Нечего обсуждать. Конец истории. Алек говорил спокойно, в голубых глазах тоже образовался полный штиль. Магнус понял, ему и правда не нужны объяснения. — Что же, надеюсь, ты найдёшь своё счастье, Александр, — мягко улыбнулся Магнус. — И ты будь счастлив, — вполне искренне пожелал Алек. После он неспешным шагом направился прочь. Странная штука — жизнь, он так боялся этой встречи и так хотел узнать причины, по которым его бросили, а когда всё случилось, понял, что ему это больше не нужно. На душе стало значительно легче. Алек неожиданно осознал, он готов двигаться дальше. Магнус и всё, с ним связанное, остались в прошлом. И сейчас, смотря в глаза бывшему возлюбленному, Алек не чувствовал былого смятения. Сердце билось ровно, не было ни боли, ни тоски, ни желания обнять и поцеловать. Ничего. Он свободен от Магнуса и разрушительных чувств к нему.

***

— Папа, пожалуйста, — шептала Клэри, чувствуя, как опять глаза наполняются слезами, — не замыкайся в себе. Ты нужен мне, ты нужен Джону. В ответ Валентин лишь продолжал смотреть в одну точку. В его душе образовалась пустота, которая поглощала все его чувства, отбирала волю к жизни. Джослин была всем его миром, а теперь её нет. Зачем ему жить? Ради детей? Они взрослые, они смогут и без него. Потому он сдался на волю апатии и безразличию, которые убивали его. Видя, что отец по-прежнему никак не реагирует и не стремится к борьбе, Клэри всхлипнула. Её жизнь превратилась в череду разочарований, боли и потерь. Она уже лишилась матери, теперь стремительно теряет отца. Клэри не хотела с этим мириться. Она не может потерять и его. И потому она постоянно разговаривала с ним, просила, умоляла его бороться, но пока безрезультатно. За всю свою жизнь Клэри не плакала столько, сколько за последние дни. От одной мысли, что мамы больше нет, что она больше никогда не обнимет, не выслушает, не поругает, хотелось выть и лезть на стены. Не будет семейных вечеров и семейных посиделок. Их семьи больше нет. Эти мысли сводили с ума. Порой Клэри казалось, что она находится на грани сумасшествия. Вся её жизнь перевернулась с ног на голову, она утратила все ориентиры и не знала, за что зацепиться, чтобы не утонуть в этом океане отчаяния. У неё никого не осталось. Она была одна. Совсем-совсем одна. Отец сдался и не желал жить дальше. Джон искал утешение в объятиях Изабель. Саймон и Стейси… Она не могла сказать им и половины правды. Алек так и не успел стать ей парнем, человеком, в котором можно было бы поискать опору. Неприкаянным призраком Клэри бродила по Институту. Стараниями магов её травмы исцелили и уже спустя трое суток выписали из лазарета. И сразу её поджидал новый удар — церемония прощания с погибшими была день назад. Ей никто не сказал об этом, пока она лежала в лазарете. Ей не дали попрощаться с матерью! Ни Джон, ни Алек, никто не сказал ей об этом, это стало ещё одной причиной, почему Клэри не хотела общаться с ними. Ей казалось, её предали. Ища уединения, она забралась на чердак одной из башен Института и укрылась в густой ночной тени. Равнодушным взглядом смотрела вперёд, в голове даже мыслей не было. Пустота. У неё не осталось сил. Хотелось исчезнуть, раствориться, не быть. Не чувствовать и не знать всего, что её окружает. — И давно ты тут сидишь? — услышала Клэри голос Алека, который беззвучной тенью скользнул к ней и уселся рядом. После недолгих размышлений Алек решился ещё раз попытать счастья в разговоре с Клэри. Ему оставалось только догадываться, что она чувствует, он чуть ли не физически ощущал, как ей плохо. В груди зудела, не давая покоя, жгучая потребность сделать хоть что-то для Клэри. Как-то облегчить её боль. Только вот Алек совсем не был уверен, что она пожелает с ним говорить. После