Здесь

Олаф заставил ее вновь присутствовать на ужине. Вайолет ненавидела это. Она ненавидела его труппу. Она ненавидела сидеть тихо и слушать их скучные, морально оскорбительные истории. Ей не нравилось, что ее считали частью труппы, приняв ее против ее воли в свой последний заговор. Вайолет водила вилкой по тарелке, стараясь сконцентрироваться ни на чем другом, кроме как на своих собственных мыслях, желая, чтобы у нее была возможность заблокировать их навсегда. Ее любящий муж снова пополнил ее бокал, хоть она не сделала и глотка. — Выпей, тебе нужно расслабиться, — шепнул ей Олаф под гул труппы. Она нахмурилась. Олаф засмеялся, забавляясь ее реакцией. — Ну же, — он ущипнул ее за щеки своими длинными пальцами, — такому милому личику не идет беспокойство. Вайолет шлепнула его по руке, но Олаф тут же поймал ее пальцы и, медленно поднеся их к своим улыбающимся губам, поцеловал ее в тыльную сторону ладони. Возмутившись, Вайолет попыталась вытянуть свою руку, но он крепко схватил ее, положив свою собственную на стол и все еще сжимая ее. — Итак, — его голос зазвенел по комнате, обращая на себя внимание, — довольно мешкать, давайте сразу же приступим к делу, идет? Труппа утвердительно закивала головами. Ее внутренности сжались. — Как вы все хорошо знаете, мы очень быстро подобрались к завершению первой части нашего маленького начинания. Труппа засмеялась. Вайолет беспокойно огляделась. — Пришло время переориентировать наши усилия на более поздние задачи, время которым придет очень скоро. И поэтому, — Олаф сложил пальцы домиком, осматривая труппу, — поскольку это относительно небольшой деликатный план, то нам нужно подсократить нашу группу настолько, насколько это возможно для его фактического завершения. Олаф прислонился к столу, купаясь в своем собственном великолепии. — У меня, конечно, более высокое положение, поэтому я получу доступ к сейфу и устрою пожар. Нам нужен кто-то, кто пойдет со мной и останется снаружи… — Я сделаю это. Труппа повернулась и уставилась на Вайолет. Девушка пожелала, чтобы ее щеки не загорелись румянцем. Олаф вопросительно на нее посмотрел. — Пардон? Вайолет собрала все свои силы, чтобы ее тон оставался ровным: — Ты сказал, что мы должны подсократить активную часть. Я уже вовлечена, это могу быть и я. Медленная зубастая улыбка расползлась по его лицу. — Ну и ну… ты хочешь устроить свой первый пожар, не так ли? Будь осторожна, — Олаф наклонился к Вайолет, хрипло промурлыкав: — Это вызывает привыкание. Члены труппы засмеялись. Олаф был так близко, но Вайолет все же переборола желание отстраниться от него, стараясь сохранить самообладание. — Буду стараться изо всех сил. Олаф выпрямился на стуле; его грудь наполнилась чувством гордости. В конце концов, ее было не так уж и сложно сломать. Она была его женой, его графиней, его. Ревущее сияние находилось в нем до самого конца встречи, и все встало на свои места, как домино. Он побеждал, целиком и полностью. Ничто не могло остановить его. Вайолет тяжело сглотнула, отчаянно пытаясь выглядеть так, будто бы мысленно не закричала. Этот план может быть ее единственным шансом остановить его.

