Паутина лжи

Имоджен в немом шоке уставилась на внука, единственного живого родственника, оставшегося у неё на этом свете. Он был так похож на Стивена! Это одновременно и радовало, и вызывало жгучую боль в её душе. Сколько бы ни прошло времени, Иможден не могла смириться со смертью сына. Джейсу было семь месяцев отроду, когда семейная чета Эрондейл наконец решилась нанести визит своим друзьям. С сыном они оставили аж двух высококвалифицированных нянек. Кто же знал, что это был последний раз, когда родители и ребёнок видят друг друга. Смерть Стивена и Селин была нелепым, трагическим стечением обстоятельств. Когда они возвращались домой, пьяный водитель на немыслимой скорости врезался в их автомобиль. Они оба погибли на месте. Для госпожи Инквизитора известие о гибели сына стало сильнейшим ударом. Личным концом света. Она обожала Стивена, да и невестка ей нравилась. И, наверное, она бы не справилась с потерей, если бы сквозь адскую боль, пусть не сразу, но к ней пришло понимание, в мире есть человек, которому она нужна. Её внук. Она оформила опеку над мальчиком. Но скоро пришло понимание, что воспитание ребёнка и пост Инквизитора — понятия взаимоисключающие. Имоджен любила Джейса всем сердцем, но у неё не было моральных сил растить его. Работа помогала забыться, а воспитание малыша, напротив, бередило душевные раны. Тогда-то и пришли на помощь Лайтвуды, лучшие друзья её сына и невестки. У них у самих недавно родился сын, но они с радостью взяли на себя ответственность за Джейса. В конечном итоге, он вполне заслуженно считает их своей семьёй. От маленького Джейса никогда не скрывали правды, он знал, что Лайтвуды ему не родные, но сам считал иначе. Знал он и об Имоджен, с которой отношения у него сложились довольно неплохие. Пусть и сдержанно, не позволяя себе показывать истинные чувства, но она любила внука, потому и закрывала глаза на многие его шалости. А также всегда старалась поддерживать семью Лайтвуд, ведь она перед ними в неоплатном долгу, сколько бы раз её ни заверяли, что это не так. Но то, что сказал Джейс сейчас, отказывалось укладываться в её голове. Имоджен знала, несмотря на непростой нрав, он один из лучших охотников современности, и со временем, как думала госпожа Инквизитор, он достигнет небывалых высот в карьере и найдёт себе достойную спутницу жизни. А тут такое… Примитивная. Восхождение. Ангел! Как такое могло произойти? — Джейс, я боюсь, ты плохо понимаешь, о чём говоришь, — наконец собралась с мыслями Имоджен. Тут она бесконечно ошибалась, Джейс отлично понимал всё сказанное. С той ночи, когда Стейси узнала о Сумеречном мире, прошло более трёх недель. Незаметно пролетели Рождество и Новый Год, нефилимы не привыкли праздновать праздники примитивных. И если бы не Стейси, Джейс бы, наверное, как обычно и не обратил на них особого внимания. Вопреки его страхам, после нескольких дней убивающего молчания Стейси позвонила ему сама. На ту встречу Джейс шёл, как на суд в качестве подсудимого. Ему было страшно, как никогда в жизни. Он не хотел её терять. Все эти дни он буквально сходил с ума. Стейси сказала, что она не готова потерять его, и если это означает принять новую, пугающую реальность, значит, так тому и быть. И пусть для неё это тяжело, ей страшно, но она справится. Должна справиться. Джейс в свою очередь пообещал быть рядом. И осознав, что Стейси не собирается отказываться от него, Джейс испытал истинное счастье. Всё свободное время они проводили вместе. Им было, что обсудить. Джейс рассказывал Стейси о Сумеречном мире, себе и своём окружении без лжи и утайки. Когда они уставали от обсуждения сверхъестественных