Здесь

Вайолет бесцельно бродила по тротуару, пиная ногой мелкую гальку, которая катилась вдоль бетона, заявляя о себе звоном, словно они были крошечными прокаженными колокольчиками. Ее сжатые в кулаки руки были глубоко упрятаны в карманы. Девушка продолжила свой путь, ее единственной целью было идти, пока ее мышцы не устанут, и она упадет, измученная и желательно за несколько километров отсюда. К сожалению, автомобиль добрался до нее еще до того, как Вайолет удалось совершить такой смелый побег. Машина замедлилась рядом с дорогой, прежде чем, наконец, остановилась, позволяя девушке войти. Мужчина с половиной уха вышел из машины, крепко схватив Вайолет за руку, когда та проскользнула на сиденье. Вайолет чувствовала себя нелепо, будто она была жертвой в каком-нибудь дурацком фильме про мафию. Олаф посмотрел на нее в зеркало заднего вида, вздернув бровь: — Ты быстро. — Она хочет увидеть меня снова, — ее слова прозвучали тихим шепотом, когда она смотрела на мелькающий за окном пейзаж. Казалось, что дорога, по которой они ехали, теперь следила за ней. Вайолет тяжело сглотнула. По лицу Олафа расползлась победоносная улыбка. — Хорошо… Очень, очень хорошо. Он вернул свой взгляд на дорогу, на тонкую черную ленту, которая, казалось, ежесекундно ее осуждала. Вайолет чувствовала бурю внутри себя. Бурю, разбушевавшуюся в ее груди, которую приглушал лишь стук ее бьющегося сердца. Ей нужно найти способ узнать больше, не подвергая риску Квегмайров или ее брата и сестру. Но независимо от ее поступков складывалось впечатление, что решения этой проблемы попросту не существовало. Пальцы Вайолет нервно запутались в ее волосах, дергая за пряди. Все в машине, казалось, перестали ее замечать: она снова стала для них белым шумом. Для Вайолет их разговор стал простым звоном в ушах, когда сама она нырнула в глубины своих собственных проблем. Ему не нравилось ее молчание. Взглянув на Вайолет в зеркало, Олаф на расстоянии мог увидеть промелькнувший вопрос в ее глазах, которые становились все темнее и темнее. Это обеспокоило его, но он не стал расспрашивать ее о содержании встречи, надеясь, что Вайолет станет более открытой в уединении их дома. Его приспешники праздно проводили время за дружеской беседой. Олаф иногда присоединялся к их разговору, пытаясь создать иллюзию того, что он чувствует себя в этой ситуации так же спокойно, как и они; что он контролирует ситуацию и точно знает, что происходит. Это продолжалось до тех пор, пока они не вернулись домой, и Олаф был готов наброситься на Вайолет с расспросами о встрече, отчаянно желая получить всю добытую ею информацию. Вайолет быстро пробралась в дом, поднявшись по ступенькам. Олаф последовал вслед за девушкой, пытаясь идти за ней с разумной скоростью и не желая показаться слишком взволнованным, но все же сдержанно позволил ей ускользнуть. Олаф мысленно проклял своих людей, которые последовали за ними; он не особо желал иметь дело с их нежеланным вторжением. Труппа расположились в прихожей, громко беседуя. Бросив мрачный взгляд на лестницу, Олаф сел на свое место, присоединяясь к своим людям. Спустя несколько минут стало совершенно ясно, что он не может сосредоточиться на словах, которые произносили его приспешники — их разговор был настолько тривиальным и нудным, что Олафу стало неимоверно скучно просто слушая его, не говоря уже о том, чтобы в нем участвовать. Труппа не обратила внимания на его молчаливость, слишком поглощенная своими разговорами. После мучительного промежутка времени Олаф быстро встал, зашагав по комнате. — Идите принесите еще ликера, он нам пригодится. Его люди услужливо