Паутина лжи

За стеклом спала рыжая девушка, и, глядя на неё, Люциан не понимал, как не заметил её раньше. Нет, он знал, что у Джослин и Валентина двое разнополых детей, и даже знал, что дочь такая же рыжая, как несостоявшаяся любовь его жизни. Но был слишком сосредоточен на бывшей невесте, чтобы приглядываться к Клариссе. А сейчас он пораженно смотрел на лицо своей пленницы и видел перед собой Джослин, такой, какой она была, когда должна была стать его женой. Сходство поражало. И в голове Люциана мгновенно созрел новый план. Зачем убивать и мучить этого ангела? Нет! Он не будет делать этого! Кларисса станет его женой, подарит ему счастье, которого безжалостно лишила его её мать. Удовлетворённо кивнув своим мыслям, он набрал код на сенсорной панели и вошёл в камеру пленницы. — Просыпайся, радость моя, — пропел Люциан, легонько касаясь плеча девушки. Он знал, что транквилизатор уже должен был выветриться из крови Клариссы и она должна проснуться. Так оно и вышло. Распахнув глаза, Клэри несколько мгновений пыталась понять, где она, обводя взглядом помещение с белыми безликими стенами, затем она увидела того, кто постоянно посещал её ночные кошмары. Тут же вспомнились последние события, перед тем, как оказалась тут. Страх и злость захлестнули с головой. Шарахнувшись в сторону, Клэри вскочила на ноги и отбежала к стене. — Ты! — зашипела Клэри. — Что тебе от меня нужно? И где я вообще? — Успокойся, солнце, — как можно дружелюбнее улыбнулся Люциан. — Ты у меня в гостях. Я тебя не обижу. — Ты убил мою мать и думаешь я тебе поверю? — выплюнула Клэри, стараясь не показывать своего страха. — Твоя мать предала меня, — резко помрачнел Люциан, — но ты ведь не она. Ты не способна на такую подлость. Ты поможешь исправить несправедливость, которой уже более двадцати лет. — Ради тебя я и пальцем не пошевелю, — отозвалась Клэри. — Сейчас да. Но вскоре ты привыкнешь ко мне, — убеждённо заявил Люциан. — Поймёшь меня и полюбишь. Я хочу видеть тебя своей женой. Смотря на уверенность, горящую в чёрных глазах своего врага, Клэри с отчаянием поняла — он совершенно безумен. Если в ближайшее время её не найдут или она сама не сбежит, то ей останется только позавидовать собственной матери, которая хоть и погибла, но смогла избежать подобного ужаса.

