Монстрёнок

      Ночь на Гранд Лайн наступала неспешно. Не смотря на всю ту ужасающую коварность, что ютилась в толще бескрайних искристых соленых до горечи на зубах, водах. Угольный шелк, чернильный бархат, или жемчужно-серебряное туманное кружево, у ночи всегда найдется наряд по настроению. Как и пламенеющих корон закатов. От полыхающего алого зарева у летних островов, до зеленых искристых вспышек небес у зимних земель. И не сыскать у модницы ночки двух абсолютно одинаковых закатных тиар.       Эдвард Ньюгейт задумчиво улыбался под побеленными временем полулунными усами, глядя на медленно затухающее искристое рыже-золотое пламя радостного заката. В уголках серо-голубых глаз пролегли глубокие сеточки морщин. Что то неведомое едва ощутимо шептало в бесстрашном сердце Императора морей, что завтрашний день принесет еще больше событий, непосредственным участником которых будет маленький синеглазый чертенок, скинутый на «Моби Дик» с разрисованного «Рэд Форса».       Хриплый и рокочущий хохот, старого, но без сомнения одного из сильнейших людей мира, разнесся по постепенно засыпающему кораблю-киту. Белоус смеялся. Над Шанксом, который так старательно навязал ему синеглазого монстренка. И над собой. И те самые слова, которые он произнес, когда согласился принять эту маленькую грозовую катастрофу, теперь казались ему смешными. Но Эдварду совершенно не хотелось пока передавать Яра и продолжать эту странную эстафету.       Ньюгейт весело пощипал кончик усов и белозубо усмехнувшись помянул не злым словом поседевшего Шанкса и изворотливого хитреца Бена Бекмана. Белоус про себя понадеялся, что где то там, в просторах морей Грант Лайна, должны были чихнуть либо рыжий лис капитан, либо же его помощник.       Вспоминая заново тот момент, белоусый Ёнко подивился, как же он сразу не заметил хитрых бесят в непроницаемых глазах Бена, да и на размалеванные черным паруса он тоже внимания не обратил. Но медленно засыпающий Белоус все же понадеялся, что его улыбающийся белый кит-корабль не испытает на себе творчества монстренка. Да и на ночные похождения сил у него не останется.       И лишь с рассветом он поймет, какими ложными и иллюзорными были его надежды.

