Паутина лжи

— Разве я так много прошу? — злился Люциан. — Многого требую? Я всего лишь хочу, чтобы ты была нормальной, а не вела себя, как амёба! Где твой огонь, Кларисса? Мне нужна женщина, которая сможет стать мне достойной спутницей жизни! Сможет впоследствии полюбить меня! — Соглашаясь выполнять твои требования, я не обещала любви, и мы не обсуждали, как я себя должна вести, — апатично отозвалась Клэри, так и не оторвав взгляд от зарешеченого окна. — Я думал, это подразумевается само собой! — взревел он. — Ну извини, — снова прозвучал бесцветный голос, — невозможно заставить себя любить. И я не столь хорошая актриса, чтобы изображать удовольствие от жизни, которого нет. Наша сделка подразумевала моё послушание и согласие выйти за тебя замуж, не более. — Да ты даже тут выставила свои условия, — зло выплюнул Люциан. — Не ахти какая просьба, учитывая, что я буду жить с тобой до конца своих дней, — пожала плечами Клэри, так не посмотрев на него. Окинув свою невесту яростным взглядом, Люциан вылетел из комнаты, боясь окончательно утратить контроль и покалечить Клариссу. Он всё больше сомневался в своей идее жениться на ней. Да, девчонка была поразительно похожа на Джослин, только сходство было исключительно внешним. В ней не было того огня, характера некогда любимой женщины. Если смирение и послушание Джослин всегда были показными, а в душе она была ещё той чертовкой, то дочь её оказалась слабой. И этим с каждым днём всё сильнее отвращала Люциана от себя. Стоило ему немного попугать её, как она сломалась. Кларисса беспрекословно выполняла все его требования, но при этом напоминала бездушную тень. За всё время девушка попросила лишь об одном: подождать с интимными отношениями до свадьбы. И это было ещё одним раздражающим его фактором. Люциан точно знал, Кларисса далеко не девочка. Когда она только попала к нему, от неё нестерпимо несло мужиком, чёткое обоняние оборотня не обманешь. А тут вдруг стала корчить из себя недотрогу. И всё же Люциан решил уступить, дабы не усугублять ситуацию. Это было своеобразным «спасибо» за то видео, которое поставило его врага на колени. Он знал, каким ударом это стало для Валентина, да и для остальных нефилимов, и наслаждался этим. Так что ещё несколько дней воздержания его не убьют, зато потом его ждут годы безраздельного владения Клариссой. И он надеялся, она не всегда будет такой апатичной и скучной, как сейчас. Позлится, потоскует и перестанет. Только вот у Клэри были иные мысли на этот счёт. Когда дверь за ненавистным «женихом» закрылась, она выдохнула и закусила щеку, сдерживая слёзы. Последняя неделя была худшей в её жизни. Никогда прежде она не чувствовала такой абсолютной беспомощности. Бесконечные, долгие часы Клэри искала способ хоть как-то вырваться из лап Люциана, но постепенно поняла, это нереально. У него есть своя стая из таких же отщепенцев, как и он сам, а ещё он явно имеет в своих приспешниках мага, а то и не одного. И это не говоря о том, что даже в Институте у него свой человек. И Клэри теперь знала кто, но сообщить не могла. Да её саму бы арестовали или убили бы на месте теперь, даже если бы каким-то чудом она смогла сбежать. Клэри помнила тот день, когда несколько часов и бесчисленное количество дублей и нервов ушло на съёмку видео-послания, которое должно было окончательно сломать её близких и отрезать ей пути к отступлению. Даже в мечтах. Она помнила, как бесновался Люциан, требовал быть радостнее, «улыбаться глазами». Только как это сделать, когда хочется реветь в голос и лезть на стены от отчаяния? Спустя несколько часов нервотрёпки он приволок мензурку с каким-то зельем и велел выпить. Где-то с час Клэри ощущала фантастическую лёгкость и счастье, позволившее ублюдку получить своё. Отходняк от этой дряни был страшный. Клэри буквально тонула в отчаянии, оно захлёстывало волнами, грозя сбросить её в пучину безумия. Она с ужасом представляла, как на всю эту мерзость отреагируют близкие. Несколько часов воя в голос, провела в душе, смывая с себя само ощущение, что её враг находился к ней так близко. Вечером, когда истерика улеглась, Люциан явился к ней с претензией на интим. К тому моменту Клэри уже не раз думала на эту тему, но кроме грандиозного отвращения и тошноты, эти мысли не вызывали ничего. Тогда-то она и придумала, что близость только после свадьбы. Надежда слабая, но всё же. К её изумлению, он согласился и даже держал своё слово. Это была крохотная победа. Но в остальном положение её было безвыходным. Никаких перспектив вырваться. Никогда не увидеть любимых. Более того, сейчас люди, которых Клэри так любит, наверняка проклинают само её имя. Впереди были только мрак, унижение и бесконечное одиночество. И чем больше Клэри об этом думала, тем сильнее был её ужас, который трансформировался в мрачную решимость. И сейчас она готовилась к своему первому и, скорее всего, последнему сражению.