***

— Что значит «Клэри пропала»? — напряжённо спросил Джонатан. — А то и значит, что её нигде нет и телефон недоступен, — нервно отозвался Алек. Весь день Алека мучили плохие предчувствия, делая его нервным и раздражительным. Как мог, он скрывал это, связывая волнение с предстоящей миссией. Чаще обычного звонил Клэри, настораживая её. Во время последнего разговора она сказала, что у неё садится батарейка, поэтому Алек и не стал паниковать, когда перед выходом на миссию услышал «аппарат абонента временно недоступен». Однако сразу по возвращении в Институт он направился к Клэри и увидел только тщательно заправленную постель. Алек обыскал весь Институт, каждый уголок, где могла быть Клэри, но её нигде не было. После он нашёл в комнате её записную книжку и, наплевав на то, что на улице глубокая ночь, обзвонил всех её примитивных друзей и знакомых. И когда и там все как один ответили, что понятия не имеют, где Клэри, Алек ощутил, как паника начинает сдавливать горло. Тогда-то он и собрал вместе самых близких для себя друзей, к которым прилагались их вторые половинки, которые были близки Клэри. — Может она решила остаться у кого-то из знакомых? — вынес предположение Джейс. — Это не в характере Клэри, — хором произнесли Алек и Джон, после чего удивленно переглянулись. — Кроме того, — продолжил Алек, — я уже обзвонил всех её знакомых. — Ты знаешь номера друзей Клэри? — выгнула бровь Иззи. — Сестра все номера записывает в записную книжку, так как имеет склонность терять телефоны, — объяснил Джонатан. — Думаю, Алек сунул туда нос. На эти слова Алек лишь кивнул подтверждая. — Я не думаю, что она вообще могла бы уйти куда-то и не предупредить, — тихо произнесла Стейси. — Я тоже, — поджал губы Алек. Снова посыпались предположения о месте, где может быть Клэри, которые порой переходили в споры. Дискутировали они шумно, совсем не боясь, что могут разбудить обитателей Института. Им не до того было. — Думаю, я знаю, где Клэри, — вышел к ним белый, как снег, Валентин. Поднялась новая волна шума. Минута понадобилась им, чтобы перестать спрашивать, перебивая друг друга. — Две с небольшим недели назад мне пришло огненное послание от Люциана, — подавленно произнёс Валентин. — Он требовал, чтобы я прекратил его поиски и постарался замять это дело. Иначе пострадает моя дочь. Но я не мог, я думал… — Что?! — в ярости закричал Алек, в мгновение ока он оказался рядом с Валентином и, схватив его за ворот рубашки, ощутимо встряхнул. — Ты знал, что этот псих угрожает Клэри, и молчал?! — Я думал, мы найдём его раньше, — потерянно возразил Валентин. — К тому же, в Институте она была в безопасности. — Она была бы в безопасности, если бы ты рассказал нам обо всём! — продолжал бушевать Алек. — А так никто не ждал беды и она много раз оказывалась за пределами Института! Он даже не замечал, что продолжает трясти Валентина. — Отпусти его, Алек, — вмешался Джейс, пытаясь отцепить руки парабатая от чужой рубашки. Алек послушался и почти отшвырнул от себя Валентина. — Ты хоть понимаешь, что это всё из-за тебя? — прорычал Алек. — Из-за твоей одержимости местью, из-за твоего молчания Клэри в руках этого сумасшедшего?! — уже закричал он, затем голос резко сошёл на шёпот. — И неизвестно, что он там с ней делает… Отчаяние накатило на Алекс, словно цунами, лишая возможности связно мыслить. Всё, о чём мог он думать, что его маленькая нежная девочка где-то там, в руках безумца, и он ничем не может ей помочь. Это убивало. Заставляло чувствовать себя беспомощным и бесполезным. Ужас стискивал сердце стальными тисками. — О, Ангел, помоги… — прошептал Алек. — Надо обо всём рассказать родителям и Конклаву, — как сквозь вату услышал он голос Изабель. А после потянулись дни безуспешных поисков. Конклав, осознав, что угроза Люциана Греймарка не миновала, бросили на его поимку все силы. Да только всё было бесполезно. Тот словно растворился в пространстве, а вместе с ним и Клэри.

