Паутина лжи

Сжавшись в комок, Клэри смотрела, как с пальцев капает кровь. Она сильно повредила запястье, когда, не в силах терпеть боль, старалась вырваться из Ада, в который окунул её Люциан, слезть с пыточного стола. Она всегда знала, Люциан — чудовище, которому чужды сострадание. В его душе нет ничего светлого. Даже его любовь несёт с собой только смерть и муки. Всё его поведение до недавнего времени — сплошное притворство. Клэри не была уверена, что её жизнь была бы много лучше, выйди она за него замуж. Так хоть всё скоро закончится. Во всяком случае она на это надеялась. Потому что больше не было сил терпеть. Не было смысла в борьбе. Она вся превратилась в концентрированную боль. И эта боль была везде. В душе, в сердце, в теле. Скорее всего, она находится в шаге от безумия, так как она радовалась агонии тела, которая прогоняла мысли. Не давала думать о ничтожности собственной судьбы. Возможно, именно поэтому каждый раз, когда её мучитель приходил к ней, Клэри вместо того, чтобы начать молить о пощаде, чего требовал инстинкт самосохранения, только злила своего палача. И Люциан отрывался на ней, как мог. Истязал её с ещё большим рвением, чем когда пытался склонить на свою сторону. Бил, резал, жёг её тело наживую, странным образом не переходя грань и не нанося смертельно опасных повреждений. Он не давал ей стило, не позволял нанести иратце, вместо этого он присылал к ней в камеру мужчину средних лет, с умными, и как Клэри казалось, добрыми глазами. Звали его Эван. — Девочка, — с всё возрастающим отчаянием, говорил Эван, обрабатывая и перевязывая её раны на манер примитивных, — не зли ты его. Никогда я ещё не видел Люка настолько не в себе. Он словно сошёл с ума. Попроси прощения, пока не поздно. Он же убьёт тебя, замучает на смерть. — Скорей бы, — лишь отвечала Клэри. — Глупый ребёнок! — злился Эван. — Нет ничего драгоценнее жизни! — Есть, — шептала Клэри. — Свобода, счастье и любовь близких людей. Но ты ведь не поможешь мне сбежать? А годы в плену психопата страшнее смерти. — Я не могу! — в отчаянии отвечал Эван. — Я тебе уже говорил это! Люк — вожак стаи, и я не могу предать его. К тому же, у меня есть семья, которой я нужен. Но я заклинаю тебя, одумайся! И подобные диалоги происходили во время каждого визита Эвана. Он был в ужасе от жестокости своего предводителя, но он был намного слабее него и не мог бросить ему вызов, ровно как и уйти из стаи. На это было множество причин. Потому пытался взывать к рассудку девушки, только вот Клэри уже всё решила. Ей не вырваться на волю, от неё отреклись все, кого она любила. Ради чего бороться? С каждым днём ран и боли становилось всё больше. Они поглощали рассудок, и порой казалось, порабощали волю и саму душу. Клэри казалось, мир вокруг неё имеет оттенок крови. Даже если бы случилось чудо, она бы навсегда осталась уродом с кучей шрамов. Люциан не трогал только лицо, и то, Клэри полагала это временно. Сегодня Люциан превзошел самого себя. Клэри чувствовала, как адская боль в теле сменяется беспощадным огнём лихорадки. С каждой минутой её всё сильнее трясло, а пот катился градом. Может, это и есть конец? Ведь этот садист не мог не знать, что бывает с сумеречными охотниками, если с них срезать руны. Смерть. Он тронул только одну, и видимо, поэтому она жива, но жар, который охватывал Клэри, уже намекал на тяжёлые последствия.