явлений, то просто наслаждались друг другом. Это было почти счастье. Потому как над этой идиллией грозовой тучей висел запрет на отношения между нефилимами и примитивными. Даже рассказывать Стейси о том, кто он, Джейс не имел права. И потому он напряжённо думал, как быть. Искал выход из положения. А вариантов было немного: или он уходит в мир примитивных, или Стейси рискует пройти Восхождение и стать сумеречной. Не желая лгать и мучить себя и Стейси вопросом «что будет дальше?», Джейс рассказал ей всё. К его удивлению, Стейси твёрдо заявила, что не хочет лишать его львиной части его души. Она быстро поняла, что значит для него быть сумеречным охотником, как он любит семью, что такое лишиться парабатая. Ей терять было особо нечего. Она жила с теткой и сводной сестрой. Да, её любили, но всё равно Стейси чувствовала себя лишней. Колледж и профессию, на которую учится, Стейси никогда не жаловала, это лишь необходимость, чтобы как-то выживать дальше. Жаль только Саймона было терять. Его девушка была в ужасе от самой мысли о том, что в мире полно разных мифических тварей, да и Саймон так и не смог принять такой правды. Они вместе, держась за руки, заявили, что желают всё забыть. Клэри и её парень, Алек, отвели их к магу, после они не помнили ничего из случившегося той роковой ночью. Это был их выбор, их право жить, как хочется, не боясь теней за углом. Стейси успокаивала себя мыслью, что Саймон не пропадёт, изредка можно будет видеться, да и Клэри будет рядом. Джейс максимально доступно объяснил ей, как изменится жизнь, рассказал про риски. Правда, никто из них всерьёз не верил, что она не сможет пройти Восхождение. Не может быть судьба настолько жестока. Они оба верили, что встретились затем, чтобы провести с друг другом всю жизнь. И вот, Джейс наконец решился на разговор с бабушкой. У этой женщины огромная власть, и если кто и сможет добиться разрешения на подобную авантюру, то только она. Увы, рада госпожа Инквизитор явно не была. Она рассчитывала свести его с дочкой какой-нибудь именитой семьи. Плевать. Это его жизнь, и ему решать с кем её прожить. — Я отлично понимаю, что говорю, — ровно отозвался Джейс, глядя родственнице прямо в глаза. — Я люблю Стейси и не оставлю её из-за глупых запретов. Тут только два выхода: или снять с меня руны и позволить покинуть Сумеречный мир, или позволить Стейси стать его частью. — Джейс, одумайся, — взмолилась Имоджен. — Ты ещё молод. Ещё сто раз можешь разлюбить и влюбиться снова. Зачем коверкать жизнь одному из вас? — Потому что по отдельности нас не существует, — отозвался он максимально серьёзно. — Я это знаю, и всё тут. Имоджен смотрела в разноцветные глаза единственного внука и видела там только стальную решимость. Джейс уже всё решил, и переубедить его невозможно. И если Совет решит отказать его девушке в Восхождении, то он правда откажется от жизни сумеречного охотника и уйдёт следом за ней. Имоджен отлично понимала, что не переживёт, если потеряет ещё и его. Значит, нужно приложить все силы, чтобы это безумие одобрили. Она оказалась расстроена выбором внука, но готова смириться с ним, лишь бы он жил и она могла в любой момент узнать, как он и что с ним. Потому, после ещё нескольких бесполезных попыток отговорить Джейса Имоджен сдалась. — Я сделаю всё, что в моих силах, но не могу ничего обещать. Надеюсь, ты это понимаешь, — грустно и устало произнесла она. — Понимаю, — кивнул Джейс, а потом тепло улыбнулся. — Спасибо… бабушка. Он уже вышел, а Имоджен продолжала сидеть и глупо улыбаться. За все годы Джейс впервые так открыто признал их родство. И она была до глупого счастлива.

