Здесь

Вайолет осторожно подняла тарелки, пытаясь насладиться представившемуся уединению, несмотря на свои тревожные страхи. Девушка отсюда могла услышать раздававшиеся из другой комнаты крики и смех труппы. Ее внутренности сжались при мысли о том, что ей придется помогать им, быть с ними в одной команде, но она была сейчас не в том положении, чтобы поступать по совести и подставлять тем самым своих брата и сестру ради собственного комфорта. Вайолет тихонько пела за работой, пытаясь отвлечь себя от тревожных мыслей, складывая столовые приборы поверх тарелок. Девушка направилась на кухню, пытаясь не уронить по пути тяжелые тарелки, которые она собиралась вымыть в раковине. Вздохнув, Вайолет подняла взгляд выше и выше, осматривая груду грязной посуды, которую ей предстоит вымыть. Вайолет потерла шею, а ее лицо приобрело выражение, близкое к отчаянию. Она решила разобраться с этим позже — будет хороший предлог, чтобы скрыться ото всех. Схватив мокрую тряпку, Вайолет вернулась в столовую. Девушка стала вяло вытирать стол размашистыми движениями. Ее рассеянное пение перешло в медленную балладу, которую пела ее мать для Солнышко, чтобы та заснула. Закрыв глаза, Вайолет прижала руки к дереву, впитывая в себя ощущение твердой поверхности кончиками своих пальцев. Вайолет совершила ошибку, опустив свои защитные барьеры. Она не должна была чувствовать себя рядом с ним комфортно, да она вообще обращалась с Олафом практически как с другом. Девушка глубоко вздохнула. — Ты собираешься присоединиться к нам? Ее внезапно дернули за платье, моментально разворачивая в объятия. Олаф крепко ухватился за завязанный им ранее бант, на который сейчас смотрел с удивлением. — На самом деле очень даже удобно. Оттолкнув его быстрым движением, Вайолет вернулась к вытиранию стола. — Я занята. Тебе что-то нужно? Подойдя к ней сзади, Олаф положил руки ей на бедра, приближая к ней свое лицо и целуя в шею. — Иди сюда. Это может подождать. Вайолет подняла руки вверх, пытаясь вырваться из его захвата. — У меня много дел, прости, я… Олаф прижал ее к себе, поднимая свою руку, чтобы приподнять лицо девушки вверх. Вайолет вздрогнула от его прикосновения, что заставило Олафа остановиться, но затем он сжал пальцами ее подбородок, наклоняя ее голову вверх и в сторону, пьяно пытаясь уследить за ее движениями. — Тебе больно? Ты ушиблась? — его дыхание было тяжелым от алкоголя. Вайолет сморщила нос и отстранилась. — Ты уже пьян? — И да, и нет. Что случилось, ты ушиблась? Кто-то причинил тебе боль? Вайолет поморщилась, когда Олаф снова потянулся к ней. — И да, и нет. А теперь, если ты не возражаешь… Он все еще держал ее за плечи. — Как это произошло? Если… — Пожалуйста, отпусти меня! — Вайолет прижала руки ко рту, удивившись своей собственной вспышки. Олаф отнял от нее руки. — Прости, — прошептала она испуганно. — Я не имел в виду… Я… Прости. Она обняла себя руками. Глаза угрожали переполниться слезами, и Вайолет опустила взгляд, чтобы он не заметил. Олаф стоял перед ней, не зная, что сказать. Как так вышло, что только сегодня днем она угрожала ему острым концом отвертки, а теперь уже выглядела такой испуганной? И именно тогда Олаф заметил на ее руке, на том самом месте, где он схватил ее, когда она осмелилась дерзить ему, слегка покрасневшие следы. Молча, граф сложил руки за спиной. Вайолет осторожно взглянула на него. Глядя в сторону, Олаф прочистил горло. — В мои намерения не входило причинять тебе боль, — Вайолет ничего не ответила. Между ними повисла неловкая тишина. — Как моя жена, ты заслуживаешь определенного уровня доброты. Хотя, как я уже отмечал ранее, если бы при тебе была ржавая шрапнель, то тебе не пришлось бы беспокоиться о том, что кто-нибудь сможет причинить тебе боль. Вайолет улыбнулась, издавая единственный смешок — это самое близкое к извинению, что можно было от него услышать. Тугой узел в его животе немного расслабился. — Вот, — Олаф взял тряпку со стола, отбрасывая ее в сторону. — Это может подождать. Вайолет оглянулась через плечо на то самое место, куда приземлилась тряпка, приподняв бровь. — Ты