Здесь

Сконфуженный, Олаф проснулся. Его голова закружилась, из-за чего он застонал. — Да, бывает, — пробормотала Вайолет неподалеку от него. Олаф посмотрел на девушку прищуренным взглядом. — Почему ты на моей стороне кровати? Вайолет приоткрыла глаза, глядя на Олафа: — Потому что ты упрямый и тяжелый. Он прокряхтел, откинув голову назад: — Справедливо. Некоторое время они лежали в полной тишине, пока он пытался собраться с мыслями. — Может, ты хочешь отпустить меня? Олаф посмотрел вниз, впервые замечая, что во сне положил свою руку на Вайолет, прижав ее к себе; его рука находилась под ее грудью. Он откинул голову назад. — Не особо, нет. Наступила вторая пауза. — Могу ли я попросить тебя отпустить меня? Олаф усмехнулся: — Ты можешь попробовать. — Ты отпустишь меня? — Нет. Вайолет кисло промычала в ответ на его упрямство. — В любом случае, разве нам не пора вставать? У меня назначена встреча, а тебе еще бог-знает-что нужно закончить до сегодняшнего вечера. — О, господи, — Олаф ущипнул себя за переносицу. — Ты всегда так много говоришь? — И поделом тебе, может хоть сейчас ты научишься не напиваться так сильно. — Может ты научишься молчать, — пробормотал он. — Если ты меня отпустишь, то я больше тебя не побеспокою. Олаф провел ладонью вверх, прикрывая ей рот рукой. — В самом же деле, молчать — это так просто. Тебе просто не нужно говорить. Это совсем не сложно. Вайолет убрала его руку со своего лица: — Нравится тебе это или нет, но тебе пора вставать, так что давай. — К чему такое рвение? — он снисходительно улыбнулся. — Ощутила вкус власти, и теперь хочешь большего? — Ты отвратителен. Я же сказала тебе, что у меня назначена встреча. Некоторые из нас с уважением относятся к другим людям и к их личному времени, — используя обе руки, Вайолет все же вырвалась из его объятий. Олаф перевернулся на спину, снова закрыв глаза и довольно промычав в ответ: — Это опьяняет, не так ли? Быть под контролем, а она даже не подозревает об этом? Вайолет одевалась перед зеркалом, нахмурившись на его отражение. — Думаю, ты путаешь это с преступлением из-за алкоголя, который еще не полностью вышел из твоего организма. — Ну же. Только не говори мне, что не чувствуешь ничего из этого. В чем-то он был прав, хотя все было совсем не так, как он себе представлял. В ее животе постоянно ощущалось покалывание, у нее перехватывало дыхание, она отводила взгляд всякий раз, когда слишком долго смотрела на него. — Я ничего не чувствую. Олаф перекинул ноги через край кровати, подходя к девушке сзади и кладя руки ей на талию, пока Вайолет заплетала свои волосы. — Совсем ничего? Она не смотрела на него, но заметила его блестящие глаза своим боковым зрением, полностью сосредоточившись на заплетении косы. — Нет. Он провел рукой по ее руке, ловя ее в воздухе, когда Вайолет заплетала косу. Они были похожи на трагически неправильно обученную пару танго, когда Олаф растопырил свои пальцы, крепко сжимая ее за запястье. Вайолет напряглась, стараясь не вздрогнуть. — Мне с трудом в это верится, — его дыхание на ее затылке было горячим и резким. Вайолет подавила дрожь и выдернула свое запястье из его захвата, возвращая все свое внимание к своим волосам. — Да, кое-что я чувствую — осуждение к тебе, но на этом все. Олаф улыбнулся, соскользнув рукой с ее талии вниз, на бедро, и проведя по нему пальцами. — Моя дорогая, — он заправил прядь волос ей за ухо, — мы говорили не о твоих чувствах ко мне. Она сжала челюсть. Когда Олаф вышел из комнаты, Вайолет больше не могла сдерживать дрожь, ощущая подбирающийся к пальцам ее ног холод.

