Здесь

Из-за него она была такой злой. Просто непрерывно и раздражающе сердитой. Вайолет шагала по комнате наверху, не обращая внимания на боль в колене и будто бы стараясь сделать все возможное, чтобы протоптать дыру в ковре. Хоть ее рациональная часть и умоляла ее оставить эту тему и дать себе немного отдохнуть, девушка все равно продолжала размышлять над этим, полностью себя изматывая. Они знали, знали, что она здесь, и ничего не предприняли. Они позволили всему этому свалиться на нее, чтобы она в одиночку защитила своих родных и себя. Они оставили троих детей на волю случая, позволили их разлучить и все это время хранили секреты об их родителях и природе их смерти. Говоря о секретах. Олаф тоже об этом знал. Он знал все это время и не счел нужным поделиться с ней этим. По крайней мере, она должна была отдать ему должное — Олаф никогда не скрывал своих истинных мотивов, какими бы ужасными они ни были. Он не делал вид, будто бы действует не из чистого эгоизма. Он был намеренно ужасен. Измученная и расстроенная, Вайолет плюхнулась на кровать рядом с письмом, которое быстро нацарапала своим брату и сестре, как только вернулась домой. Четыре года. Четыре долгих года они хранили эти секреты, оставив ее наедине со своими моральными дилеммами и несчастьем, в то время когда можно было хоть что-то да предпринять. Чего еще она не знала? Она вроде как упустила возможность выведать у Квегмайров побольше информации. Чувство предательства все еще сидело у нее в груди, не давая ей рассмотреть этот вопрос более тщательно. Вайолет медленно потянула за ленту, распуская свои волосы. Конечно, она всегда может расспросить его. Честность Олафа в лучшем случае вызывала сомнения, но он не солгал ей насчет ее родителей, что теперь было известно наверняка. Хотя она не назвала бы Олафа совсем уж невинным за свои недомолвки. Девушка провела пальцами по волосам, чувствуя, как они притягиваются к ее руке. Вайолет села, решив пуститься на поиски истины, а затем встала, готовясь спуститься вниз. Олаф сидел за столом, удобно скрестив ноги, жуя кончик ручки и читая пачку бумаг. Он не отреагировал на появление Вайолет — сегодня она была бурей, меняющей свои настроения между различными видами жестокости, и он не хотел впутываться в это еще больше. Но тем не менее, Олаф не смог воспротивиться желанию поддразнить девушку, делая вид, что не замечает того, как она стоит рядом с ним, выжидая, пока он обратит на нее внимание. Олаф постучал пальцами по ручке, изображая из себя человека, полностью погруженного в свои мысли. Сознательно или нет, но Вайолет стала постукивать ногой, подстраиваясь под темп его пальцев. Олаф все еще не поднимал глаз, успешно подавляя свою усмешку. Вайолет практически излучала раздражение; ее тонкие пальцы, сжатые в кулак, побелели от напряжения. Это было поистине очаровательно. Это стало менее очаровательно, когда она внезапно потянулась к нему, вырывая ручку из его руки. Медленно сомкнув пальцы вокруг пустого пространства, Олаф посмотрел на Вайолет, делая все возможное, чтобы сохранить самообладание. — Да, чем могу быть полезен? — Чего еще мне неизвестно? — лицо девушки покраснело от вспыхнувших эмоций. Олаф медленно моргнул, окидывая Вайолет спокойным взглядом. — Немного расплывчатый вопрос, тебе так не кажется? Вайолет подняла ручку в обвинительном жесте. — Ты все это время знал о Квегмайрах, о том, что они работали с моими родителями, о том, что ты действовал против моих родителей и обо всем этом беспорядке. Чего еще ты мне не рассказал? — Это вопрос с подвохом, да? — Я не шучу, — ее лицо стало преднамеренно каменным. Олаф расслабил плечи, откинувшись назад. — Хорошо, я побалую тебя. Что конкретно ты хочешь знать? Вайолет сделала паузу, засомневавшись. — Я не знаю. Олаф не мог не ухмыльнуться тому, как сердито она произносила каждое слово, будто отдавая приказ. — Если ты ожидаешь, что я начну рассказ с самого начала и проведу тебя через все вселенские события, заканчивая сегодняшним днем, — сказал он снисходительно, — тогда боюсь, что мало чем смогу тебе помочь. — Чего ты добиваешься? Олаф смущенно пожал плечами. — По-моему, мои мотивы кристально чисты: получить то, чего я хочу. А что? Что ты собираешься с этим делать? Вайолет проигнорировала его и продолжила допрос: — Зачем тебе нужно, чтобы я всегда была рядом, чего ты пытаешься этим добиться? Олаф улыбнулся, окидывая Вайолет взглядом из-под брови. — Как же, чтобы уберечь тебя от неприятностей, моя дорогая. Не хотелось бы, чтобы с таким прекрасным личиком что-нибудь произошло. — Я сейчас совершенно серьезна. — Как и я. Ты бы предпочла, чтобы я убил тебя? Вайолет снова проигнорировала его слова и продолжила упорствовать: — Почему ты не рассказал мне о моих родителях? — А почему ты не спрашивала? — О чем еще ты мне не рассказал? — Много о чем, например, хоть вьющиеся волосы тебе к лицу, но я бы не рекомендовал делать их частью своей повседневной жизни. Хотя сама коса может стать хорошим способом управиться с тобой. Вайолет несколько неуклюже обмотала косу вокруг своей головы, сгорая от негодования. — Кем, черт возьми, ты себя возомнил? — Любящим мужем, талантливым актером, изысканным любовником, блудным поджигателем — мне продолжать? Вайолет поднесла руку к лицу, потирая пальцами глаза. — Ты хоть… Ты хоть представляешь, как совершенно ужасно с тобой разговаривать и какие усилия нужно для этого приложить? Ты осознаешь это или это происходит само собой? Олаф медленно встал, нависнув над девушкой с ухмылкой на лице. — О, мы сейчас обсуждаем твое увлечение мной? Я думал, что мы обсуждали секреты. Вайолет чуть не взорвалась, всплеснув руками. — Знаешь что? Пошел ты нахер. Сердито развернувшись, девушка выбежала из комнаты, кинув ручку через плечо и оставив Олафа и дальше хранить свои нелепые секреты. Пусть он сгниет, думая, что ей не все равно, хотя дело обстоит с точностью да наоборот — ей глубоко плевать, что с ним случится или чем он там занимается. Но для начала, по пути наверх Вайолет стянула с вешалки его пальто: в нем была дыра, которую она заметила ранее и которую нужно было залатать. Видит бог, он и понятия не имеет, какой же он идиот.