***

Лишний раз проверив снаряжение, Джейс глубоко вздохнул, приводя в порядок мысли и прогоняя сомнения. — И куда вы опять собрались? — услышал он голос Иззи. — Проверить одно место, — отозвался Джейс. — Не могу поверить! — всплеснула Изабель руками. — Джейс, ладно Алек, он не совсем в адеквате, ну ты-то куда? — Судя по твоему настроению, ты снова поссорилась с Алеком, — заключил Джейс. Всю неделю в Институте царила такая атмосфера, что хотелось сбежать куда подальше. Точнее, такие настроения преобладали среди тех, кто когда-то был близок с Клэри. Её предательство шокировало всех. Но сильнее всего это сказалось на её отце и брате, а также на Алеке. Джон стал замкнутым и раздражительным, Валентин окончательно утратил интерес к чему-либо, а Алек примерно сутки просидел в своей комнате, откуда вышел с горячим убеждением, что всё увиденное — чушь. Не могла Клэри предать их и всё тут. И Изабель рада бы поддержать его, но она всё видела всё своими глазами. Иззи с десяток раз пересмотрела злополучное видео и пришла к выводу — так врать невозможно. Сильнее всего она поразилась, когда Джейс поддержал Алека в его безумии. И уже несколько дней Изабель без всякого прока старалась вразумить обоих. Она боялась, что Алек обманывает себя и в конце его ждёт горькое разочарование. Ещё сильнее её пугало, что они могут пострадать, а то и погибнуть в результате поисков предавшей их Моргенштерн. — Да потому что это чистое безумие! — произнесла Иззи. — Я понимаю, что никто не ожидал такого от Клэри, но факт есть факт, она спуталась с врагом и перешла на его сторону. Это понимают все, кроме Алека. И ты должен не поддерживать его в этом самообмане, а образумить. В погоне за призрачной надеждой на лучшее вы можете пострадать или погибнуть. И я не говорю уже о том, что с вами сделают родители и Конклав, когда о ваших самоволках станет известно. — Иззи, не начинай, — вздохнул Джейс. — Алек — мой парабатай, и я пойду за ним, куда бы он ни пошёл. Это моё решение, и обсуждению оно не подлежит. — Ты подумал, что будет с ним, когда его надежда не оправдается? — тоскливо вздохнула Иззи. — Он же сломается, Джейс. — Из, ему нужна эта надежда, — ответил Это, вглядываясь в глаза Изабель. — К тому же, я верю Алеку. Его слова не лишены смысла, да и чутьё у него было всегда отменным. Он знает Клэри, как не знает её никто из нас. Даже Джон. Джейс не стал говорить, как напугал его Алек после просмотра проклятой записи. Он никогда так не боялся за своего парабатая, потому всё время, что Алек сидел в своей комнате, он тщательно отслеживал его эмоциональное состояние. И был рад, когда почувствовал, как паника и отчаяние отступают, трансформируясь в необъяснимую уверенность. И когда Алек вышел с заявлением, что Клэри не могла предать, он встал на его сторону. Таков был его долг лучшего друга и парабатая, да и уверенность Алека была слишком сильной. Джейс невольно сам начал верить, что всё не так просто и очевидно, как выглядит. В любом случае, он, как и обещал, был намерен идти за Алеком до конца. — Я готов, — объявил Алек. Иззи, поджав губы, отвела взгляд. Алеку не нравилось ссориться с ней, но иначе не получалось. Её убеждённость в вине Клэри злила. Алека убивало, что все вокруг, в том числе и родственники Клэри, считали её предательницей. Да, в какой-то момент он и сам было поверил в это. Алек хорошо помнил своё отчаяние и адскую боль. Помнил, как буквально задыхался, не в силах дышать, как размышлял, зачем ему жить. Ему даже не было стыдно за свой срыв, за слёзы, которые увидел Джейс. Иначе он бы, наверное, сошёл с ума от кошмара, в который угодил так резко и неожиданно. Всю ночь и почти весь день он провёл в уединении, не желая контактировать с кем-либо. Мысли Алека метались от бесконечной бездны отчаяния с суицидальными оттенками до желания немедленно броситься на поиски Клэри, чтобы прояснить ситуацию. Всё в нём отказывалось верить в её предательство. И чем дольше Алек над этим размышлял, тем сильнее убеждался, всё