***

Вайолет сидела на холодном столе, чувствуя себя нелепо в больничной сорочке. Она никогда не любила посещать врачей, они всегда находили способ заставить ее почувствовать себя маленькой. По крайней мере, она была рада тому, что ее новым врачом была женщина — последний отказал ей, сказав, что не может ничего сделать без согласия ее мужа. Будто ей нужно его разрешение, чтобы не забеременеть. Эта мысль ужаснула ее. Эта встреча была для нее рутиной. Улыбающиеся медсестры оказались намного приятнее, убедившись, что с ее стороны не наблюдается никаких ужасных побочных эффектов. Даже если это приведет к потере конечностей, то для нее это вряд ли станет самой высокой ценой. Но она не может так об этом думать, она не должна. Некоторые мысли в самом деле были слишком ужасны. Убийство? Это она еще могла рассмотреть. Но беременность? Для нее это уже слишком. Женщина передала ей новенький рецепт на следующий месяц. Вайолет почувствовала странную вину за то, что в скором времени он может ей не понадобиться. Вскоре девушка покинула здание, наслаждаясь чувством свободы. Даже простая поездка на автобусе казалась ей победой. Это может стать постоянным положением вещей, если только она позволит себе это. Вайолет была возмущена постоянным вторжением Олафа в свои мысли. Даже будучи одной, она не могла остаться наедине с собой.

***

Поездка в автомобиле казалась невероятно долгой. Мысля рационально, Вайолет знала, что длилась она около сорока минут, но когда ты находишься в неприятной для себя компании, то время имеет неприятную привычку идти гораздо медленнее, чем то было необходимо для таких непродолжительных моментов. Таким образом, когда Вайолет снова вклинилась между человеком с крюками вместо рук и человеком с половиной уха, время, как показалось девушке, стало пятиться назад. Она смотрела вперед, пытаясь погрузиться в своего рода медиативный транс, чтобы заглушить исходящий от труппы непрерывный шум. Когда они проезжали мимо городских достопримечательностей, которые выступали в качестве ориентиров, Вайолет инстинктивно потянулась к своему карману, чтобы связать лентой волосы, прежде чем вспомнить, что они уже были связаны. — Хватит толкаться, — мужчина с половиной уха грубо пихнул ее локтем. — Извини, — пробормотала Вайолет, не глядя на него. Она сфокусировалась на мелькающих мимо пейзажах, пытаясь запомнить дорогу. Ей нужно знать, куда бежать и где прятаться, если и когда до этого дойдет дело. Ее внутренности завязались тугим узлом, когда они приблизились к дому, и изначально успокаивающая холмистая местность теперь казалась угрожающе бдительным стражем. Вайолет сглотнула. Олаф снова поймал ее за руку, когда она вышла из машины, схватив ее так, что ее запястье находилось под прямым острым углом. Олаф самодовольно поцеловал основание ее руки. — Скоро увидимся, моя милая. Вайолет грубо выдернула свою руку, бросив на него резкий взгляд, прежде чем отвернуться и уйти. Длинная каменистая дорожка несправедливо пустовала, даже прекрасные цветы, которыми она так восхищалась ранее, больше не казались ей такими прекрасными, как раньше. Вайолет задумалась, потянув свою косу. Казалось, что дом возвышался над ней, тщательно изучая и осуждая ее. Девушка почувствовала желание извиниться перед его фундаментом за ее незначительную роль, когда Далила и Самсон кружили вокруг нее, создавая торнадо. Но в мире, который, казалось, склонялся к тому, чтобы убить ее, будет ли так уж неправильно увековечить еще один маленький акт разрушения во имя защиты себя самой? Вайолет постучалась в дверь и гулкое эхо, издаваемое медным молоточком, раздалось в ее груди словно панихида.