же понимаешь, что теперь мне и там придется убирать? Олаф подошел к ней поближе. — Это проблема на потом. Вайолет уставилась на него. — О, ты собираешься вымыть все сам? Олаф потянулся к ней, мягко приближая Вайолет к себе. — Это зависит от того, какой у меня будет стимул. Когда Олаф наклонился к ней, Вайолет прижалась к надвигающемуся весу его груди. — Посмотрим. А ты и посуду вымыть можешь? Олаф нахмурился. — Я никогда в жизни не мыл посуду и отказываюсь начинать сейчас. Мы можем просто купить новую. Вайолет улыбнулась и засмеялась. Он не смеялся. — Оу, ты это серьезно? — К этому времени ты уже должна была понять, каково мое отношение к уборке, особенно если учесть тот факт, что ты сама все делаешь. Вайолет пожала плечами, опустив глаза: — Вполне справедливо. — Возможно, я смогу загладить свою вину по-другому, — Олаф прижал ладони к ее лицу, притянув ее к себе для поцелуя. Вайолет позволила себе приподняться на носочки, сокращая оставшееся расстояние. — Почему ты такая чертовски низкая? — проворчал он ей в губы. — Извини, в следующий раз я буду стараться больше. Он приподнял ее, усаживая на стол. — Я только что его вычистила… — возмущенно отстранилась Вайолет. Олаф застонал, притянув ее обратно для поцелуя. — Ты никогда не останавливаешься? — Жизнь с тобой не дает мне такой роскоши. Его рука двигалась по ее бедру, поглаживая ноги. Внезапно Олаф схватил Вайолет за колени, моментально притянув ее к себе. Девушка вскрикнула от удивления, но Олаф прикрыл ее рот одной рукой, а другой прижал к себе. — Шшш… Мы ведь не хотим, чтобы нас прервали. Он провел рукой по ее лицу, останавливаясь лишь на мгновение, прежде чем глубоко поцеловать. Он жадно двигался вниз от ее челюсти к шее. Вопреки всему, Вайолет издала довольный звук, схватив его крепче. Олаф приблизился к ней, его руки порхали по ее фигуре. Он никогда не устанет исследовать ее, слушать ее маленькие довольные звуки, которые она издает, когда он прикасается к ней там, где ему заблагорассудится. Вайолет схватила его за пиджак, сминая ткань в руке, когда он терся об нее, прижимаясь к ней еще ближе и поглаживая блуждающей рукой ее бедро. Мышцы ее ног напрягались на его бедрах, а руки взмыли вверх, обвившись вокруг его шеи, в то время как он покусывал ее горло. Олаф провел большим пальцем по внутренней части ее бедра. Вайолет застонала и он снова прикрыл ее рот свободной рукой. — Тише, сладкая. Было странно слышать, как он использует ласкательное прозвище, которое не было похоже на его обычные собственнические, но все же живот девушки затрепетал от взгляда в его глазах. Его губы расползлись в улыбке. — Ты должна вести себя тихо, — он нежно прижал большой палец к ее губам. Даже не задумываясь, Вайолет приоткрыла рот, достаточно для того, чтобы он смог протолкнуть свой палец между зубов и к языку. Олаф схватил девушку за талию, стоя между ее ног и с силой прижимаясь к ней. Вайолет едва сдержала стон, когда он промурлыкал у ее уха, подавляя свой собственный стон удовольствия. Его возбуждение было совершенно очевидно, и Вайолет вцепилась в его одежду, отчаянно пытаясь приблизиться к нему ближе и ближе. Ее жара окутала его, вызывая у него головокружение. Олаф нашарил рукой пуговицы своих штанов, а затем стал поглаживать мягкую кожу ее бедра, посылая дрожь по спине девушки. Вытащив палец из ее рта, Олаф яростно поцеловал ее, пытаясь заглушить усиливающееся в нем напряжение и с трудом сдерживая свое собственное удовольствие. Вайолет дышала короткими, отрывистыми вздохами, пытаясь остановить гул в ушах. Олаф начал отчаянно рыться в карманах своего пиджака. Вайолет откинулась назад, когда он уже открывал презерватив. — Серьезно? Ты что, прячешь их по всему дому? — Я очень неотразимый человек, конечно же я должен спланировать все соответствующим образом. Вайолет лишь закатила на это глаза, но затем его губы вновь оказались на ее шее, а руки проскользнули под платье, хватая за бедра. Быстро и без колебаний Олаф стянул с нее нижнее белье. Вайолет инстинктивно взвизгнула, вынуждая его снова прижать руку к ее рту. Блеск в его глазах