***

      Ярославу очень трудно было заснуть на новом месте. Только он привык к всегда теплой большой кровати под настоящим балдахином, у Дракулы в замке, как ему снова приходится привыкать к гамаку у дяди Шанса, а теперь еще и к твердой койке у дедули великана. Нет, он не жаловался, он был очень рад тому, что погостил у Бена с Шансом, да и у дедули Белые Усы ему очень нравилось! Но ночью все равно было жутко.       Ярослав очень боялся. Боялся того, что он уснув здесь, в море, на корабле настоящих пиратов, проснется в приюте. И снова начнутся его серые очень-очень длинные и грустные дни. И этот страх пробуждал уже совсем другой. Самый кошмарный кошмар из всех.       Яру снилась та ночь, когда в его любимый дом ворвался противный папин помощник, с толпой злых дядек с пистолетами. Ссора этих злодеев с его родителями, грохот выстрелов, крик мамы и сестры, острая ухмылка огромного дядьки с множеством косичек, и пожар. Рыжее, почти красное пламя, как голодный тигр-людоед, пожирало все то, что он так любил и сушило горькие слезы. А последним было большущее и очень тяжелое бревно, что придавило Ярослава к полу. А потом он просыпался. И уснуть мог лишь ближе к рассвету. Но у Дракулы, его совсем не мучили кошмары! И он мог спокойно проспать всю ночь!       Ярослав, что не смог уснуть из-за грохочущего храпа за тонкой стенкой его маленькой каютки, решил прогуляться. Он тихонько приоткрыл скрипучую дверь и тихо ступая босыми ножками прокрался тенью по палубе, кутаясь в свой сделанный из тучи плащ.       Ночные тени, совсем как живые, спрятали и закутали тоненькую фигурку Яра. Почему то он совершенно не боялся! Да, ночь была очень темной, даже серпик месяца еле просвечивал сквозь тучу. Ярослав замер, спрятанный в тени бортов, зачарованно глядя на Луну, что как золотая рыбка, то ныряла в облака, то снова выныривая. Монстрик нахмурил бровки, вспоминая, как его учила мама. К сырной корочке месяца надо пририсовать палочку и если выйдет буква «Р», то значит это рожденная Луна, а если останется буква «С», то эта Луна будет стареющей!       И размышления о том, чем же все-таки отличается рожденная, растущая Луна от стареющей, так увлекли синеглазого мальчишку, что он даже дышать стал через раз! И от мыслей его отвлекла песенка. Не знакомая, но очень веселая песенка! Она была тихой, почти неслышной и Яр был уверен, что он слышит ее не ушами. А чем то иным. Может быть даже душой!       Как маленький любопытный черный котенок, мальчик прокрался вперед. Плащ скрадывал движения, поглощая звук босых ножек. И Ярослав выбрался на открытую палубу, на носу «Моби Дика», закатанную в зыбкий голубоватый полумрак. И в этом сонном свете, как лунный зайчик, весело кружилась голубоватая полупрозрачная фигурка. Маленького мальчика в резиновых сапожках и в широком дождевике. Из-под капюшона была видна широкая веселая улыбка, в руке мальчик держал деревянный и тоже светящийся молоточек!       И Ярослав понял, это было приведение! Но не злое, а доброе! Он был уверен, злые призраки, так весело петь не умеют! И Яр не долго думая выскочил к веселому призрачному мальчику. — Привет! Давай поиграем?! — Ой! — воскликнуло приведение и испуганно задвинув поглубже капюшон быстро, но совершенно бесшумно побежало от шумного живого мальчика. — Эй, постой! Я не хотел тебя обидеть!       Яр впервые увидел призрака, и он был мальчиком, на вид даже младше него! И Ярослав очень хотел с ним поиграть! И поэтому он бросился догонять привидение. Яр так увлекся погоней, что умудрился споткнуться о аккуратно сложенный канат и с удивленным криком полетел в сонные морские воды. Он тут же вспомнил, что Бен ему говорил, что тот кто съел Дьявольский плод, будет плавать, как топор. И черноволосый мальчик удивленно воскликнул. — Д-держись! — испуганно крикнул с борта маленький корабельный призрак, бросая Яру тот самый злополучный канат, что живой змеей обвил запястье почти пошедшего на дно перепуганного Ярослава, нахлебавшегося воды: — Ты в порядке?! — Д-да, — прокашлялся перепугавшийся монстренок-фруктовик, стуча зубами от холода: — С-спасибо! — Прости, я слишком быстро убегал… — грустно прошелестел призрачный мальчик, направляя маленькие светящиеся ладошки на промокшего Ярослава, от мокрой одежды повалил белесый дымок и радостный непоседа весело воскликнул: — Ух-ты! Я сухой! Вот здорово! — Прости меня, пожалуйста! — шмыгнул носом призрак. — Не переживай! Ты же меня спас! — Ты правда не злишься? — Ни капельки! — сверкнул клычками Ярослав: — Так, что, давай играть! Я — Яр! — Я знаю, — тихо пропело приведение, облегченно улыбаясь из-под капюшона дождевика. — Правда? А как тебя зовут? — «Моби Дик». — скромно прозвучало в ответ. — Прямо как этот корабль! — А я и есть корабль… — Ух ты! Как же здорово! — П-правда? — смутился дух и тут же встрепенулся: — А ты не злишься? — На что я должен злиться, ты же мне ничего плохого не сделал! — почесал нос Ярослав. — Т-ты меня увидел… — Ну и что тут такого? — Говорят если кто нибудь из команды увидит меня, то корабль будут ждать несчастья! — А я не член команды! Я лишь чуть-чуть погощу тут, а потом к Дракуле в замок поеду! — Я понял, — облегченно вздохнул корабельный дух, садясь на палубу рядом с веселым мальчиком — А ты приведение? - воодушевился Яр. — Нет, таких как я называют Клабаутерманами*, а иногда дождевичками! — О, я слышал! Ты как домовой, но на корабле! Дух который защищает свой корабль и команду! — Ага! — еще шире улыбнулся маленький дух «Моби Дика». — Эй, Дик, а давай поиграем! — А во что? — Смотри! — и Яр достал из кармана мелок и быстро начертил клеточки «классиков».       И веселящиеся ребята не заметили, замершего в тени, крайне удивленного Марко. Белоус в наказание за взрыв корабля приказал Фениксу нести ночную вахту. И он был крайне удивлен, тому, что прибежав на странный шум, он увидит их маленького неугомонного гостя в компании их корабельного клабаутермана! Марко прекрасно знал, что на корабле его капитана имеется этот робкий и скрытный дух, но он никогда его не видел!       И бросив последний взгляд на весело прыгающих мальчишек, командир первой дивизии, тихо ушел.