Здесь

Вайолет проснулась мягко, лениво, прижимая к себе защитным жестом книгу. Она потянулась, обратив внимание на то, какая же теплая постель, но затем девушка быстро осознала, что попала в клубок долговязых конечностей Олафа. Олаф скрутился возле нее, прижавшись лицом к ее затылку и медленно выдыхая на ее кожу. Его рука лежала на ее талии, прижимая Вайолет к себе. В какой-то момент рука Олафа проскользнула под ткань ее сорочки, упершись в мягкую кожу ее ребер, а его нога была перекинута через ее ногу, поймав девушку в эффективную ловушку. Вайолет попыталась осторожно высвободиться, но Олаф лишь пробормотал во сне и притянул ее ближе. Из-за его неуютной мягкости и теплоты сердце Вайолет забилось быстрее: он был почти добрым, когда спал. Олаф вздохнул ей в волосы и Вайолет замерла, зажмурив глаза и пожелав, чтобы он не проснулся. Без лишних движений Олаф опустил свою руку вниз, к ее животу, посылая своими холодными пальцами искры по ее коже. Вайолет сжала челюсть, твердо решив не наслаждаться его присутствием. Ей нужно было не колебаться в своих убеждениях и оставаться непоколебимой в осуждении каждого его аспекта. Ее нельзя поколебать… В конце концов, Олаф был не более чем эгоистичным смертоносным ублюдком. Вайолет посмотрела на него через плечо, но он все еще спал и, похоже, не заметил ее презрительного взгляда. Осторожно, Вайолет стала выпутываться из его объятий — его рука скользнула по ее коже, слегка потянув ее назад, когда Вайолет тихонько выскользнула из его лап. Олаф вздохнул во сне, лишь придвинувшись ближе к освободившемуся месту. Мягко, на цыпочках, Вайолет вышла за дверь. На кухне было тихо, только яркие лучи утреннего света просачивались сквозь окна. Вайолет вздохнула, глядя на посуду и пустые бутылки, оставленные здесь накануне, которые теперь лежали кучкой, дожидаясь, пока их не уберут. Набрав немного воды из крана, Вайолет наполнила кофейник и поставила его кипятиться. Всегда было приятно просыпаться самой первой, когда мир все еще был тих. Она беспрепятственно пересекла комнату, тихо напевая себе под нос и наслаждаясь полным одиночеством.

***

Олаф проснулся от ощущения необычайного холода. Протянув руку, он попытался притянуть к себе Вайолет, чтобы согреться, но вместо нее нашел лишь пустующие простыни. Сонно сев в постели, Олаф оглядел комнату. Она уже ушла. Он узнал тихий звук ее поднимающейся по лестнице мелодии. Значит, она не сбежала. Олаф встал с постели, вздрогнув от холода. Когда он спустился вниз, Вайолет уже сидела за столом, листая книгу. Олаф незаметно проскользнул на место рядом с ней. — Я приготовила черный. Он кивнул, поднося чашку, стоящую на столе напротив его стула, к губам. Вайолет облокотилась локтями об стол, склонившись над тем, что она сейчас читала. На этот раз книга была гораздо тоньше, гораздо менее угрожающей. Олаф нахмурился. — Что читаешь? Вайолет взглянула на Олафа, после чего снова посмотрела на книгу, приподнимая ее так, чтобы он мог прочесть название. Книга имела зеленый переплет с написанными на обложке черными чернилами словами «Шотландские Народные Сказки». Олаф приподнял бровь, беря книгу из ее рук и перелистывая страницы. — Кто этот чертов Там Лин? — Кто-то, кто не должен тебя волновать, — слова девушки были резкими, но в ее упреке были слышны нотки юмора, поэтому Олаф пропустил ее высказывание мимо ушей. Он пожал плечами, передавая книгу обратно. — Ты очень странная женщина. Вайолет держала книгу в своих благодарных руках, мягко закрывая ее и кладя на стол. — Я делаю все возможное, чтобы выжить. — Не все мы, — Олаф сделал еще один глоток кофе. — Итак… — начала Вайолет нерешительно, — завтра… — Ты вернешься, да, — Вайолет сидела тихо, сжимая чашку так, чтобы та обжигала подушечки ее пальцев, даже когда ее тело с тревогой умоляло не делать этого. — Мы почти выполнили первый шаг, — Олаф сделал паузу. — Ты ведь собираешься сотрудничать, да? Вайолет посмотрела на него с презрением во взгляде. — У меня ведь нет выбора, не так ли? Олаф потянулся, прежде чем встать из-за стола. — Нет, полагаю, что нет. Он повернулся, но затем остановился. — О, чуть не забыл. Взяв лицо Вайолет в свои жадные руки, Олаф наклонил ее голову к себе, глубоко целуя ее. Вайолет удивленно отстранилась. Олаф снисходительно улыбнулся. — Именно так ты должна давать мне благодарственный поцелуй. Снова повернувшись, он вышел из комнаты, оставив Вайолет с кружащейся от смущения головой. Девушка прикрыла лицо руками, облокотившись об стол. Ей осталось подыграть ему в его игре еще какое-то время. А пока ей нужно сделать все, что в ее силах, чтобы убедиться в том, что она готова к следующему дню; ей нужно воспользоваться этой возможностью, даже если она получена нечестным путем. Ей нужны были ответы, и было совершенно очевидно, что давать их ей он не собирался.