***

Он еле поспевал за изменениями в собственной жизни, но всё же был счастлив. Ещё несколько месяцев назад Джон не подозревал о том, как всё вокруг него изменится. Да он даже Изабель не знал. А сейчас он женат на девушке своей мечты, скоро станет отцом. Родители Иззи не особенно были рады их свадьбе. Искали дочери кандидата более родовитого. Что же, не особенно приятно, но как есть. Сейчас Джону оставалось только сделать всё возможное, чтобы доказать, что он достоин Изабель. И он не Джонатан Моргенштерн, если не сделает этого. Семейная жизнь оказалась удивительно привлекательной. Они с Иззи стали ещё больше времени проводить вместе. Переселились жить в одну комнату. Мечты Джона стремительно воплощались в жизнь. Даже за Клэри он последнее время был почти спокоен. Джон, конечно, доподлинно не знал что творится в её жизни, но выглядела она счастливой. Проводила львиную долю времени с Алеком. Они постоянно о чём-то тихо переговаривались, много смеялись и выглядели довольными жизнью. Пусть Джонатан и не был на все сто уверен в отношениях Клэри, точнее, в её парне, но был вынужден признать, вместе они смотрелись превосходно, буквально светились. И пока он решил наблюдать, не вмешиваться, кто знает, вдруг и получится что из этого? И только отец взывал у него уйму беспокойства. Душа Джона по-прежнему болела, когда он вспоминал о матери. Он сомневался, что эта боль хоть когда-то уйдёт. И всё же старался жить дальше. Ему было ради кого и чего стремиться вперёд. Чего нельзя было сказать о Валентине Моргенштерне. Он помешался на идее найти и уничтожить своего врага. Конечно, и сам Джонатан хотел, чтобы этого Люциана поймали и максимально строго наказали, но он не хотел рисковать своей семьёй, не желал ради этого умирать. Отцу же было всё равно. День и ночь он посвящал поискам отступника. Конечно, за ним присматривали. И всё равно Джон боялся, что однажды настанет момент, когда ему придётся отправиться за отцом, рискуя всем, что приобрёл.

***

— Вот ты где! — на кухню, сияя от уха до уха, забежала Клэри. Поцеловав Алека в щёку, она уселась напротив. У неё было превосходное настроение. Пусть ей и твердили все вокруг, что она сумеречная охотница и надо постепенно отвыкать от примитивного мира, Клэри этого не хотела. Она любила те простые радости, которые большинство нефилимов вовсе не считали достойными внимания. Сегодня она встретилась со Стейси и их общими знакомыми. Все девушки, так было изначально задумано. Исключительно девичьи посиделки. Как бы она ни любила Алека, но иногда поболтать с девчонками — именно то, что надо. — Ты вернулась, — тепло улыбнулся Алек, делая глоток чая с мятой. — Чаю? Или покушать? — Нет, спасибо, — ответила Клэри. — Мне и так неделю сгонять всё съеденное сегодня. — Да брось, — хмыкнул Алек. — Я бы тебя ещё и откормил немного. — Иди ты, — хихикнула Клэри. — Что нового произошло, пока меня не было? — Да ничего особенного. Только если Изабель в очередной раз испытывала на прочность нервы твоего брата, — отозвался Алек. — Мне его даже жаль. У Иззи и так характер не каждый выдержит, а последнее время он стал ещё хуже. Хотя, я рад, что есть Джонатан, иначе всё это терпеть пришлось бы мне. — Она беременна, чего вы ждали? — вскинула брови Клэри. — Да ничего, — пожал плечами Алек. — Значит, хорошо погуляли? — Супер, — просияла она. — Правда, Стейси сбежала ещё до конца посиделок. — То-то Джейс тоже слинял из Института, — ухмыльнулся Алек. — Кто бы мог подумать, Стейси и Джейс, — задумчиво протянула Клэри. — А то, что скоро она, возможно, станет сумеречной, и вовсе как-то странно. Ты думаешь, это хорошая идея и всё получится? Клэри беспокоилась за подругу. Она уже успела прочитать о процессе превращения