Здесь

Когда Вайолет проснулась, было уже утро. Олаф встал раньше неё, поэтому место рядом с девушкой было пустым и холодным. Старшая из Бодлеров перевернулась, уставившись на смятые простыни так, словно они могли ответить на все вопросы, вертевшиеся у неё в голове. Она не спеша перекинула ноги через край кровати, ощущая пальцами холодный пол. Внутри что-то защемило. Она всё ещё не была уверена. Когда Вайолет наконец явилась на кухню, то вела себя тихо и сдержанно. Девушка села за стол и Олаф протянул ей чашку кофе. — Как я вижу, запрашиваемая цена повысилась. Он улыбнулся, практически пропев следующую фразу: — Это не так. И кстати говоря, кто я такой, чтобы мешать тебе с таким энтузиазмом переплачивать? Вайолет крепко сжала чашку, пытаясь согреть пальцы. Олаф встал, остановившись позади неё, и, дёрнув за завязки платья, стал их перевязывать. — Постарайся выглядеть прилично, у тебя есть образ, которому нужно соответствовать! Она отстранилась от его прикосновений. Олаф остановился и убрал руки. — Да? Что-то не так? Вайолет вздохнула, потирая одной рукой висок. — Да… Нет… Я… я не знаю. Он сел рядом с ней, откинувшись на стуле. — Справедливо. Повисла неловкая тишина и каждый из них ждал, когда заговорит другой. Олаф сдался первым. — Итак. То, что произошло, — он начал быстро водить пальцем по столу, но затем остановился, — произошло в первый и последний раз? — Я… я не знаю, — пробормотала она, прикрыв лицо руками. — Потому что если это так, то ничего страшного. Всё… в порядке. Одна ночь — с кем не бывает. Правда не между мужем и женой, но… Вайолет непроизвольно рассмеялась. Её искрящийся смех заставил его расслабиться. — Боже… вся эта ситуация настолько странная, — прошептала она, всё ещё смеясь, — всё это… очень странно. Олаф хмыкнул, снова откинувшись на стуле. Он сделал глоток кофе из чашки. — Можешь мне объяснить, почему мысль о том, что ты не глупа, приносит мне одни лишь мучения? — Вайолет зыркнула на него, но промолчала. — Ради всего святого, тебе в самом деле нужно всё так тщательно обдумывать? Она положила руку на стол, недоверчиво глядя на него. — Вряд ли я всё настолько тщательно обдумываю. Если я что и… — Тебя вообще возможно остановить? — прервал её Олаф. Вайолет сжала челюсть. — Так верно, а так неверно! Когда этому придёт конец? — он раздражённо взмахнул руками. — Я и не ждала, что ты поймешь, — Вайолет снова поднесла чашку к губам. — Ты права, мне не понять. Чего ты так на этом зациклилась? Она посмотрела на него, но не ответила. — Ты — замужняя женщина. Ты стала замужней женщиной. Неужели так ужасно находить в этом хоть какое-то счастье? Вайолет опустила чашку, впиваясь в него взглядом. — Не с тобой. — Справедливо. Хорошо, я заслужил это. Но для той, кто всё так тщательно обдумывает, ты, кажется, упускаешь один чрезвычайно важный момент. — И какой же? — спросила девушка ледяным тоном. — Тебе нужно научиться быть счастливой, несмотря на свои моральные устои. — Ты отвратителен! Олаф откинулся назад, улыбнувшись. — Посмотри на меня, и ты поймешь, что это работает! Он вышёл из-за стола и покинул комнату. Вайолет вздохнула, прислонив руки к лицу. Она ненавидела, когда он напоминал ей о том, что он не идиот. Олаф был ужасен, но при этом хорошо играл свою роль. Вайолет уставилась в окно, наблюдая за маленькой, порхающей среди деревьев птичкой. Она здесь, и этот факт остается неизменным. Теперь ей нужно было решить, что она собирается с этим делать. Олаф был прав — его злодейства оставались безнаказанными. И каждый раз, когда она поступала, по её мнению, благородно, то у неё складывалось ощущение, будто этот выбор разрывает её сердце на мелкие кусочки. Такими темпами от неё вскоре ничего не останется! Возможно от неё уже ничего не осталось. Вайолет уставилась в свою чашку, надеясь таким образом получить ответы на все свои вопросы. Но гадание на кофейной гуще не самый лучший способ. Ей остается полагаться лишь на себя. Снова.