***

До попадания в плен Клэри даже не подозревала, как, оказывается, страшно одиночество. Она безумно скучала по близким людям. По своим друзьям и знакомым, по отцу и брату, но сильнее всего Клэри тосковала по Алеку. Ей до крика, до боли не хватало его присутствия. И порой становилось настолько невыносимо, что хотелось в голос выть. Только толку от этого? Однако даже безумное, сводящее с ума одиночество было предпочтительнее общества её пленителя. Клэри ненавидела его всеми фибрами души. Она даже не знала, что может так неистово ненавидеть, желать кому-то смерти, но именно этого она желала Люциану. Он вызывал у неё глубокое отвращение и презрение. Больной ублюдок был убеждён, что она согласится добровольно стать его женой. Да никогда! Лучше наесться битого стекла, чем стать его женщиной. Это Клэри повторяла ему изо дня в день. Увы, он словно не слышал её. Продолжал упорно твердить, что она должна быть с ним, обязана полюбить его. И чтобы ни говорила Клэри, всё было бесполезно. Она так устала от этого противостояния, что даже бояться его перестала. Или устала от страха. Невозможно бояться вечно. Интересно, ищут ли её? Да конечно ищут! Отец, Джон и Алек. Только вот найдут ли когда-нибудь? — Здравствуй, дорогая, — Люциан снова явился доставать её со своей идеей фикс. — Я тебе не дорогая, — фыркнула Клэри. — Нет, ты моя дорогая, любимая будущая жена, — пропел он. — Да скорее в Аду похолодает, чем я стану твоей женой, — с издёвкой отозвалась Клэри. Слова девушки заставили Люциана нахмуриться. Уже больше месяца он обхаживает Клариссу, но прогресса нет никакого. Как бы он ни старался быть милым, чтобы ни делал и ни говорил, в ответ она лишь обливает его ледяным презрением. Он пошёл ей навстречу, переселил из камеры в комфортабельную спальню, лишь бы ей хорошо было. Вкусная пища, изысканные вина, музыка, кино, всё для неё, а что в ответ? Сплошное хамство! Люциану это уже надоело. Проснувшись сегодня утром, он понял, с него хватит. Кларисса или примет его, или узнает, что значит быть пленницей. Девчонка кучу времени вытирала об него ноги, и он терпел, но любому терпению приходит конец. Кончилось оно и у Люциана, вынуждая принять решение, и он пришёл озвучить его Клариссе. — Хватит, — оборвал резко похолодевшим голосом Люциан. — Мне это всё надоело. — Знал бы ты, как надоело это мне, — кисло пробубнила Клэри с кровати. — Значит так, милая моя, ты или добровольно становишься моей женщиной, или узнаешь, что я не всегда такой добрый. — Слова «ты» и «добрый» вообще нельзя использовать в одном предложении, — произнесла Клэри. — Нет, Кларисса, я был очень добрым, — прищурившись, прошипел Люциан, — но, как вижу, напрасно тратил время. Ты станешь моей женой, хочешь ты того или нет. — Да неужели? — насмешливо фыркнула Клэри, вставая с постели. — Силой замуж потащишь? — Зачем же силой? — с огоньком безумия в глазах промурлыкал он. — Ты сама выйдешь за меня, иначе я убью всех, кого ты любишь. Начну со знакомых, которые тебе милы, закончу твоими отцом, братом и старшим отпрыском Лайтвудов, с которым ты спуталась. — Ты не посмеешь, — заметно напряглась Клэри. — Правда? — хмыкнул Люциан, потом повернулся к двери и крикнул. — Запускай девчонку! Дверь открылась, и в комнату буквально ввалилась девушка. Клэри узнала её мгновенно. Натали. Они учились в Академии в одной группе. С Натали она ладила больше, чем с кем-либо в этом заведении. Будь у них больше времени, они могли бы стать хорошими подругами. Но даже без учёбы они периодически встречались, чтобы поболтать о своём, о девичьем. И вот сейчас Натали тут. Страх, о котором Клэри успела позабыть, резко вернулся. — Клэри? — всхлипнула Натали. — Что происходит? Она открыла рот, чтобы как-то успокоить Натали, в то время как Люциан, схватив несчастную за волосы, рванул её на себя и одним движением перерезал ей горло. Брызнула кровь, попав на лицо Клэри, и она закричала от ужаса. Собственный вопль оглушил её. Ноги подогнулись, и, рухнув на колени, она подползла к убитой. Истерика захлестнула Клэри с головой. Её разум отказывался верить в случившееся. Ослепнув от слёз, она безуспешно пыталась нащупать пульс на запястье Натали. Бесполезно. Та была совершенно точно и бесповоротно мертва. — Чудовище! — закричала Клэри, захлёбываясь слезами. — Я же говорил тебе, милая, что был до этого очень добрым, — с улыбкой маньяка отозвался Люциан. — Надеюсь, ты уяснила, что я не шутки с тобой шучу? — Она за всю жизнь и мухи не обидела! — истерила Клэри. — Мне без разницы, — ровно ответил Люциан. — Её смерть на твоей совести. Скольких мне ещё надо убить, чтобы ты перестала корчить из себя недотрогу? Из-за слёз он виделся Клэри тёмным размытым пятном. Больше всего на свете ей хотелось вскочить и перегрызть ему глотку, только она осознавала, что у неё нет ни единого шанса на успех. Страх, ненависть, отчаяние — всё смешалось в душе Клэри. Как безумная, она гладила волосы убитой и молила её о прощении. Натали была добрейшим человеком. Она не должна была так глупо и бессмысленно умирать. Не из-за неё! — Поклянись, что больше никого не тронешь, если я соглашусь на твои условия, — дрожащим голосом прошептала Клэри спустя несколько минут. — Обещаю, — с нотками торжества произнёс Люциан. — Хорошо, — убито отозвалась она. — Я всё сделаю. Только не убивай больше никого. Люциан ликовал, а Клэри умирала внутри. Она угодила в свой личный Ад, и из него нет выхода. Это конец. Перед глазами мелькали лицах дорогих людей, счастливые моменты из прошлого. И Клэри понимала, ничего подобного больше никогда не будет. Она обречена жить в этом кошмаре до конца своих дней. Люциан никогда не отпустит её. Зато те, кого она любит, будут жить.