примитивных в нефилимов и знала, что далеко не все выживают после этого. Потому сомневалась, стоит ли так рисковать? Алек видел беспокойство в изумрудных глазах. Он не мог знать будущего и всем сердцем хотел, чтобы всё завершилось хорошо, иначе Джейс не вынесет потери любимой. Да и Клэри будет плохо. Всё, что он мог сделать сейчас, это постараться успокоить Клэри. — Всё будет хорошо. Главное в это верить. Ещё немного посидев на кухне, они направилась наверх в комнату Клэри. Там Алек и Клэри, расположившись на её большой кровати, включили фильм на ноутбуке. Это была комедия. Они хохотали до слёз. Им был легко и хорошо с друг другом. Это был далеко не первый такой вечер. Они часто смотрели кино или гуляли по вечернему Нью-Йорку и говорили обо всем на свете. За последние три недели Алек и Клэри очень сблизились душевно. Хотя и физическое влечение никуда не исчезло. Но пока им удавалось сдерживаться. Клэри всё никак не могла найти в себе достаточно смелости пересечь черту, а Алек не хотел торопить её. — Это просто невозможно, — смеялась Клэри, когда фильм закончился. — Герои нереальные придурки. — Да уж, — хохотнул Алек. Комнату освещал лишь экран ноутбука, создавая уютный полумрак. Клэри посмотрела в глаза Алека и замерла, зачарованная их мерцанием. Сейчас они сияли, как два колдовских сапфира. Он казался ей ангелом, сошедшим с небес, нереальным видением. Безумно захотелось прикоснуться к нему, поцеловать его губы. Клэри с внезапной ясностью поняла: сегодня. Всё случится сегодня. Она готова, она хочет принадлежать Алеку не только сердцем и душой, но и телом. И потому, потянувшись вперёд, она поцеловала его максимально эротично, как только умела. Он охотно ответил на поцелуй, который становился всё более страстным. Скользнув языком в рот Клэри, Алек чувственно изучал его нежные глубины. Волна желания накрыла его с головой, но он уже научился сдерживать себя. Потому всё, что позволил себе Алек, это застонать в губы Клэри. Маленькие ладошки забрались под футболку Алека, от чего он лишь прерывисто вздохнул. Сердце у него работало сверхурочно. Он чувствовал, что опасно приближается к грани невозврата. Тело у Алека было очень горячим и крепким. Стальные мышцы, обтянутые бархатом кожи. Клэри теряла голову, касаясь упругих кубиков пресса и жестких волосков на груди. Футболка ей мешала, и она, недолго думая, попыталась её снять. — Всё, Клэри, остановись, — задыхаясь и прижимаясь своим лбом к её лбу, прошептал Алек. — Нет, — ответила Клэри, заглядывая в потемневшие от возбуждения голубые глаза, — я не хочу останавливаться. Я хочу быть твоей, Алек. — Ты уверена? — срывающимся голосом спросил он. Вместо ответа Клэри снова поцеловала его и наконец смогла снять так раздражающую её сейчас футболку. Оторвавшись от её губ, Алек стал покрывать поцелуями её девичью, потом горячие губы скользнули на плечо. Руки Алека спустили тонкие лямки домашнего сарафана, обнажая молодую упругую грудь. Когда его губы сомкнулись на ставшем просто сверхчувствительном соске, Клэри не удержала потрясённого стона. Удовольствие, пронзившее её, было слишком сильным. От волнения и возбуждения Алека мелко трясло. Он избавил Клэри от сарафана и со свистом втянул воздух в лёгкие. Алек всегда знал, что женское тело существенно отличается от мужского, и оно никогда не казалось ему привлекательным. Но сейчас, окинув взглядом хрупкую фигурку с фарфоровой кожей и чёрными узорами рун, он ощутил, как неведомый доселе трепет поднимается изнутри. Клэри была так прекрасна, что перехватывало и без того сбившееся дыхание. Казалась такой хрупкой в его руках, что Алек безумно боялся невольно причинить ей боль. Задыхаясь от нежности и сгорая от страсти, он осторожно