Здесь

Какое-то время он не мог ее найти. Олаф проверил ее обычные укрытия: сад, мастерскую, спальню, но Вайолет нигде не было. Наконец, раздраженно войдя в кухню за бокалом вина, он обнаружил ее сидящей на столешнице. Олаф сконфуженно поднял бровь. — Удобно? Вайолет взглянула на него, заложив страницу книги и быстро ее захлопнув. Олаф взял книгу у нее из рук, открывая ее на той странице, которую она заложила своим пальцем, используя его как закладку. — Эрисихтон? Что это вообще такое? — Это греческая, — девушка вздохнула, забирая книгу обратно. Олаф снова поднял глаза, наблюдая за выражением ее лица. — Греческая? Зачем тебе такие кровавые истории? — Как будто у тебя есть право судить. — Я не осуждаю, мне просто любопытно. Есть какая-то конкретная причина тому, что ты прячешься? Вайолет огляделась, будто впервые замечая, где находится. — Здесь хорошее освещение. Так удобнее читать. Олаф медленно кивнул, как будто бы понял ее. — Понятно. Так значит, ты выглядишь ужасно виноватой без особой на то причины или как? — Я не выгляжу виноватой, в чем я должна быть виновата? — ее голос зазвенел от обиды. — Именно это я и пытаюсь понять, — Олаф небрежным движением положил руки по обе стороны от ее колен, перенося свой вес так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Ты ведешь себя так, словно что-то замышляешь. Что ты замыслила? Вайолет недоверчиво на него посмотрела. — Мне нельзя читать на кухне? Извини, не знала, что тебя это так раздражает. — Дело не только в этом, — он махнул рукой вверх и вниз, — а в тебе. Полностью в тебе. Ты ведешь себя более странно, чем обычно. Вайолет встретила его взгляд, стиснув челюсть. Она ничего не сказала, но тихо соскользнула вперед, оттолкнувшись от столешницы. Олаф сделал шаг назад, предоставив ей пространство. Вайолет крепко прижала книгу к груди, повернувшись, чтобы уйти, но остановилась. Она обернулась, изучающе посмотрев на его лицо. Вайолет тихо опустила книгу, а затем нежно поднесла ладони к его челюсти и шее. Олаф растерянно наблюдал за тем, как девушка мягко потянула его вниз, снова вовлекая его в благоговейный, почти скорбный поцелуй. На этот раз он попытался слегка пошевелить руками, не желая испортить момент. Его пальцы скользнули по ее спине, отчаянно пытаясь прижать ее к себе, подтолкнуть к столешнице, просунуть язык между ее зубами. И все же, она казалась такой восхитительно хрупкой. Вайолет приподнялась на носочки, стараясь компенсировать разницу в росте. Олаф провел по ней большим пальцем, наслаждаясь нестерпимым жаром под ее одеждой. Мягко, медленно, Вайолет опустила свои пальцы, взяла Олафа за руку и вывела его из дверного проема. Когда они достигли вершины лестницы, Олаф почувствовал инстинктивное желание перенести ее через порог в спальню — в конце концов, у них так и не было медового месяца. Что-то подсказывало ему серьезно отнестись к этому моменту, и, по правде говоря, ему было любопытно узнать, что она задумала. Вайолет потянула его за собой мягко, больше направляя, чем что-либо еще. Тихо, изящно, она взобралась на матрас, потащив его за собой, словно хвост. Олаф улыбнулся, хоть и пытался подавить улыбку. Без сомнения, если он будет слишком нетерпеливым, то она снова от него упорхнет. Он опустился рядом с ней на колени, склонив голову к ее губам. Мягко, больше убеждения, чем движения, он потянул ее к себе на колени, чтобы девушка смогла оседлать его; ее колени расположились у его бедер, ее мягкие губы целовали его все так же красиво. Медленно, почти благоговейно, Олаф переместил руки с ее спины на бедра, чувствуя под платьем ее разгоряченную кожу. Разве ткань всегда была такой тонкой? Вайолет почувствовала, как его эрекция давит на нее сквозь их одежду. Олаф