***

Ему потребовалось некоторое время, чтобы снова найти ее после завтрака. Вайолет спряталась в прачечной, усердно вытирая пятно с какой-то одежды. — Вот ты где. Вайолет испуганно подпрыгнула, а ее рука взлетела к груди. — Боже мой, ты напугал меня. — Это не было моим намерением, — Олаф подошел к Вайолет, протягивая ей письмо. — Это тебе. Девушка с благодарностью взяла у него письмо, жадно разорвав его, как только Олаф вышел из комнаты. Почерк Клауса заполнил страницу: буквы были плотно прижаты друг к другу, чтобы вместить как можно больше текста. Развернув бумагу, Вайолет села на пол, приступив к чтению и покусывая ноготь большого пальца. Как она и ожидала, Клаус беспокоился о ней. Всегда так было: как бы часто она ни пыталась убедить его, что она в порядке, Клаус отказывался ей верить. Разумеется, она не была в порядке, но его беспокойство никак не сможет изменить ситуацию. Клаус, казалось, был взволнован ее последним изобретением — очистительной машиной, и просил у нее побольше подробностей в следующем письме. Также он пообещал помочь ей с ее организационной машиной, как только они воссоединятся. Сердце Вайолет болезненно сжалось, и на мгновение она поднесла бумагу к груди, пытаясь сдержать слезы. От слез нет никакой пользы. Глубоко вздохнув, она продолжила читать. Клаус умолял ее, как и обычно, сбежать из дома и уйти с ними. Вайолет закрыла глаза. Из всех ее эгоистичных желаний именно это чаще всего всплывало на поверхность. Она не хотела ничего, кроме как оставить все позади и снова воссоединиться со своей семьей, но она пообещала своим родителям защитить их. И все же… Маленький голосок в ее голове заворчал, напоминая о том, что всегда есть другой вариант. Вайолет продолжала покусывать ноготь, сомневаясь в своих способностях. Она не могла… ей не хватит духу. Ей не хватит духу убить. Она не хотела видеть чью-либо кровь на своих руках. Если только… Она держала бумагу в своих потных ладонях, а в ее голове начал созревать план. Осторожно, Вайолет потянулась к карману, вытаскивая ленту.

