Здесь

Вайолет спала урывками, прижавшись к боку Олафа и одновременно желая и не желая, чтобы к ней прикасались. — Если ты не перестанешь пинаться, то клянусь — я скину тебя на пол, — пробормотал он. Вайолет повернулась в его сторону, удивившись тому, что он проснулся. — Извини, я просто… — она села. Ей не нравилось чувствовать страх беспомощности, хоть она и должна была давно привыкнуть к этому чувству. Легче от этого не становилось. Застонав, он тоже сел. — Который час? — Ещё слишком рано, ложись спать. — Поздно, я уже проснулся. Это была ложь. Он хоть сейчас мог с легкостью заснуть. Но когда она сидела там, под лунным светом, прижав колени к груди и тревожно нахмурив лоб, то она казалась такой беспомощной, что даже его сердце неохотно дрогнуло. — С этого момента я не оставлю тебя одну, хорошо? Ты — моя невеста. Моя. Я буду держать тебя в безопасности от этих гнусных идиотов. А теперь ложись, пожалуйста, спать. Он лег обратно в постель. Девушка не сдвинулась с места. Олаф уныло вздохнул. — Вот, иди сюда, — он раскрыл перед ней свои тощие руки в приглашающем жесте. Вайолет настороженно уставилась на него. — Чёрт возьми, я ничего с тобой не сделаю! Может ты, мать твою, уже наконец ляжешь и будешь лежать тихо? Вайолет нерешительно легла рядом с ним. Она молчала в течении нескольких блаженных секунд. — Четыре года — это много для медового месяца. — Хм? — Олаф уже начал засыпать. — Я сказала, что четыре года — это много для медового месяца. — Да, как скажешь — пробормотал он в ответ. — Я имею в виду, что это не обязательно должен быть медовый месяц. Я просто хочу сказать… — Ладно, хорошо, что ты хочешь сказать? Говори быстрее и ложись спать. — … Спасибо. Вот и всё, что я хотела сказать, — она опустила голову ему на грудь. — Ты — моя чёртова жена. А теперь тише. Ты в безопасности. По крайней мере ото всех, кроме себя самой. Последовала пауза, после которой она очень, очень медленно наклонилась и прильнула губами к его щеке. К тому времени как он успел отреагировать, Вайолет уже снова прижалась к его боку, глубоко дыша. Олаф выждал ещё несколько минут, в ожидании того, пока она не уснула наверняка, а затем мягко, чтобы не разбудить, поцеловал её в лоб. Граф лёг обратно и сжал переносицу. Привязанность — отвратительное чувство.

***

Спустившись на следующее утро вниз, Вайолет увидела, что там её уже дожидаются нарезанное яблоко и чашка кофе. Девушка смущенно на них посмотрела, очаровательно сморщив нос. — Прошлой ночью я сделала что-то, о чём могла забыть? Олаф взмахнул руками. — Невероятно! И неважно, что я делаю! С этого момента я буду более вежлив и не буду готовить тебе завтрак. Вайолет опустила взгляд в пол, чтобы Олаф не смог увидеть её улыбку. Девушка направилась на кухню за стаканом воды. — О, ты уже убрал с пола. — А чего ты ожидала? Тут повсюду были осколки. Неужели её удивляет то, что он не хочет каждый день ходить по битому стеклу? Вайолет посмотрела на него с небольшой улыбкой на лице. — Спасибо. Её реакция взорвалась в его рёбрах, рассыпавшись на тысячу перьев. Олаф развернул газету, спрятав за ней лицо и издав глухое ворчание. — Возможно, я не такой уж мерзкий и противный, каким ты меня считаешь. Вайолет покачала головой, доставая стакан с полки. — Ты тот, кто на этом настаивает. — Моя ошибка. Отныне я буду дозировать свою человечность. Вайолет села за стол, потягивая кофе. — Мне нужно что-нибудь сделать перед сегодняшней встречей? Олаф прочистил горло, не отрываясь от газеты. — Нет. Я отменил её. Вайолет бросила на него удивлённый взгляд. — Почему? Я думала вам ещё многое нужно обсудить? Он сделал паузу, раздумывая над ответом. — Я… я подумал, что тебе не помешает выходной. Она опустила чашку, делая паузу, а затем вздохнула.  — Я в порядке. Олаф опустил газету, обвиняюще уставившись на девушку. — Да неужели? — он вздохнул, положив газету на стол. — Собрание может подождать. Я могу позволить себе перенести встречу, но лишь одному Богу известно, когда у меня будет время найти себе новую жену. Вайолет невольно улыбнулась, глядя в пол. — А ещё ты должна поесть. Ты такая крохотная, что скоро зачахнешь. Олаф снова поднял газету, возобновляя чтение. Вайолет улыбнулась, слегка приподнимая кусочек яблока.