не был особо сложным человеком. Она держала его лицо в своих руках, взяв на себя ответственность за этот момент, устанавливая намеренно медленный темп. Ей нужно держать все под контролем. Если она собирается завершить свой план, то она должна увидеть, как он действует с некоторой степенью нежности; ей нужно быть уверенной, что она справится с этим. Вайолет почувствовала на своих губах его шаткое дыхание. Олаф подчинился убивающему его темпу, не сопротивляясь ему, вероятно, просто довольствуясь тем, что находится здесь, подумала она удивленно. Вайолет откинулась назад, переместив свои бедра и создав тем самым прекрасное давление. Олаф смотрел на ее лицо, ее красивое, прекрасное лицо. За девушкой было невероятно весело наблюдать. Ее глаза встретили его взгляд мимолетно, после чего она опустила глаза. Нежно, Вайолет убрала руки с его лица, проведя ими по его плечам и груди. Она расстегивала пуговицы его рубашки болезненно медленно, словно наслаждаясь его страданиями. Возможно, он снял ее с себя слишком нетерпеливо, когда девушка закончила расстегивать пуговицы. Олаф мог почувствовал на себе ее лихорадочный взгляд, но она все еще была здесь и это все, что имело значение. Следуя ее примеру, он стал расстегивать пуговицы и завязки на передней части ее платья. Вайолет откинулась назад, позволяя ему это сделать. Призрачная улыбка появилась на ее губах. Олаф помог ей снять платье через голову, и затем она вновь прижалась к нему, целуя его нежно, срочно. Она снова слегка отстранилась. Его пальцы сжались, желая удержать ее на месте, но ее руки скользнули вверх по его бедрам, расстегивая застежку на его ремне. Как только его эрекция была высвобождена, Олаф прижал девушку к себе, с удовольствием отмечая исходившие от нее тихие стоны, когда он качнулся, прижимая свою эрекцию к ее бедру. Ее пальцы были холодными, когда она провела ими вдоль его плеч. Мягко, Вайолет развязала шнуровку своей сорочки, а затем и бюстгальтера, позволив ему снять их с нее. Олаф воспользовался этим чувственным моментом, чтобы полюбоваться ею при свете. Она была абсолютно и совершенно восхитительна. Он притянул ее к себе, уткнувшись лицом ей в шею, целуя упругую кожу ее плеча и горла. Вайолет удовлетворенно вздохнула, обхватив его за плечи и прижав к себе. Олаф осторожно уложил девушку, нависнув над ней сверху, ощущая тепло ее тела на своей обнаженной коже, наслаждаясь ухватившимися за него ее тонкими пальчиками. Он продолжал целовать ее в шею, в челюсть и ключицу, прежде чем вернуться к ее губам, где она с готовностью приоткрыла для него рот. Олаф просунул язык между ее зубами, не изящно, но смакуя каждый момент, не торопясь, наслаждаясь ею. Он провел руками по ее ногам, подбираясь к бедрам, водя руками по ее нежной коже. Он спустился вниз, целуя грудь, нежно проведя большим пальцем по коже ребер, а другой рукой все еще водя по бедрам, ожидая ее согласия. Вайолет положила свои руки поверх его рук, взяв его за растопыренные пальцы, находящихся на ее бедрах, и направила их к своей груди, прежде чем снова втянуть его в глубокий поцелуй. Его рука восхитительно сжала ее мягкую кожу; кончиками своих пальцев Олаф водил по нежной коже у основания и на верхушке ее груди. Вайолет выгнулась от прикосновений, прижавшись к его эрекции. Олаф застонал ей в рот, издав жалобный звук, который, казалось, исходил из глубины его души. Вайолет старалась не дрожать, беря другую его руку; его желающие пальцы все еще порхали возле ее бедер. Расчетливо, она положила свою руку на его пальцы, мягко направляя его, когда Олаф поцеловал ее в уголки губ и в челюсть. Он позволил ей опустить свою руку ниже, еще ниже, а затем ввел в нее пальцы, извлекая стоны из-под ее стиснутых зубов. Олаф