***

Олаф стоял за дверью и слушал. Он расслышал шорох бумаги и единственный вздох, но не более. Иногда он жалел, что позволил ей получать и писать письма… Письмо нельзя подслушать и это раздражало. Она всегда так быстро их отправляла, что у него не было возможности даже подумать о том, чтобы прочесть их. Олаф попытался заглянуть в приоткрытую дверь. Вайолет врезалась в него, испугав их обоих. — Ох! Извини, — ее щеки покраснели, а глаза блестели от слез. Олаф ничего не сказал по поводу ее состояния, когда девушка опустила голову, обогнув его и пустившись быстрым шагом по коридору. Олаф наблюдал за ее бегством, нахмурившись, когда Вайолет забежала в свою комнату. — Ты закончила? — он открыл дверь сразу же после нее. Вайолет резко повернулась к Олафу — ее волосы были связаны в беспорядочно собранный хвост. Олаф вздернул бровь: — Нервничаешь, да? Вайолет покраснела, рассеянно закрывая выдвижные ящики. — Прости, что ты сказал? — Стирка… Ты закончила стирать? — О, — она бросила взгляд в коридор, — нет. Извини. Я сейчас займусь этим. Когда она снова прошла мимо него, Олаф схватил ее за руку, прижав Вайолет к стене. Он возвышался над ней, наклонившись вниз. — Почему ты такая рассеянная? — Вайолет тяжело сглотнула, пытаясь подобрать слова. — Чем озабочено такое милое личико? Она смущенно отвела взгляд. Олаф протянул к ней руку, приподняв голову за подбородок, чтобы девушка смотрела прямо на него. Наклонившись, он крепко поцеловал ее. Пальцы ее рук, свисавших вдоль тела, слегка затрепетали, а затем сжались в кулаки. Олаф отстранился, по-прежнему держа ее лицо в своих руках. — Соберись, мне нужно, чтобы завтра ты была с ясной головой. Вайолет тяжело сглотнула, тихонько кивнув. Отвернувшись, Олаф вышел из комнаты, оставив ее, молчаливую, одну. Вайолет осмотрелась, чувствуя себя ужасно виноватой. Ее внутренности сжались, умоляя передумать, но у нее не было на это времени… У нее не было других вариантов. Девушка почувствовала, как вина сильно давит ей в спину. Обхватив себя руками, она задрожала. Отодвинув стул, Вайолет села за письменный стол, положив перед собой чистый лист бумаги. Она начала нервно жевать кончик ручки. Лучше пока не рассказывать брату с сестрой о своем плане — это ее тяжкое бремя. Рассуждая логически, Вайолет понимала, что они заслуживают знать информацию, которую она собрала о их родителях, почувствовав подавляющую печаль от того, какую роль сыграла в этой несчастной истории. Ее сердце защемило при мысли о том, что ее брат и сестра узнают о ее собственной нечестивости; она должна быть сильной ради них. Нервно, Вайолет взяла ручку, пытаясь как можно подробнее написать о том, что смогла выяснить, специально оставляя дыры в повествовании. Она исписала три страницы, когда закончила. Осторожно, Вайолет сложила листы бумаги в новенький конверт, который оставила в ящике стола на будущее, а затем медленно вышла из комнаты, шагая по коридору, чтобы завершить свою работу.

***

Ему не понравился взгляд, который он заметил в ее глазах — это был тот же самый взгляд, который Олаф частенько замечал и у себя, когда преуспевал в одной из своих многочисленных схем. Возможно, Вайолет смирилась с его планом, осознав наконец, что это самый разумный вариант. Но он не мог в это поверить: Вайолет была слишком упряма, чтобы так быстро передумать. Олаф нервно потер лицо. Она была сильна волей, и это делало ее ненадежной. И все же у него не было другого выбора, кроме как довериться ей: его собственный план требовал этого. Она не пожертвует своими братом и сестрой, продолжал успокаивать себя Олаф, ее моральные устои не позволят ей сделать этого. Тем не менее, его голова разболелась от многочисленных мыслей, когда день стал медленно склоняться к вечеру.

***

Сердце Вайолет дрогнуло, когда девушка отстирывала устойчивые пятна с одежды Олафа. Это казалось ужасно бесполезным занятием, но Вайолет была рада хоть чем-то занять руки. Вайолет снова и снова пыталась вывести темные пятна в горячей воде, но они все никак не желали исчезнуть. Девушка наделась, что это была не кровь. Она вздрогнула, решив не думать об этом. Вайолет постоянно удивлялась тому доверию, которое Олаф ей оказывал. Конечно, он держал ее на коротком поводке, но он в самом деле доверял ей. И она могла сказать почти то же самое, подумала Вайолет с отвращением. Она комфортно чувствовала себя рядом с ним, и он наслаждался этим. Вайолет чувствовала себя грязной, полагаясь на его ревнивую гордость, перетекающую в стремление ее защитить. На самом деле, это, казалось, было единственной вещью, которую он для нее сделал. Она была его трофеем, и, с оглушительным стуком в животе, Вайолет задалась вопросом: что произойдет, когда у него пропадет к ней интерес. Тяжело сглотнув, Вайолет решила, что до этого дело вряд ли дойдет.

***

Олаф сопротивлялся желанию вернуться в прачечную, но тогда Вайолет может решить, что он шпионит за ней. Но правда в том, что ему было ужасно скучно без нее. Олаф был слишком взволнован, чтобы читать свои сценарии, и слишком взбудоражен, чтобы долго сидеть на одном месте, поэтому он бродил по дому, несколько раз «случайно» пройдя мимо двери в маленькую комнатку Вайолет, всякий раз надеясь, что оттуда донесется грохот и она снова в него врежется. Этого так и не произошло. Олаф вернулся на кухню, тревожно постукивая пальцами по столешнице. Стянув со столешницы ближайшую бутылку, он налил себе бокал вина, надеясь успокоить свои нервы. Сто лет он так не нервничал из-за плана. Все зависит от завтрашнего дня, от ее способности придерживаться поставленной задачи. Если Вайолет все напутает, то выставит его дураком перед своей командой, а он не может этого допустить. Взглянув на бокал, Олаф поставил его на столешницу, схватив вместо этого бутылку.