***

— О, Ангел, — прошептал Валентин, мир которого стремительно рушился. — Не могу поверить. Как она могла? Моя собственная дочь с моим заклятым врагом… Не выдержав, он уронил голову на сложенные руки. Валентин был совершенно разбит. Больше не осталось в мире счастья и даже надежды на него. Три раза подряд они просмотрели четырёхминутное видео, на котором улыбающаяся и румяная Клэри просила прекратить её искать. Она говорила, что влюбилась в Люциана и хочет остаться с ним. Выглядела очень счастливой. Прижималась к сидящему рядом Люциану и заливисто смеялась, когда он целовал её щеки, шею и уголки губ. Эта запись потрясла всех без исключения. Из Валентина словно разом ушла вся жизнь. Джонатан смертельно побледнел и сильно сжал кулаки. Стейси, Изабель и Джейс были в глубоком шоке. Так же, как и Роберт с Маризой. А Алеку просто хотелось взять клинок серафимов и вонзить его себе в сердце, чтобы оно так не болело. В голове так и крутились слова Клэри, обращённые непосредственно к нему: «Алек, не держи на меня зла. Я правда думала, что влюблена в тебя, но, познакомившись с Люком, я поняла, что значит любить по-настоящему. Ты ещё встретишь человека, которого полюбишь, но это не я». Подавленное молчание повисло в комнате. Никому не хотелось верить в увиденное, но видео было, и Клэри не выглядела несчастной. Она светилась рядом с Люцианом. Чувствуя, как начинает задыхаться, Алек покинул библиотеку, где они собрались, чтобы посмотреть видеопослание от Греймарка. Ему казалось, воздух внезапно превратился в яд и с каждым вдохом всё сильнее отравляет организм. Всё это время, каждый день, каждую минуту он думал о Клэри. Искал её, не жалея сил. И всё оказалось напрасно. Она и не нуждалась в спасении. Не ждала его. Не скучала. Не любила. Предала их всех, связавшись с убийцей матери. Да как она могла?! Алек в отчаянии и шоке со всей силы ударил кулаком в стену. Раздался хруст, по руке потекла кровь, но он не чувствовал боли. Разве это боль по сравнению с Адом, что творился в душе? Внутри всё пылало, горечь и боль предательства кислотой разъедали нутро. «Ты ещё встретишь человека, которого полюбишь…» — снова раздался в голове голос Клэри. Нет, Алек совершенно точно знал, больше он никогда не сможет полюбить. Что-то сломалось внутри него. Точнее, сломалось его сердце, разлетелось на миллиард осколков и не подлежит восстановлению. Было так больно, что мысль добраться до оружейной и покончить с муками одним махом казалась всё более привлекательной. Для чего ему жить, если та, кем он жил и дышал, теперь любит их врага? — Алек, — услышал он голос Джейса, — успокойся. Тебе сейчас больно, но всё пройдёт. Джейс чувствовал тот кошмар, который царил в душе его парабатая. Ощущал его горечь, боль, отчаяние. И эти эмоции сводили его с ума. А ведь это только отголоски того, что чувствует Алек, каково же тогда ему? Джейс не мог сидеть на месте, в то время как его брат умирает душевно, и потому отправился его искать. Он очень переживал за Алека и пюненавидел сейчас Клэри за его боль. Он нашел его в одном из коридоров Института. Алек стоял, прислонившись к стене, и смотрел в пространство стеклянными глазами. С руки на пол капала кровь, но он этого не замечал. Алек выглядел полубезумным, и Джейсу стало страшно. — Ничего не пройдёт, — мёртвым голосом отозвался Алек. — Ничего никогда не пройдёт. А потом он осел на пол и, съехав по стене и уткнувшись в колени, в голос зарыдал. Джейс был в ужасе. Он ни разу не видел, чтобы его Алек лил слёзы. Ни когда родители прессовали его, когда он был совсем ребёнком. Ни слезинки не проронил он, когда ему наживую обрабатывали самые страшные раны. С гордо поднятой головой вытерпел все издевательства, которыми осыпали его после каминг-аута. Даже когда Магнус разорвал их отношения, Алек не плакал. Он всегда, с самого детства имел поразительную внутреннюю силу. Сейчас же Алек сломался, напугав Джейса до безумия. — Всё будет хорошо, — испуганно шептал он, присев напротив Алека, — вот увидишь. Ты справишься с этим. Ты сильный, Алек. И я с тобой. Всегда. Чтобы ни случилось. После чего Джейс обнял Алека, который продолжал сотрясаться от горьких рыданий.