***

Окинув взглядом хрупкую фигурку в крови и грязи, которая металась в лихорадке и бреду, звала то своих родственничков, то любовника, Люциан сначала ощутил укол сожаления, но потом презрительно сжал губы. Она заслужила. Кларисса заслужила такой бесславный конец. Думать надо было, прежде чем наносить ему смертельное оскорбление. — Люк, прошу, вызови мага, пусть он вылечит её, — лепетал рядом Эван. — Она же умирает. — Я знаю, — отозвался он. — Именно это я и планировал. — Хочешь убить, убей одним ударом, — в ужасе прошептал врач их стаи. — К чему такая жестокость? Она же ещё совсем ребёнок… — Слушай сюда, — прорычал Люциан в лицо своему подчинённому, выпустив когти и клыки, — эта тварь заслужила свои мучения. Если ты забыл, я тут главный, и ты обязан мне подчиняться. Что-то не устраивает, вызови меня. Но мы оба знаем, чем это закончится. Глядя в глаза своего вожака, где отчётливо проскальзывало безумие, Эван ощутил огромное желание бросить ему вызов. Только вот Люк был чудовищно силён. У него не было ни единого шанса победить. А умирать ему нельзя. В Англии у него осталась жена и две дочери, которые без его финансовой поддержки не выживут. И потому он, полный ярости и горечи поражения, опустил голову, признавая главенство ублюдка, который держал его за горло. — Как сдохнет, — ровным тоном произнёс Люциан, — отправить тело в Нью-Йоркский Институт. Не мог он упустить возможности лишний раз ударить по ненавистному Валентину. Он в красках и лицах представлял себе, что будет с этими доверчивыми идиотами, когда они осознают, что Кларисса их не предавала. Улыбаясь своим мыслям, он покинул мрачный и сырой подвал, где теперь содержал свою пленницу. Эван сел на край матраца, где лежала Клэри, полный безнадёжности и злости на Люка и этот мир. Ему было невыносимо смотреть, как маленькая и хрупкая девушка так мучительно умирает. Горло стиснуло от горечи, на глаза навернулись слёзы. — Бедный глупый ребёнок, — тихо произнёс он. — Почему ты меня не послушала? — Алек, пожалуйста… Ты мне нужен… Почему… За что? — в бреду шептала потрескавшимися губами Клэри. — Алек… Не надо… Прошу… «Господи, помоги этой невинной душе, облегчи её страдания», — взмолился про себя Эван. После, проклиная себя за трусость и малодушие, он сбежал из камеры. Было слишком невыносимо смотреть на агонию Клэри. Всё, что он мог для неё сделать, он уже сделал. Остальное в руках Бога или Ангелов, учитывая её происхождение. Только вот, Эван давно перестал верить в чудеса.

***

Прищурившись, Алек посмотрел из-за кустов на мрачного вида грязно-жёлтый особняк. Здание производило угнетающее впечатление. И с первого взгляда невозможно было определить живёт ли там кто. Но именно сюда вели следы Люциана. В нескольких метрах от него в засаде так же застыл Джейс и ещё два десятка сумеречных охотников. Алек старался очистить голову от лишних мыслей. Не думать о том, как их буквально за руку поймала бабка парабатая и в каком бешенстве были родители. После нескольких часов споров и ругани им с Джейсом удалось убедить старшее поколение в том, что Греймарк, вероятнее всего, находится здесь. Потом ещё пару часов ушло на сбор группы и разработку плана действий. Возможно, оно и к лучшему, что сейчас они с Джейсом не одни. Каждый раз отправляясь искать преступника вдвоём, они здорово рисковали. Сейчас же риска было намного меньше. О том, что ждёт их по возвращении в Институт, Алек старался не думать. Хорошо, если Инквизитор не отдаст их под суд за самоуправство и массу нарушений. Когда наконец прозвучала команда к наступлению, Алек постарался максимально подавить волнение и двинулся к дому. И всё равно сердце колотилось, как сумасшедшее. Последние несколько дней он жил в каком-то кошмаре. Его ни на минуту не оставляло ощущение беды. Алек ел через силу, спать и вовсе боялся. И впервые на своей памяти он молился Ангелам, прося их о помощи. Умоляя сберечь Клэри. Даже Джейс поглядывал на него с всё большим сомнением. Но Алек был уверен, он не сошёл с ума, она в беде. Подойти к особняку, одиноко стоящему на холме, незаметно было невозможно, потому, когда они ворвались в дом, их уже ждали. Некоторые оборотни обернулись в волков, другие оставались в человеческом обличии. Завязался жуткий и кровавый бой. Волки в ярости бросались на нефилимов, целясь зубами в мягкую человеческую плоть. Кому-то это удавалось, а кто-то встречался с клинком серафимов. Те, кто остался в облике людей, тоже сражались отчаянно и бесстрашно. Повсюду слышался звон металла, рычание, крики и стоны раненых и умирающих. Воздух трещал от напряжения и боевого безумия, пол махом стал скользким от крови. — Я нигде не вижу Люциана, — напряжённо произнёс Джейс, одним ударом отрубая лапу огромному волку. — Я тоже, — ответил Алек, который сражался с ним спина к спине, — а ещё я уверен, Клэри где-то здесь. Только он произнёс эти слова, как всё здание до основания сотряс взрыв, прогремевший где-то в глубинах дома. Следом помещение стал наполнять едкий дым. — Клэри! — закричал Алек, не помня себя от страха, и не успел Джейс опомниться, рванул в коридор, откуда клубами валил дым.