выдавал его наслаждение, даже когда он шикнул на нее. Притянув ее лицо к себе, Олаф провел языком по ее зубам, смакуя приглушенный стон, который она издала, когда он вошел в нее. Затяжной стон подкрался к его горлу, когда Вайолет целовала его в ответ все более и более пылко. Злобно ухмыляясь, Олаф слегка отстранился — на его лице отражалось неподдельное любопытство, когда он просунул два пальца между ее губ. — Шшш, — шикнул он на нее, ощущая голодный проблеск в своих глазах. — Хорошая девочка. Славная и тихая. Олаф надавил подушечками пальцев на ее язык, из-за чего Вайолет заскулила с закрытым ртом. — Славная и тихая для меня, — он зажал ее подбородок между большим и безымянным пальцами, наслаждаясь ее дискомфортом, когда она уже была близка к высвобождению, но пока еще не удовлетворена полностью. Олаф двигался в ней все быстрее и быстрее, чувствуя, что сам уже близок к наивысшей точке наслаждения. Более отчаянный стон, исходящий из ее груди, вызвал у него желание послать всех к черту, уложить ее на стол и иметь ее так, как она того заслуживает. Вайолет схватила его за руку, выгибаясь в его объятиях. Ее губы разошлись, и девушка стала ловить ртом воздух, когда Олаф скользнул другой рукой между ее ног, потирая клитор. — Это моя девочка, — улыбнулся он, когда Вайолет схватила его за рубашку, сминая ее в кулаке. Вынув пальцы из ее рта, Олаф прижался к ней в стонущем поцелуе, в то время как оргазм пронесся по ее телу, смягчая ее кости. Она растворилась в его прикосновениях, позволяя его рукам порхать по ее телу. Олаф быстро пришел в себя, покусывая ее нижнюю губу и крепко сжимая за бедра. — Моя, — пробормотал он хрипло сквозь стиснутые зубы, быстро целуя ее еще раз, прежде чем она успела ему возразить. — Ты моя. Он просунул язык в ее рот, наслаждаясь ощущением ее тела против своего. Их дыхание постепенно замедлялось, напоминая звуки метронома; они продолжали держаться друг за друга для устойчивости. После продолжительной паузы Олаф выпрямился и начал поправлять свою одежду. — Что ж, это был приятный перерыв, но у нас все еще есть посетители и встреча, на которой нужно присутствовать. Приходи, как только снова сможешь ходить, — отвернувшись, Олаф вышел из комнаты. Застонав, Вайолет прикрыла лицо руками. Ее нравственность была подбита, в этом не было сомнений. У нее часто возникало искушение увидеть в нем мягкость. После того, как она прожила с ним четыре года, было несложно поверить в то, что они оба регрессировали к середине — он к лучшему, а она к худшему. Но когда она сидела там одна, то становилось совершенно понятно, что единственный, кто изменился, так это она сама. Вайолет сидела в полной тишине, разглядывая свои руки и чувствуя себя совершенно испуганно от сделанного ею вывода. Она закрыла глаза, чувствуя, как изменения последних четырех лет ползут по ее позвоночнику. Теперь она была частью его нового заговора. Глядя в пол, девушка задалась вопросом: на самом ли деле для нее уже все потеряно? Что бы они ни задумали — добром это не кончится, и она является частью этого заговора. У нее не было выбора, если, конечно, она не готова пожертвовать своими братом и сестрой. Конечно, она всегда может оказаться пресловутой брешью в броне и расстроить их план. Считается ли моральным упадком тот случай, когда ты входишь в логово воров специально для того, чтобы сорвать их планы? И что более важно, имели ли значение ее собственные моральные недостатки, которые приумножались ради всеобщего блага? Через некоторое время Вайолет привела себя в порядок и, собрав все свои силы, пожелала, чтобы ее ноги не подкосились, когда она зашагала, пересекая зал. Вайолет тихо проскользнула в комнату, где проходила встреча, бесшумно занимая свое место рядом с Олафом. Он с любопытством посмотрел на нее со своего места. Сделав глубокий вдох, Вайолет собрала всю свою волю в кулак, пытаясь не задрожать. — Я здесь. Каков план? Улыбка медленно расползлась по его лицу, обнажая зубы и создавая злой блеск в глазах. Олаф повернулся лицом к своим приспешникам и произнес, практически мурлыча: — Ну что, начнем?