***

Она прижалась к изголовью кровати; ее сердце балансировало на канате, натянутом между ее ребер. Вайолет молча убиралась в столовой, когда они все еще сидели в комнате, становясь все громче и пьянее, празднуя свою победу. Вайолет тихонько проскользнула наверх, не желая ни принимать участие в гуляниях, ни видеть их самих. Она просто хотела побыть наедине со своей больной совестью. Девушка взяла в руки нераскрытую книгу, взвешивая свои действия. В этом не было никаких сомнений, даже если это было отнюдь не «правильно», но все же это казалось правильным. В любом случае, она ничего не могла поделать с болью в своем сердце при этой мысли. Внезапно Вайолет почувствовала себя ужасно одинокой, словно тяжесть темноты надавила на нее, не давая вздохнуть. Девушка перекинула ноги через край кровати, шатко вставая и обхватывая себя руками. Это должно быть правильным — не так ли? Она тихонько спустилась вниз по лестнице, намереваясь лишь выпить бокал вина, а затем вернуться в добровольную изоляцию. Ее нравственный компас сигнализировал, предупреждая ее о риске обращения к пьянству как к форме самолечения, но сейчас у нее не было на это времени, это может стать проблемой на потом. — Вот ты где! Олаф чуть не упустил ее из виду, когда Вайолет прокралась мимо них, направляясь к лестнице с бокалом в руках. Она была такой тихой, такой маленькой. Вайолет посмотрела на него своими темными вопрошающими глазами, когда Олаф протянул ей руку. — Подойди сюда. Кротко и покорно, Вайолет подошла к нему, позволив Олафу взять ее вялую руку в свои собственные. Он быстро притянул ее к себе. Вайолет пошатнулась, стараясь не расплескать вино. — Я уже начал думать, что ты покинула нас. Его слова прозвучали радостным гудением. Пустые розовые бутылки заполнили стол. Вайолет осмотрелась по сторонам, бормоча что-то, что он не полностью расслышал. — И все же, уже неважно, ведь ты сейчас здесь. Он практически упал на свой стул, выплеснув часть своего ликера. Вайолет неодобрительно нахмурилась, уставившись на пол. — Не волнуйся, все потом очистится. Олаф схватил ее за запястье, пытаясь вернуть девушку к себе. Вайолет изо всех сил оказывала сопротивление, но в конечном счете позволила ему сдвинуть себя с места. — Знаю, что очистится. Потому что только я здесь прибираюсь. — Боже, ты просто прелесть, — в его глазах отражался голод, его губы сжались в жесткую ухмылку. — В смысле, привлекательная. Поставив небрежно бокал, Олаф схватил Вайолет освободившейся правой рукой за талию и потянул ее к себе. К несчастью для него, подлокотник стула теперь служил между ними преградой, мешая ему фактически что-либо сделать. Вайолет молча стояла рядом с ним. Олаф наклонился вперед, потянув ее за запястье так, чтобы оно оказалось на уровне его плеч и, все еще держа ее за талию, прислонился к ней головой. Его голова лежала у Вайолет на груди, когда он пьяно опирался об нее, расслабившись и стараясь не шевелится. Ее внутренности нервно затрепетали, неясные по эмоциям, но очень отчетливые по интенсивности. Вайолет затаила дыхание, не зная, как поступить. Она нежно поднесла свою свободную руку к его плечу. — Пора в постель, тебе нужно быть трезвым к завтрашнему дню. Он не ответил, все еще неловко прижимаясь к ней. Вайолет осмотрелась по сторонам, не зная, что ей делать. Она прочистила горло, надавливая на его плечо своей рукой. Убаюканный, Олаф неуклюже отстранился от нее, выпрямляя осанку. — Да. Завтра. Да, — он остановился, используя стул в качестве поддержки и осматривая труппу. — Всем по домам, — его голос громко, хоть и пьяно, прогремел по комнате. Они последовали его указанию и собрали вещи, не прекращая громкой болтовни. Как только дверь за последним человеком захлопнулась, Олаф развернулся, чтобы подняться по лестнице, но его ноги предали его, слегка подкосившись. Вайолет приподняла одну бровь. — Сколько ты выпил? — ее изумленный голос прозвучал обвинительно. — А сколько выпила… ты? — он оглянулся на нее, указывая на девушку пальцем и приподняв бровь в ответ. Вайолет отвернулась, стараясь сохранить невозмутимый вид: — Ладно, что ж, увидимся наверху, наверное. Она повернулась, собираясь уйти, но остановилась, услышав, как он прижался к стене. Вайолет развернулась, подавив поднявшееся в ней раздражение. — Думаешь, после стольких лет ты научился правильно пить? — девушка поместила свою руку позади Олафа, прижавшись к нему для поддержки. Он хмыкнул. — Ты не сможешь поднять меня — ты слишком мала. Вайолет потянула его вперед. — Вот именно, поэтому помоги мне. Олаф посмотрел на нее снисходительно. — Ты не можешь указывать мне, что делать, я женат на тебе. — Да, я присутствовала при этом событии. Если ты не собираешься сотрудничать, то позволь хотя бы помочь тебе добраться до дивана. — Нет, мы поднимаемся наверх. Сделав шаг, Олаф тяжело споткнулся, используя Вайолет в качестве поддержки. Очень, очень медленно, они поднялись наверх, прежде чем она позволила ему упасть на кровать лицом вниз. Вайолет вздохнула. — Хотя бы сними пиджак. Он что-то пробормотал в ответ. Перевернув его, Вайолет попыталась расстегнуть две его пуговицы. Приподнявшись так, чтобы он мог сесть, Олаф схватил ее за талию и прижал к себе. — Надо же, какая маленькая шалунья. Вайолет оттолкнула его, слишком уставшая от его ужасных пьяных выходок. — Ты охренеть как раздражаешь, ты это знаешь? Олаф хмыкнул. — Дамы не должны говорить такие слова. — Да, хорошо. Она стянула с него пиджак, вывернувшись из его объятий. — Если ты хочешь спать в своей одежде, то это твое право. Олаф нахмурился, неуклюже стаскивая свою обувь, в то время как Вайолет стянула свое платье через голову, переодеваясь в одежду для сна. Уставшая, она направилась к другой стороне кровати, с раздражением отметив, что он все еще лежит на ее месте. Дернув за одеяло, она легла на бок, повернувшись к нему спиной. — Погоди, — она не пошевелилась, надеясь на то, что, находясь в нетрезвом состоянии, Олаф поверит, что она успела заснуть за две секунды. Он протянул к ней руку, стянув ленту с ее волос и вложив кусочек ткани ей в руку. — Твои волосы все еще были связаны. Вайолет обхватила ленту пальцами и крепко ее сжала. К счастью, из-за ее мучительной усталости ей не потребовалось много времени, чтобы заснуть, и она впала в безмятежный сон.