это чушь. Он знает Клэри, знает её душу, и она никогда бы не предала, не смогла бы полюбить убийцу матери. Кто угодно, только не она. Его Клэри отличалась верностью себе, своим идеалам и людям, которых любит. Значит, всё увиденное — талантливая постановка, а она по-прежнему в беде. Из своего добровольного заточения Алек вышел полный уверенности в собственной правоте. И он был намерен найти Клэри, даже если ему придётся действовать в одиночку. Но он оказался не один. Джейс понял и поддержал его, за что Алек будет должен ему до конца своих дней. Они вдвоём искали Люциана независимо от Конклава. Наняли мага, чтобы тот открывал порталы и они могли лично проверять или опровергать свои предположения. Пока им не везло, но Алек верил, скоро удача им улыбнётся. А что до Конклава и родителей… Да, когда об их деятельности узнают, не миновать проблем, только ему было плевать. Если разразится буря, он готов взять ответственность на себя, чтобы Джейс не сильно пострадал. Сейчас Алек жил лишь одной мыслью — найти Клэри. С остальным он разберётся как-нибудь.

***

Окинув взглядом своё отражение, Клэри обречённо вздохнула. Давно ли она размышляла о том, выйдет ли когда-нибудь замуж? Сбылась мечта идиотки, самым извращённым способом. Не так она себе представляла день, когда должна будет пройти к алтарю. К своему удивлению, Клэри поняла, что теперь она принадлежит Сумеречному миру, а не привычному с детства. В Сумеречном мире свадебный цвет золотой, белый — цвет скорби. Сейчас на ней было красивое белоснежное платье, в чём проскакивала злая ирония. Ведь сегодня, так или иначе, всё будет кончено. Клэри не питала никаких иллюзий по поводу того, чем завершится весь этот кошмар, так что белый был, пожалуй, к месту. — Пора, — услышала она грубый голос одного из последователей Люциана. Бросив последний взгляд в зеркало, она проверила, всё ли так, как надо, и молча последовала за оборотнем. За всю дорогу, что они шли по мрачным коридорам этого здания, никто не проронил ни слова. Клэри уже доводилось гулять по этому дому. Люциан дал ей добро на свободное передвижение, предусмотрительно поставив магические барьеры на двери, окна и комнаты, куда ей был вход воспрещён. Правда, Клэри не особо горела желанием разгуливать по особняку. Он ей не нравился. Чувствовалось, что это очень старый дом, и была в нём некая величественность, но для неё слишком мрачная. Темные стены, громоздкая мебель — всё это угнетало Клэри. Через несколько минут она и её сопровождающий достигли довольно вместительного зала, который наспех был украшен белыми цветами и лентами. Даже алая ковровая дорожка имелась. В зале присутствовало десятка полтора мужчин и всего три женщины. Большинство из них Клэри уже видела мельком. В конце прохода стояли Люциан и священник. Люциан расстарался. Украшения и гости, даже музыка имелась. На лице жениха застыло восторженное предвкушение, тогда как для Клэри каждый шаг был шагом к пропасти. Она жутко нервничала, но это не были эмоциями счастливой невесты. Это были чувства приговорённого. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы сочетать узами священного брака… — начал было заунывно священник. — Так, — оборвал его жених в нетерпении, — давай ближе к делу. — Эм… — на миг растерялся Святой Отец, — хорошо. Есть ли здесь кто-нибудь, кто против этого союза? Пусть скажет сейчас или замолчит навечно. Несколько секунд висела звенящая тишина. — Люциан Греймарк, берёшь ли ты Клариссу Адель Моргенштерн в свои законные жёны, чтобы любить и почитать её, быть рядом в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — Беру, — громко и уверенно произнёс он. — Кларисса Адель Моргенштерн, берёшь ли ты Люциана Греймарка в свои законные мужья, чтобы любить и почитать его, быть рядом в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? Клэри казалось, время вокруг неё замедлилось. Каждый удар собственного сердца казался оглушительным. Вздохнув, она нащупала в складках платья спрятанный кинжал, который