Здесь

Вайолет смотрела в окно, когда они ехали по длинной дороге, ведущей к дому. Остальные пассажиры без умолку болтали, из-за чего у неё гудела голова. Вайолет отвернулась от них, переключая своё внимание на что-нибудь ещё, чтобы её не дай бог не вырвало. Вайолет сидела на заднем сиденье, мужчина с крюками вместо рук сидел слева от неё, а мужчина с половиной уха — справа. Оба они были крупного телосложения — внушительные фигуры рядом с её миниатюрной фигуркой. Девушке казалось, будто Олаф сделал это специально. Сам он сидел на переднем сиденье, в то время как мужчина без мизинцев был за рулём. Вайолет молча надеялась, что небольшой изъян не повлияет на его способность управлять автомобилем. Все они казались расслабленными, сидя раскинув ноги, откинувшись на сиденье и комфортно разговаривая. Вайолет задалась вопросом, нервничали ли они когда-либо так же, как она сейчас, или интрига была чем-то, к чему быстро привыкаешь, как к горячей ванне. Её живот скрутило. Они выехали из города, поэтому здания появлялись всё реже и реже. На душе у Вайолет стало немного спокойнее при виде больших участков холмов и травы — она и забыла, что здесь может быть так много зелени. Земля выглядела мягкой и приятной по сравнению с суровым участком дома Олафа (хоть она и жила в нём вот уже несколько лет, она всё ещё никогда не думала о нём, как о своем собственном доме), а окружающий его город — одни прямые и чёткие повороты. Во время езды Вайолет пробегалась глазами по горизонту, пытаясь запомнить чудесные склоны и мелькавшие деревья. Мужчина с крюками вместо рук толкнул её локтем, выводя её из задумчивости. Вайолет подняла взгляд, замечая глядящего на неё Олафа. — Я сказал, ты помнишь всё, что мы с тобой обсуждали? Всё, что ты должна сказать? Вайолет посмотрела на него с блеском в глазах. — Да. Она уже отвернулась к окну, а на её лицо легла тень грусти. Олаф нахмурился. — Всё? Вайолет вновь на него посмотрела. — Да. Всё. Олаф поднял бровь, но решил оставить Вайолет в покое, повернувшись к ней спиной. Она была умна, без сомнений, она всё помнит. Олаф чувствовал себя неспокойно, так сильно на неё полагаясь. Ему не нравилось, когда что-то выходило из-под его контроля. Но всё же. Она не предаст его… Она умнее этого. Без сомнения, Вайолет выступит просто блестяще. Было бы лучше, если бы она знала меньше, но она хорошо сыграет свою роль. Она была умной девочкой, умеющей лгать. Пришло время использовать это в своих целях. Олаф задумался над тем, стоит ли ему прикрепить к ней записывающее устройство… Что-нибудь, что позволит ему прослушать всю встречу. Олафу не нравилось, что он понятия не имел о том, что именно она уже знает — это делало выбор, какую информацию ей можно разглашать, намного сложнее. Вайолет всё ещё была в неведении… И конечно же она не осознавала этого. Он давал ей крупицы информации, которой было достаточно, чтобы удовлетворить её любопытство, не ставя под угрозу её преданность и тем самым постепенно её просвещая, и он предпочел бы, чтобы всё так и оставалось. Олаф наблюдал за Вайолет в зеркало заднего вида: её губы как всегда недовольно скривились, когда она смотрела на мелькающий за окном пейзаж. Глаза девушки были темными, словно они поглощали цвет земли, мимо которой они проезжали, запоминая её, будто воск на фонографе. Олаф вернул своё внимание на дорогу. Они приехали к дому слишком быстро — это был большой особняк, растянувшийся по земле, словно упавший и забытый кусок ткани. Приспешник Олафа остановил машину недалеко от дома, вынуждая Вайолет пройти к двери без сопровождения. Человек Олафа, тот, у которого половина уха, открыл для Вайолет дверь, не утруждая себя посторониться, чтобы она смогла выйти, однако стальной взгляд Олафа быстро сдвинул его с места, позволив своей жене беспрепятственно покинуть автомобиль. Вайолет остановилась у его окна, когда Олаф опустил его, чтобы дать ей последние распоряжения. — Ты точно всё поняла? — Да, — еле выдавила она из себя, и Олаф заметил, что в глазах девушки промелькнула нервозность. — Очень хорошо, что ж, до скорой встречи, моя неотразимая графиня, — Олаф поймал её руку для поцелуя, ощущая её мягкую кожу и хрупкие кости и удивляясь тому, насколько хрупкой она казалась. Такой очень, очень хрупкой. Нежно потянув свою руку, Вайолет ушла, зашагав вверх по длинной тропинке, ведущей к входной двери. Машина медленно отъезжала; в зеркало заднего вида была видна её отдаляющаяся фигура. Олаф наблюдал за ней до тех пор, пока она не исчезла из поля его зрения. Глубоко вздохнув, Вайолет отчаянно попыталась успокоить свои расшатанные нервы, совершая долгую прогулку к входной двери. Дом был, несомненно, красив: деревянный каркас, камень и теплая, привлекательная структура. Она посмотрела на большие окна, идеально подходящие для приёма света, и задалась вопросом, есть ли у них библиотека, которая была у её родителей. Вдоль дорожки были высажены красивые кустарники, ничем не похожие на её скудные растения, которые Вайолет выращивала в своём саду. Они были пышными, хорошо остриженными и по-прежнему наполненными яркими цветами, несмотря на сезон. Ей стало интересно, не будет ли неправильным попросить отросток, чтобы посадить его в своем собственном саду. Но затем незаметно для себя Вайолет оказалась перед дверью — огромным деревянным пространством, которое было выше, чем то было необходимо. Неуверенно дыша, Вайолет нерешительно постучала в дверь бронзовым молоточком. Звук эхом отразился по залу. Лёгкий ветерок осторожно приподнял её юбку. Прошло несколько минут, прежде чем стройная, величественная женщина открыла её. При виде Вайолет она побледнела и прижала руку ко рту. Вайолет выпрямилась, наполняясь решимостью. — Миссис Квегмайр, меня зовут Вайолет Бодлер, и мне нужно с вами поговорить.