Здесь

Ужин Вайолет подавала молча, опустив глаза в пол. Ее сдержанность внушила более отвратительным членам труппы некоторую уверенность, и они снова начали прикасаться к ней, когда девушка проходила мимо. Это длилось около пяти минут, пока Вайолет не стала целенаправленно держать нож для нарезки хлеба немного выше, чем-то было необходимо. Увидев это, они тут же попрятали руки. Вайолет хотелось, чтобы они этого не делали, тогда у нее был бы повод пустить его в ход, но, к счастью или к сожалению, такая возможность ей так и не предоставилась. Члены труппы бойко разговаривали друг с другом, не дожидаясь, пока Вайолет закончит их обслуживать, обслуживая себя сами. Когда последняя тарелка была наполнена, Вайолет мягко скользнула на свое место рядом с Олафом, который расположился во главе стола. Граф сидел в раздумьях, прижав руки к своим тонким губам. Пару человек удивленно подняли глаза. Она никогда не сидела с ними. Как правило, Вайолет оставалась на кухне, или, если ее пьяному мужу взбредет в голову, приходила по его зову под самый конец и стояла рядом с ним, когда все они уже были довольно пьяны от выпитого спиртного. Но она никогда к ним не присоединялась. Ее, похоже, тоже не радовали перемены. Вайолет сидела с пустой тарелкой, отсев ото всех как можно подальше. Ее лицо было призрачного оттенка, лишь фиолетовые мешки под глазами и красный ободок под ресницами придавали ее лицу хоть какой-то цвет. Олаф наклонился к ней ближе: — Ешь, ты выглядишь жалко. Вайолет уставилась на свою пустую тарелку, борясь с желанием его ослушаться. — Можно мне вернуться на кухню? — ее голос был не громче шепота. — О, ну же. Если ты собираешься работать в команде, то тебе просто необходимо наладить с ними отношения. — Я уверена, что они не будут возражать против моего отсутствия. Она хотела уйти, хотела сбежать. Вайолет чувствовала себя небезопасно, находясь в этом воровском логове. Ее рука все еще болела там, где Олаф схватил ее ранее. Граф предупреждающе цокнул языком: — Да будет тебе. Человек может быть счастлив лишь тогда, когда в его доме счастье, а счастье в доме может быть тогда, когда счастлив человек, создающий в нем уют. И поэтому я, в качестве жеста доброй воли, великодушно приглашаю тебя, свою яркую невесту, присоединиться к нам в нашем последнем благородном начинании. Говоря это, Олаф допустил некоторые ошибки или, если быть точнее, произнес некоторую ложь. Прежде всего, приглашение — это предложение участвовать в каком-нибудь мероприятии. Люди могут по своему усмотрению как принять, так и отклонить это предложение, руководствуясь своими личными предпочтениями либо сверяясь с графиком. Угрожать своему супругу, не считаясь с его мнением — это вряд ли можно назвать приглашением, не говоря уже о щедрости, особенно когда речь заходит о еде, которая была приготовлена с целью заставить его присоединиться к затее, которая в лучшем случае окажется лишь морально сомнительной. Вторая, и, возможно, более зловещая ложь заключалась в том, что Олаф никогда не проявлял великодушие, если только не стремился совершить что-нибудь абсолютно подлое, и именно поэтому Вайолет задалась вопросом, что именно он имел в виду, когда говорил о «благородном начинании». Вайолет посмотрела на Олафа со смесью страха и подозрения. Не подозревая или, может даже, не заботясь о возможной кровавой бойне, что является наиболее точным определением, ближайшие к Олафу приспешники зааплодировали его словам. Олаф выпрямился на похвалу, а затем снова обратиться к Вайолет: — Видишь ли, дорогая, — девушка почувствовала неприязнь, которая заскрежетала на ее зубах, — мы запланировали небольшой… сюрприз для наших старых друзей. Олаф оттопырил пальцы рук, разводя их в стороны, а в уголках его губ притаилась улыбка. — Ты хочешь, чтобы я… помогла тебе спланировать вечеринку-сюрприз? — спросила она недоверчиво. Несколько членов труппы тихо захихикали. — Что-то типа того, — Олаф сложил пальцы домиком. Перешептывание в комнате тут же затихло, когда все изо всех сил пытались не привлекать к себе внимания, внимательно слушая. Из-за этого Вайолет почувствовала себя неудобно. — Нам нужно, чтобы ты пробралась к ним и кое-что проверила, не вызывая к себе подозрений. Вайолет кивнула: — Так значит ты хочешь, чтобы я шпионила за ними? — Я же говорила, что с ней будет