смогла стащить у одного из приспешников Люциана, когда он дал ей свободу передвижения по дому. Сейчас или никогда. Сделала шаг к Греймарку и, подняв голову, посмотрела прямо в его чёрные глаза. — Вот тебе мой ответ, — произнесла Клэри и замахнулась рукой с оружием, целясь в сердце ненавистного врага. К сожалению, она явно недооценила реакцию Люциана. Ему удалось увернуться, и кончик кинжала лишь чуть оцарапал ему щёку. Запястье Клэри пронзила резкая боль, а в следующий миг голова загудела от удара по лицу. Упав на пол, она оглушёно моргала. В глазах всё плыло, в ушах звенело. Не успела Клэри прийти в себя, как удары вперемешку с криками, полными бешенства и даже глухим рычанием, посыпались на неё со всех сторон. Сжавшись в комок, она прикрыла голову руками. Боль была повсюду. Клэри тонула в ней, захлёбывалась. Особенно сильный удар по рёбрам выбил из лёгких весь воздух, и она беспомощно открывала рот, пытаясь сделать хоть глоток кислорода. Внезапно всё прекратилось. Сквозь шум крови в ушах слышались ругань и проклятия. Но смысл ускользал от контуженой Клэри. Люциан был в бешенстве! Проклятая лживая сука! Такая же тварь, как её мать! Нет, хуже! Красная пелена упала на глаза. Он мечтал разорвать предательницу на куски. Утратив контроль, он бил Клариссу, что есть силы, руками и ногами за своё унижение и разочарование, пока парни не оттащили его от рыжей. — Люк, остановись! — кричал ему в лицо Стен. — Ты убьёшь её! Сначала он яростно вырывался и возражал, он хотел убить Клариссу, жаждал её крови. Но ребята держали крепко, и, когда спустя несколько минут туман бешенства чуть рассеялся, Люциан был благодарен, что его остановили. Нет, она не сдохнет прямо сейчас. Слишком просто. Прежде чем отправиться в Ад, сучка узнает истинный смысл слова — страдание. Она ещё будет молить его о прощении и смерти. Уверив стаю, что он успокоился, Люциан, ухватив Клариссу за руку и волосы, вздёрнул её на ноги и потащил прочь. В ответ лишь слышались слабые болезненные стоны. Дотащив её до спальни, он с ноги открыл дверь и швырнул свою пленницу на кровать. С минуту он разглядывал еле живую девушку в платье, которое теперь было местами порвано и покрыто грязью и кровью. — Только посмотри на себя, — презрительно скривился Люциан, — я думал поразвлечься с тобой, но ты настолько жалко выглядишь, что пропадает всякое желание. В ответ Клэри начала издавать звуки, которые при наличии фантазии можно было принять за смех. Это ещё сильнее разозлило Люциана. Наклонившись над ней и сжав рукой горло, он прорычал ей в лицо. — Как ты посмела так со мной поступить? Я хотел видеть тебя своей женой, был готов бросить к твоим ногам весь мир! Я любил тебя! — А я люблю Алека и никогда не предам его, — прошептала Клэри. — Тебе никогда этого не понять. — Да? — зло улыбнулся Люциан. — Ты просто дура. Хранишь верность парню, которому на тебя плевать. Наше видеопослание имело потрясающий эффект. От тебя отреклись все. Твои друзья из охотников, брат, отец и мальчишка Лайтвудов. И если родственнички хотя бы расстроены, то Александр твой быстро нашёл утешение в объятиях бывшего, а теперь, похоже, снова нынешнего любовника. С этими словами Люциан отошел к шкафу и начал там рыться. Только сейчас Клэри заметила, что она не в своей привычной спальне. Должно быть, это его комната. Сам хозяин помещения наконец нашёл искомое и швырнул несколько фотографий на постель рядом с Клариссой. Увы, он предполагал, что она может что-то выкинуть из-за увлечения охотником и заранее подготовился. А Клэри, преодолевая боль, дурноту и головокружение, села и взяла фотоснимки. Сердце её полетело куда-то вниз, со звоном разлетаясь на осколки. Везде были Алек и Магнус. В ресторане, на улице, у Магнуса дома. И везде они обнимались, целовались, смотрели друг другу в глаза. Для морально измученной и физически пострадавшей Клэрт, этого оказалась достаточно, чтобы окончательно сломить её дух. Она уже не понимала, какая боль сильнее: физическая, терзающая