встали, покидая дом в погоне за пьянством. Быстрым шагом Олаф поднялся по лестнице, замедлившись у самой двери в комнату в попытке создать иллюзию безразличия и тихо открывая дверь. Стоя перед зеркалом, Вайолет отчаянно пыталась расстегнуть платье с пуговицами на спине. Она задыхалась в этой ткани, словно девушка весь день хранила предательство в складках и швах подкладки. Олаф тихо подошел к ней сзади, убрав ее руки. Вайолет прижала переднюю часть ткани к груди, когда Олаф расстегнул пуговицы на платье, позволяя себе рассеянно коснуться своими пальцам ее кожи. — Ты чрезвычайно тиха, — его тон был обвинительным, провоцирующим на разговор. Вайолет пожала плечами, стараясь не сбросить платье с плеч. — Тут особо не о чем говорить. Я передала ей письмо, и она попросила меня вернуться, когда ее муж будет дома. — Это все? — недоверчиво проурчал Олаф. Его голос стал более глубоким. — Это все. Он помог Вайолет снять платье через голову, заставляя ее почувствовать себя довольно нелепо в одной сорочке и в обуви. Вайолет присела на краешек кровати, стягивая с себя туфли на каблуках. — Она больше ничего тебе не сказала? Сложно поверить, что все было настолько скучно, как ты это утверждаешь, — Вайолет посмотрела на Олафа, замечая его обвинительный взгляд. — Ты ведь ничего от меня не скрываешь? Он наклонился к ней так, чтобы их лица оказались на одном уровне, встречаясь с Вайолет глазами. Положив руки по обе стороны от девушки, Олаф прижался к краю кровати, чтобы Вайолет не смогла отвести от него взгляд, который она встретила весьма прохладно. — Ты не мог ожидать большего. — Нет, не без посторонней помощи, но ты любопытная девушка, и я научился принимать в расчет все, что может быть связано с делом, — Вайолет почувствовала, как дрожит всем телом от такой близости и пожелала, чтобы румянец не окрасил ее щеки. Сделав паузу, Олаф поднял свой подбородок, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. — Никакой задней мысли, да? Вайолет колебалась некоторое время, прежде чем заговорить: — Я не хочу помогать тебе истреблять хороших людей. Олаф улыбнулся, покровительственно глядя на Вайолет. — Мне было интересно, когда мы к этому придем, — он выпрямился, делая из этой ситуации грандиозное шоу. — Несколько минут с ней, и она уже соответствует твоим идеалам благородства, не так ли? Вайолет не ответила, дожидаясь, пока он не закончит свою мысль. — Так уж обстоят дела, дорогая. Тебе просто нужно подождать, пока они не раскроют свою истинную сущность. Лживость легко скрыть. Запасись терпением, — Олаф потянул Вайолет за руки, заставляя девушку встать, — и скоро сама все увидишь. — И что это должно значить? — на этот раз в ее голосе было слышно обвинение. Олаф ухмыльнулся, приподняв ее за подбородок. — Ну-ну, моя милая. Я просто сказал, что ты должна запастись терпением. Разъяренная его тоном, Вайолет оттолкнула его, повернувшись к шкафу, чтобы сменить платье. — Ты можешь ожидать, что я помогу тебе, и что при этом ты можешь утаивать от меня информацию, но ты не можешь делать и то и другое одновременно. — Моя дорогая, — зашагав к ней, Олаф сократил оставшееся между ними расстояние, заставляя Вайолет отступить обратно к гардеробу. — Мне кажется, что ты неправильно поняла динамику этих отношений. Вайолет холодно на него посмотрела. — Мой тебе совет: ты будешь участвовать ради себя самой, потому что если ты начнешь выбирать сторону по числу жертв, то тебе придется чертовски долго выбирать. Вайолет сжала челюсть, чувствуя поднимающееся в ней желание убить его. Олаф мягко отступил с любопытной улыбкой на лице, которая не предвещала ничего хорошего.