***

Прижимая к лицу влажную ткань, Люциан, проклиная всё на свете, спешил к потайному выходу из дома. Проклятые нефилимы! И куда только смотрел его информатор? Почему не предупредил заранее о намечающейся облаве? Он еле успел ускользнуть в свой кабинет, совмещённый с лабораторией, прежде чем сумеречные охотники ворвались в дом. Ему было безумно жалко терять это убежище, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Потому Люциану понадобилось пару минут, чтобы вытащить из сейфа важные документы и флешки с данными исследований и разработок, которыми он занимался, и запихнуть их в дорожную сумку. После чего он облил всё бензином и активировал заранее установленную на подобный случай в незаметной нише в стене бомбу. Он был на середине пути, когда прогремел взрыв, а огонь начал стремительно охватывать здание, заполняя всё вокруг дымом. Оторвав кусок шторы, он смочил его водой из цветочной вазы и поспешил продолжить свой путь. Люциан слышал шум битвы, предсмертные крики агонии своих оборотней, но ему было всё равно. Он не имел никакой привязанности к ним. Легко соберёт новую кучку таких идиотов. По сути, они и нужны были именно на такой случай. За годы в изгнании после того, как из нефилима превратился в оборотня, он научился выживать и не гнушался для этого никакими способами. Выйдя на улицу, Люциан с наслаждением вдохнул свежий воздух. И направился к кустам, где, укрытый от посторонних глаз, стоял его автомобиль. Закинув сумку на заднее сиденье, он ухмыльнулся и произнёс: — Я всегда побеждаю, так или иначе. После чего собирался уже сесть на место водителя, как застыл, ощутив острую боль в груди. Подняв взгляд, Люциан увидел человека, которого ненавидел больше всех на свете. Напротив него с клинком серафимов, пронзившим его сердце, стоял Валентин Моргенштерн. — Так и знал, что попытаешься сбежать, как крыса, прикрывшись другими, — выплюнул Валентин ему в лицо. — Ты всегда был подлецом и трусом. Когда я случайно услышал, куда отправляется отряд, сразу вспомнил, как ты мне рассказывал об этом доме, ещё когда мы были детьми, и понял, ты будешь здесь. Мне оставалось только незаметно последовать за охотниками и ждать тебя. Как видишь, не зря. — Несправедливо… — с почти детской обидой прохрипел Люциан, глаза которого начали стекленеть. — Не тебе говорить о справедливости, мразь, — прошипел Валентин и глубже вонзил клинок, — это тебе за Джослин, — потом он чуть повернул оружие, — это за Джона, — ещё один поворот, — а это за Клэри. Потом он ногой оттолкнул тело Люциана, который упал поломанной куклой на землю, заливая её алой кровью. Глядя на труп поверженного врага, Валентин испытывал опустошённость. Но это было гораздо лучше той боли и одержимой жажды мести, в которых он варился последние месяцы.

***

Алек бежал по коридорам, стараясь как можно меньше вдыхать ядовитый густой дым. Глаза отчаянно слезились, и он почти ничего не видел. Он буквально физически ощущал, как утекает время и тают шансы спасти Клэри. Это проклятое место скоро полностью будет охвачено огнём. — Клэри! — в отчаянии закричал Алек. Ответа не последовало. И он, кашляя, продолжил свой путь. Он не мог уйти. Не сейчас, когда спустя бесконечные дни отчаяния, тоски и убивающей беспомощности, он был в шаге от того, чтобы найти её. — Клэри! — снова крикнул он. — Сюда! — послышался мужской голос в конце коридора, и Алек поспешил туда. — Ты ведь Клэри ищешь? Перед ним стоял мужчина средних лет. Несомненно оборотень, один из стаи Люциана. Но он не выглядел враждебно. Да и Алеку сейчас было всё равно, кто он, лишь бы указал путь к Клэри. — Где она? — нервно спросил Алек. — Иди за мной, — произнёс неизвестный. После чего беспечно повернулся к Алеку спиной. Где-то через полминуты они достигли двери и начали спускаться вниз, судя по всему, в подвал. Его провожатый молчал, да и Алеку не до разговоров было. Через пару минут мужчина остановился около камеры, которая даже заперта не была. На грязном матраце скрючилась маленькая грязная и окровавленная фигурка, в которой Алек опознал Клэри только по огненным волосам. — Клэри, — позвал он, падая рядом с ней на колени. — Клэри, посмотри на меня. В ответ она лишь слабо застонала. — Что вы с ней сделали? — в ужасе и ярости прорычал Алек. — Это всё Люк, он совсем с катушек слетел, после того, как она попыталась убить его у алтаря, — тихо отозвался мужчина. — Мне очень жаль. Алек прекрасно понял, чего так и не произнёс незнакомец, и был ему за это благодарен. Он отказывался допускать саму мысль о том, что может быть уже поздно. Он не даст ей умереть. Бережно поднял на руки свою драгоценную ношу. Сердце Алека сжималось от бессильной злости на ублюдка, сотворившего это, и парализующего страха за жизнь Клэри. Её дыхание было слабым и хриплым, кожа почти прозрачной. — Всё будет хорошо, — шептал он, спеша к выходу. — Я не позволю тебе умереть. — Алек, — слабо, словно дуновение ветра, сорвалось с губ Клэри, она приоткрыла глаза, но не видела его. — Я здесь, — отозвался он. — Слышишь? Клэри, ты только потерпи ещё чуть-чуть. Пожалуйста. Но она больше не подавала признаков жизни. Алеку лишь оставалось спешить, покинуть охваченное пламенем здание и добраться до Института, где Клэри смогут оказать помощь.