каждую клетку тела, или душевная, заставляющая желать возможности перестать существовать. Как он мог? Ведь прошёл всего лишь месяц с небольшим с момента её похищения… — Видишь, ради кого ты так подставилась, ради кого унизила и предала меня? — как сквозь вату доносился голос Люциана. — Смотри, вот он твой любимый. Гляди, ради чего обрекла себя на Ад. Потому что теперь, ты узнаешь, что значит «плохо». Люциан ещё что-то говорил, но Клэри его не слушала. Весь её мир, всё, чем жила и во что ещё верила, рухнули. Она могла предположить, что близкие купились на ложь, но не думала, что они так быстро вычеркнут её из своих жизней. Что Алек так скоро забудет её. Свернувшись в клубок, она тряслась, как от лихорадки. По лицу текли беззвучные слёзы поражения. Она проиграла. По всем фронтам. Она оказалась самонадеянна и не справилась. Лучше бы она убила себя, когда была возможность, ведь теперь её ждут только боль и отчаяние. Чувствовала, её враг не врёт, и Клэри оставалось только гадать, каким мукам подвергнет её Люциан. Он был бездушным, мстительным уродом, и добра от него после такого ждать глупо. И самым горьким было то, что во всём мире не было никого, кому бы она была нужна. Она умрёт всеми ненавидимая, презираемая, забытая. И только одна мысль чуть согрела измученное сердце Клэри — она всё же сломала планы Люциана. Не стала его женой. Осталась верна… да хотя бы себе, если уж больше никому нет до неё дела. Теперь Клэри только надеялась, что этот кошмар будет длиться не долго и Греймарку быстро надоест издеваться над ней.

***

— Алек, четыре часа ночи, — произнёс Джейс, завидев своего парабатая, склонившимся над одним из столов библиотеки. Он направлялся на кухню, когда заметил свет и решил проверить, в чём дело. Увидев Алека, который давно должен был спать, Джейс удивился. А потом нахмурился, заметив неестественно бледное, осунувшееся лицо и глаза, в которых стыли страх и отчаяние. — Эй, ты в порядке? — тревожно спросил он. Теперь Джейс задавался вопросом, не Алек ли является причиной его бессонницы и отвратительного настроения? — Что-то происходит, — тихо отозвался Алек, оседая в кресле и смотря в пространство застывшими глазами. — С Клэри. Что-то плохое, страшное. — Ты накручиваешь себя, — постарался успокоить его Джейс. — Нам пока не очень везёт с поисками, но я уверен, мы найдём её. — Нет, — покачал Алек головой, а потом облокотился на стол и запустил руки в волосы, — ты не понимаешь. Мне уже не первый день снится, что ей плохо и она зовёт меня. Но сегодня стало совсем невыносимо. Можешь думать, что я свихнулся, но я чувствую это, Джейс. Надо срочно найти её, пока не случилось непоправимое. Джейс смотрел на белое, как снег, лицо Алека с огромными глазами, ощущал его страх, панику и уверенность в собственных словах и не находил подходящих слов. Алек в самом деле ощущал всё, сказанное брату. Он не мог объяснить это кому-либо, даже себе самому, но он чувствовал, что Клэри в беде и он ей нужен. И если они не поторопятся, может стать слишком поздно. И он боялся даже думать, что с ним будет в таком случае. — Я не переживу, если её не станет, — прошептал Алек. — Всё будет хорошо, — неуверенно промямлил Джейс. — А ведь я ни разу так и не сказал ей, как сильно люблю её, — продолжал тихо Алек, словно и не слышал слов Джейса, — я вообще не говорил ей о своих чувствах. Чего-то ждал, сомневался, боялся, а теперь может стать слишком поздно… — Так, прекрати это, — сложил Джейс руки на груди, — найдём мы твою девушку, и ты всё ей скажешь. Но для начала возьми себя в руки и давай работать. Глядя на убитый вид Алека, Джейс понял, что сон на сегодня отменяется. Он не мог уйти и оставить его в одиночестве бороться со своими страхами и отчаянием. Алек же в очередной раз почувствовал прилив горячей благодарности к названному брату. Кроме того, от Джейса до него долетали волны уверенности и спокойствия, которые помогли Алеку подавить приступ паники и снова приступить к поискам своей рыжей радости.