исследовал тело Клэри. Это было так ново для него. Он гладил, целовал, иногда чуть прикусывал, стараясь не пропустить ни единого сантиметра кожи. Руки его скользнули на бёдра Клэри, сжимая их. А потом он коснулся сокровенного места. Бельё Клэри уже было мокрым, что говорило о том, что она хочет его. Клэри подбросило на месте, когда она ощутила, как руки Алека ласкают её через ткань трусов. Она давно уже утратила связь с реальностью, растворилась в невероятных ощущениях. Клэри даже не подозревала, что бывает так хорошо. Она горела изнутри, но подсознательно стремилась к чему-то большему. Каждое прикосновение Алека оставляло невидимый след. Как и когда она оказалась полностью обнажённой, прошло мимо неё. Рука Алека бесстыдно исследовала её тело, всё самое сокровенное, заставляя выгибаться навстречу прикосновениям и стонать в голос. С каждой секундой терпеть становилось всё невыносимее. Возбуждение стало настолько острым, что Алеку было больно. Но вид Клэри, которая так чувственно реагировала на каждое его касание, заставлял сдерживаться до последнего. И уже когда от напряжения начала кружиться голова, он за считанные секунды сбросил с себя одежду, в последнюю секунду вспомнив о защите. С минуту Алек возился с проклятой резинкой, ведь опыта у него не было, раньше это было не нужно. Вернувшись к Клэри, он поцеловал искусанные губы и крепко прижал её к себе, давая окончательно почувствовать его намерения. Она обняла его за шею, запустив руки в волосы, ответила на поцелуй. — Ты прекрасна, — прошептал Алек, глядя в пьяные от страсти зелёные глаза. Потом он медленно погрузился в жаркие глубины женского тела. В последний момент Клэри напряглась в его объятиях, ожидая боли, и когда, войдя на всю длину, Алек замер, давая ей привыкнуть, она лишь выдохнула: — Алек… После чего потянулась к его губам. Алек с готовностью ответил, лаская её рот со всей нежностью, что только была в нём, успокаивая её и себя самого. Ведь ощущения были крышесносящими. Никогда прежде Алек такого не ощущал. Горячая и такая узкая. И вроде бы у него был своеобразный опыт, но сейчас всё было иначе. Острее. Почувствовав, как Клэри заёрзала под ним, Алек начал двигаться. Сначала медленно и осторожно, пока не установился некий ритм. Чувственный восторг становился всё горячее и Алек двигался всё быстрее, окончательно теряя себя в Клэри. Она не отставала от него, подмахивая ему бёдрами. Сейчас не было смущения или разрушительных мыслей. Клэри была просто рада принадлежать Алеку, отдавать себя без остатка. Они стремительно поднимались к вершинам экстаза, двигаясь в одном ритме. Сердца бились в унисон, даже дышали они в такт. Комнату наполнили стоны и пряный запах секса. В данный момент не было Алека и Клэри, они стали единым организмом. И даже чувственной нирваны они достигли почти одновременно. Мир вокруг Клэри в какой-то момент просто перестал существовать. Ей казалось она взлетела выше облаков и увидела звёзды. Вскрикнув, она выгнулась в объятиях Алека. Оргазм Клэри был самым восхитительным зрелищем, что только доводилось видеть Алеку, и это подтолкнуло его к собственному финишу. Безумное, острое как никогда наслаждение вывернуло наизнанку его душу, вырывая из груди громкий и протяжный стон. В себя они пришли спустя несколько минут, по-прежнему крепко прижимаясь к друг другу. И Алек, и Клэри чувствовали, как блаженная нега растекается по венам. Испепеляющая страсть сменилась щемящей сердца нежностью. Приподняв подбородок Клэри, Алек нежно-нежно, почти невесомо поцеловал её губы. Разговоры сейчас были лишними. Им было достаточно посмотреть друг другу в глаза, чтобы понять, сейчас они чувствуют одно и тоже — счастье, без примеси глупых и ненужных мыслей.