***

Позже он нашёл её уютно свернувшейся в постели и с книгой в руках. Она подняла глаза. — Я пришёл тебя проведать. Вайолет закрыла книгу, используя палец вместо закладки. — Я в порядке. Тебе что-то нужно? — Вообще-то да. Могу ли я, — он указал на неё пальцем, — взглянуть на твою рану? Вайолет приподняла бровь. — Вчера ты сказал мне, что всё в порядке. — Да, но это было вчера. Можно на неё взглянуть? — Олаф поднял руки вверх. — Я просто проверю. Вайолет молча смотрела на него, прежде чем тихонько кивнуть. — Хорошо. Девушка пододвинулась к краю кровати, свесив ноги. Осторожно, она приподняла подол платья. Олаф опустился перед ней на колени, бережно положив руки на её бёдра и внимательно осматривая рану. Вайолет изо всех старалась держать дыхание ровным. Ей было так неловко. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Девушка нервно наблюдала за выражением его лица. Олаф сосредоточенно и не моргая смотрел на рану. — Всё в порядке? — Хмм? — он поднял голову. — О, да, всё в порядке. — Тогда хорошо — она слегка ему улыбнулась. Олаф всё ещё касался длинными тонкими пальцами её бёдер, не отрывая взгляда от чарующих лазурных глаз девушки. Она не двигалась. Его глаза метнулись к её пухлым розовым губам и вернулись обратно. Вайолет мягко опустила подол платья. Олаф моргнул, а затем нежно убрал от неё руки, водрузив их рядом с ней на кровать. Он поспешно отвернулся, и, повернув голову, зашевелился, вставая. Вайолет поймала его за шею, удивив как себя, так и его. Олаф остановился, нависая над девушкой и ошарашенно глядя на неё. Вайолет нежно притянула мужчину к себе, мягко приникая губами к его губам. — За кофе, — пробормотала она, опустив глаза. — И всё? — утробно проурчал он. — Больше не за что? Она снова взглянула на него. — Только за кофе. — И никакой благодарности за завтрак? Или за профессиональный медицинский осмотр? Вайолет улыбнулась, тихо засмеявшись и опустив взгляд. — Извини, только за кофе. — Тогда почему ты всё ещё держишь меня за пиджак? Вайолет замерла, а затем расслабила пальцы рук. Приподнявшись, Олаф впился в её губы. Когда он отстранился, тёмные длинные реснички девушки затрепетали. — Что же. Это то, что ты хотела, но на что у тебя не хватило смелости. — У меня достаточно смелости. — О, правда? — граф ухмыльнулся, пытаясь скрыть бурлящее чувство, возникшее в его груди из-за близости к девушке. — Тогда где же она? — Знаешь, я ничего тебе не должна. — Я прекрасно об этом осведомлён. Не путай мои желания со своими, графиня. Всё ещё хитро улыбаясь, он снова прильнул к её губам. Через мгновение Вайолет поцеловала его в ответ: её мягкие тёплые губы прижались к его губам, скорее утверждая, нежели соблазняя, но в конце концов — это ведь одно и то же. Он может утонуть в её гневе, если она ему позволит. Олаф медленно опустил руку с её лица, путешествуя длинными тонкими пальцами по бокам, спускаясь всё ниже и ниже, и останавливаясь у округлых бёдер девушки. Она не остановила его, дрожа от ощущений, поэтому граф решил испытать удачу, проведя рукой по верхней части её бедра. Олаф почувствовал как её острые колени прижались плотнее к его бокам, а её пальцы неудобно, но крепко держали его лицо. Ласково, с гораздо большей сдержанностью, о существовании которой он не подозревал, Олаф разорвал поцелуй, целуя Вайолет в щёку, прежде чем медленно подобраться к лебединому изгибу её шеи, прижимаясь к подбородку в чувственном поцелуе. Её колени, сжавшие его, снова напряглись. — Расслабься, — пробормотал граф, стараясь не спугнуть девушку. — Я не сделаю ничего непристойного. — Ты — воплощение непристойности. — О, да? — граф отклонился назад, ухмыляясь и стараясь провести руками по её бёдрам намного медленнее, чем-то было необходимо. — В таком случае, позволь мне быть тем, кто сохранит твое благородство. Олаф, не проявляя энтузиазма, попытался отстраниться от девушки, обрадовавшись тому, что её маленькие ладошки так и не покинули его плеч. — Бедная маленькая Вайолет, ягнёнок в логове льва. — Ты переоцениваешь себя. — О, правда? Раз так, то полагаю, в этом нет никакого вреда. Запечатлев влажный горячий поцелуй на нежной коже под челюстью, Олаф наклонил голову Вайолет, предоставляя себе более лёгкий доступ к её шее. — Мне бы не хотелось быть тем, кто погубит тебя. Представь себе: добрая и благородная Вайолет добровольно отдается такому коварству. Это невообразимо. По правде говоря, об этом было очень легко думать. На самом деле, Олаф думал об этом довольно часто, обычно в одиночестве, иногда в душе. — Ты можешь хоть раз не быть таким ужасным? — Моя ошибка, я не осознавал, что прерываю что-то важное. — Находиться вдали от тебя — вот что для меня важно. — Что ж, тогда я позволю тебе вернуться к своему увлекательному занятию. Медленно выпрямившись, граф царственно вышел из комнаты, оставив Вайолет наедине с книгой. Прошло пять минут, прежде чем девушка снова открыла её, но так и не смогла прочесть ни строчки.