того, как сегодня ей сообщили, что её мать похоронили вчера, Клэри не сказала ни слова ни ему, ни своему брату. Только посмотрела так, что Алек почувствовал себя подонком. Она смотрела на них с болью, как на предателей. — Тебе какое дело? — апатично отозвалась Клэри. — Ты не должна проходить через это одна, — произнёс Алек. — Мы беспокоимся за тебя. — Мы? — отозвалась Клэри. — Кто «мы»? — Твой брат, Изабель, мои родители… — начал говорить Алек, но его прервал какой-то истеричный, отчаянный смех. — Твои родители, для которых я чужой человек? Изабель, с которой я с самого начала не особенно лажу? Серьёзно? — быстро, сквозь нервный смех произнесла Клэри. — Джон? Да он целиком и полностью принадлежит твоей сестре. Такое чувство, что ему просто плевать на всё остальное. — Ты не права, — покачал Алек головой. — Каждый переживает горе по-разному. — Ну да, — с ощутимым ядом в голосе отозвалась Клэри. — И он ищет утешение в объятиях твоей сестры, наплевав на отца и меня. Сколько раз за это время он наведался в лазарет, Алек? Я тебе скажу — три. Всего три грёбаных раза по пять минут за все эти дни. Лишь раз он подошёл к отцу. Так что не надо мне говорить о том, как беспокоится Джон. — И всё равно, он твоя семья, Клэри, — настаивал Алек. — Нет больше никакой семьи, Алек, — горько ответила она. — Есть отец, который даже за свою жизнь бороться не желает. Есть Джонатан, которому проще на всё наплевать, которого интересует только его девушка, и есть я… А у меня нет никого. Я совсем одна… Последние слова Клэри едва слышно прошептала. У Алека сердце сжалось от безнадёжной тоски в её голосе. Не особо думая, что делает, он привлёк Клэри к своей груди и крепко обнял, чувствуя как её бьёт мелкая дрожь. — У тебя есть я, — тихо, куда-то в макушку девушки произнёс Алек. — Нет, Алек, — выдохнула Клэри. — Мы чужие друг другу. Что было между нами? Нелепая переписка и более двух недель вражды, стоило нам встретиться лично. Этого недостаточно, чтобы говорить: «Я с тобой». Несмотря на все откровения в интернете, мы друг друга не знаем. — А что нам мешает это сделать, узнать друг друга? — произнёс Алек, чуть отстраняясь и проклиная темноту, которая мешала заглянуть ей в глаза. — Клэри, мне остаётся только предполагать, каково тебе сейчас. Я верю, что ты сильная и сама в состоянии справиться со своим горем, но всё же попрошу тебя этого не делать. Нет ничего зазорного, когда сильный человек нуждается в помощи. Позволь мне помочь тебе пережить всё это. Позволь быть рядом. Тебе, несомненно, хочется сейчас меня послать, оттолкнуть как можно дальше, но не нужно. Мы со всем справимся. Вместе. Монолог Алека что-то затронул в душе Клэри. За эти дни она так устала от отчаяния, боли, пустоты и одиночества. Смерть матери разбила её на осколки, а нежелание отца бороться за жизнь лишило надежды. Клэри так ждала помощи Джона, только тот предпочитал быть с Изабель, забываться в её обществе. Остальных, включая Алека, кто пытался с ней говорить, она отталкивала, отгораживалась от них, не желая контактировать. Но, может, ей стоит попытаться и принять руку, которую протягивает ей Алек? Вдруг этот парень, который столько времени был центром её мира и мыслей, сможет стать тем якорем, который не даст ей захлебнуться в своём горе? Может, он станет путеводной звездой, которая выведет её на свет из мрака, окружающего Клэри сейчас? Находясь в объятиях Алека, вдыхая его неповторимый аромат, Клэри остро, как никогда, ощутила, что ей нужен кто-то, на кого можно опереться. С кем можно поговорить и кому можно поплакаться. Кто поддержит и придаст моральных сил. Алек мог стать этим человеком, она это знала. Потому лишь сильнее прижалась к крепкому телу, наконец-то обнимая Алека в ответ.