продолжал целовать ее в шею, издавая довольные звуки. Он наслаждался ею, в то же время двигаясь в заданном ею любопытно медленном темпе. Ее руки подлетели к его затылку, прижав его к себе, задыхаясь, когда он продолжал входить в нее своими пальцами. Олаф приблизил к ней свою эрекцию, и Вайолет застонала в ответ. Он снова поцеловал ее в губы, приподнявшись так, чтобы он смог увидеть ее лицо. — Ты в порядке… — Да, я здесь. Она потянула его обратно к себе, наслаждаясь полученным давлением, в то время как Олаф перенаправил свой вес так, чтобы прижаться к девушке, но не настолько сильно, чтобы раздавить ее. Он возобновил свои ласки, радостно целуя ее в губы. Робко, почти нежно, он вошел в нее, застонав от приветственного тепла. Вайолет сделала глубокий вздох, схватив его за спину, наслаждаясь им на ней, им напротив нее, им между ее ног. Олаф начал двигаться в ней медленными, глубокими толчками, используя свои поцелуи ей в губы как метроном. Постепенно он спустился вниз, шевеля губами по чувствительной и теперь покрасневшей коже ее шеи и ключицы. Вайолет крепко обняла его, изо всех сил прижимая к себе. Олаф просунул под нее руку, притянув девушку к себе, позволяя ей уткнуться лицом в его шею, когда он ускорил темп. Ее пальцы царапали его спину, когда Вайолет прижалась к нему, чувствуя неотложную необходимость в контакте. Олаф двигался внутри нее, стиснув зубы и ощущая, что с каждым разом его кульминация становится все более неизбежной. Она была его, полностью его, охотно и красиво. Вайолет вскрикнула и крепко обняла его. Олаф прижал ее обратно к матрасу, коснувшись губами ее губ, целуя ее нежно, глубоко и искренне. Вайолет, всхлипнув, качнула бедрами. Олаф рефлекторно усилил хватку, цепляясь за нее. Девушка обняла его за шею, выгибаясь под ним; ее прекрасные губы прекрасно разошлись в крике экстаза. — Черт возьми, Вайолет. Он провел губами по ее шее. Вайолет всхлипнула, но прижалась к Олафу сильнее, как если бы он был бревном, которое могло бы помочь ей не утонуть. Почти обезумев от своей нужды, Олаф снова прижался к девушке, переполняясь ею, отчаянно нуждаясь в ней. Вайолет снова всхлипнула у его плеча. Его руки, скользнувшие вниз по ее телу, плотно прижали ее к себе; их трение переполняло, извергало, разрывало его мысли. Запах ее волос, румянец ее щек на его собственной щеке, давление сжимающих его рук — всего этого было так много; она полностью его окружила. И вдруг он понял, что его хорошо и по-настоящему трахнули. Ее кульминация расцвела, переполняя ее чувства. Это было божественное вдохновение, целостный опыт, космическое понимание. Это было ошеломляюще, если не сказать больше. — Пожалуйста, — слово вырвалось из нее невольно, выпрыгнув изо рта. Вайолет не понимала, о чем именно она просила, но Олаф сразу же отреагировал, проведя рукой по ее спине, держа ее крепко, почти защитно, окружив ее своими объятиями. Она уже была прижата к нему, и все равно ей нужно было оказаться ближе, еще ближе. Олаф вздрогнул, достигнув собственного апогея, резко и тяжело задышав. Вайолет застонала у обнаженной кожи его плеча, плотно зажмурив глаза, переполненная ощущениями. Он начал отстраняться от нее, но Вайолет лишь крепче сжала пальцы. Олаф остановился и лег рядом с ней. Вайолет перевернулась, положив голову ему на грудь так, чтобы он мог обернуть ее своей рукой; ее неровное дыхание обжигало его кожу. Нежно, смущенно, Олаф обхватил ее другой рукой, слегка поглаживая девушку пальцами. Вздохнув, Вайолет приблизилась к нему. Ком застрял у него в горле. Олаф тихонько поцеловал ее в макушку, поглаживая рукой спину и волосы, лаская ее и ощущая нахлынувшее на него чувство паники. Вайолет закрыла глаза, желая больше никогда их не открывать.