трудно, — прошептала одна женщина другой. Олаф нахмурился, прежде чем снова изобразить свою фальшивую улыбку, очевидно, становясь несколько раздраженным. — Я бы назвал это не шпионажем, а… информационной разведкой. — Так значит, шпионаж. Выражение его лица стало каменным. Будто бы невзначай, Олаф поднял нож, лежащий рядом с ним на столе, и провел пальцем по его краю, прежде чем указать на Вайолет его острым концом. — Все, о чем мы просим, так это чтобы ты нанесла визит парочке наших друзей. Может даже приятно с ними поболтала или осталась на поздний завтрак. Мы бы сделали это сами, но, — Олаф пожал плечами, взмахнув ножом в воздухе, — некоторые мосты уже давно сожжены. Эта затея вызвала у Вайолет тошнотворное чувство. Она была рада, что ничего не съела. Девушка окинула взглядом стол, ощущая себя словно в ловушке. Олаф осторожно положил нож на место, снова сложив руки на столе. — Конечно, ты можешь отказаться, но будет ужасно разочаровывающе, если ты так поступишь. Думаю, я скажу за всех нас — это будет ужасно и весьма разочаровывающе. Когда Вайолет посмотрела на Олафа, то тот чуть не просверлил в ней дыру своим взглядом. Вайолет подумала о своих брате и сестре, об их зависимости от нее, и это прибавило ей решимости. — Простой визит — это все, чего ты от меня хочешь? Странного обеда с твоими так называемыми друзьями? — Погоди, я думал, что он сказал «поздний завтрак»… — прошептал мужчина с серебряным носом, но тут же был прерван ударом локтем в ребра от сидящей рядом с ним женщины. Олаф улыбнулся. — Все, чего мы действительно хотим — это чтобы ты присоединилась к нашей компании, но да, простой визит от нашего имени тоже сойдет. Вайолет нутром чуяла, что это плохая затея, но идея разозлить всех, кто сейчас сидит за этим столом, казалась гораздо хуже. Она попыталась сохранить голос ровным: — Хорошо, я навещу твоих так называемых друзей. Простой визит, не больше и не меньше. Олаф улыбнулся, взяв ее за руку для поцелуя. — Конечно, дорогая. Не больше и не меньше. Вайолет попыталась отдернуть руку, но Олаф крепко сжал ее, кладя свою собственную руку на стол. Она не доверяла никому из присутствующих, но сейчас не время поднимать эту тему. Олаф предостерег ее от того, чтобы она и дальше продолжала выставлять его дураком перед своими подчиненными, и хотя эту задачу вряд ли можно было назвать трудной, но на данный момент Вайолет не сочла эту идею особо мудрой. Наконец, он отпустил ее руку, чтобы взять бокал. Вайолет окинула взглядом стол. Гости жадно ели, откусывая большие куски мяса и смеясь с открытым ртом. Ее внутренности сжались, жаждя утешения кухни. Мужчина рядом с ней, тот, который без мизинца, схватил ее за руку. Вайолет тут же отстранилась. — Слишком тощая, такими темпами от тебя вскоре ничего не останется. Вайолет посмотрела на мужчину, но не ответила. Он не заметил этого, снова уткнувшись в свою тарелку. Вайолет обратилась к Олафу, понизив тон: — Для чего я нужна тебе на самом деле? Вряд ли ты задумал все это только для того, чтобы я просто с кем-то поздоровалась. Олаф в ответ зажестикулировал через стол: — Им нужна причина доверять тебе. Помогая в этой маленькой, незначительной детали, ты сможешь гарантированно рассчитывать на место в труппе. — Я не хочу места в труппе, — голос Вайолет дрогнул, когда Олаф резко взглянул на нее поверх ободка своего бокала с вином, но Вайолет взяла себя в руки и решительно продолжила. — Мне нужно знать, что происходит… Каков твой план? Олаф оглянулся, лениво прогудев в ответ: — Не беспокойся об этом, оставь остальное нам. Вайолет расстроенно провела пальцем по столу.  — Послушай, если бы я собралась уйти, то уже бы это сделала. И все же я здесь, — она вздрогнула, когда Олаф пошевелил рукой, но он просто поднял свой бокал и сделал из него большой глоток, не глядя на нее. — Я буквально ничего не могу сделать, чтобы разрушить то, что ты запланировал, так что просто скажи мне, что на самом деле происходит, и я все сделаю. Я предпочла бы иметь преимущество от знания, чем страдать от невежества. Олаф усмехнулся, закручивая жидкость в бокале.  — Умная девочка. Ты, наконец, начинаешь выяснять, что происходит. Щеки Вайолет загорелись от комплимента, но она все еще не отступала. Наконец, Олаф смиренно вздохнул, приподняв бровь: — Нам нужно, чтобы ты помогла найти сейф. Весьма прочную депозитную ячейку, если тебе так угодно. Вайолет недоуменно приподняла бровь: — Ты хочешь, чтобы я помогла тебе найти чей-то сейф? А сам этого сделать ты не можешь? — Не в этом доме, нет, — Олаф посмотрел на ее решительное лицо. — Мы не в… лучших отношениях друг с другом и зашли уже слишком далеко. — Значит, ты собираешься их ограбить? Олаф глубоко вздохнул, раздумывая над ответом. — В некотором роде… Да. В гораздо более широком смысле — нет. Получим ли мы за это вознаграждение? Конечно. Но нам нужны всего лишь бумаги, ничего такого, о чем стоит беспокоиться. Вайолет лучше всех знала, что бумаги могут быть самой опасной вещью. Стопка бумаг, вот что положило начало их бедам, оставляя ее и ее брата с сестрой на попечение Графа Олафа, и очень конкретный лист бумаги, который позволил ему жениться на ней и захватить все их состояние и ее свободу, но она чувствовала, что сейчас не время указывать ему на это. — Тебе всего лишь нужны их бумаги? Никаких смертей, никаких разрушений и никакого грандиозного ограбления? — Нам просто нужны бумаги, — улыбнулся Олаф. — Зачем? — Вайолет в замешательстве нахмурила брови. — Ты задаешь слишком много вопросов. Довольствуйся тем, что имеешь, а остальное мы обсудим позже. — Если ты собираешься сделать меня частью своего плана, то мне нужна информация. Олаф поджал губы: — Твои постоянные моральные дилеммы будут лишь мешать. Выхватив бокал из его руки, Вайолет осушила его и поставила обратно на стол. — Ты не знаешь ни меня, ни того, что бы я сделала или не сделала. Теперь, пожалуйста, расскажи мне, что ты задумал. Олаф прошелся по ее телу оценивающим взглядом. Наконец, он вздохнул, откидываясь назад. — Какую дополнительную информацию ты хотела бы получить? — Ты сказал, что никто не умрет. Это правда? Олаф подавил улыбку, прижимая к губам кончики пальцев. — Я никогда этого не говорил. Конкретно эта часть не в нашей власти. — Что ты имеешь в виду? — Мы не можем контролировать абсолютно все. Если кто-то окажется не в то время и не в том месте, то он рискует стать сопутствующим ущербом. Ее внутренности сжались. — Сопутствующим ущербом? Олаф пополнил свой бокал. — Вот почему я держал тебя в неведении. — Нет-нет, — Вайолет подняла руки вверх. — Я могу с этим справиться, я должна знать все подробности. Олаф снисходительно ухмыльнулся. — Ты уверена? Мне бы не хотелось запятнать твою прекрасную натуру. — Я могу с этим справиться, — ответила девушка с каменным лицом. Олаф издал резкий смешок. — Если ты так говоришь, — он сделал паузу, задумавшись над ответом. — Все дело в отправке сообщения. Мы должны нейтрализовать угрозу и дать им понять, что мы наблюдаем. — Какое сообщение, какая угроза? — Что даже самый безопасный дом может сгореть в огне. Вайолет посмотрела на Олафа, пытаясь сохранить спокойствие. — Что ты имеешь в виду? Олаф пожал плечами: — Я был довольно прямолинеен. — Ты не… — Я не что? — он поднял бровь. — Не поджигатель? Убийца? Не человек без морали? Ее желудок заполнился кислотой. Вайолет опустила взгляд в пол. Протянув руку, Олаф провел пальцами по ее челюсти. — Дорогая, не обо мне тут речь. Она повернула к нему голову. — Зачем я тебе понадобилась? — ее голос вышел слабее, чем она рассчитывала. — У тебя, моя восхитительная жена, есть доступ к информации и к местам, к которым у нас доступа нет. Все, о чем мы тебя просим, так это войти, а затем выйти. — А пожар? — Очень буквален и будет моей заботой. Если, конечно, ты не надеешься… — Нет, — прервала она его, отвернувшись. Он больше не предложил ей никакой информации, а Вайолет в свою очередь больше на него не давила, опасаясь снова вывести его из себя. Олаф указал на ее пустую тарелку: — Ты не собираешься есть? Девушка молча покачала головой. — Я не голодна. — Да, конечно, — Олаф схватил поднос с едой и подтолкнул его к ней. — Ткань этого платья — вот все, что удерживает тебя на месте. Ешь. Мне не нужно, чтобы ты проскользнула сквозь половицы. Вайолет в нерешительности взяла пару картофелин, не желая расстраивать свой желудок еще больше. Олаф удовлетворенно кивнул, когда девушка немного поела, а затем отвернулся, чтобы продолжить беседу с сидящим рядом с ним человеком. Вайолет уставилась в свою тарелку, не зная, на что она только что подписалась, и еще менее уверенная в том, что у нее вообще был выбор в этом вопросе.