Здесь

Вайолет не двигалась, и он тоже: потерять секунду ее желаемого прикосновения было похоже на трагедию. Ее ресницы были словно темные занавески; Вайолет осмотрела опустевшую комнату, словно бы запоминая ее. Она не отводила взгляд, пока Олаф не коснулся ее руки, резко привлекая к себе ее внимание. Он встал, все еще не отпуская ее. - Ты словно затерялась в своих мыслях. О чем задумалась? - Ни о чем, должно быть я отвлеклась на минутку, извини. Олаф ухмыльнулся. - Я на такое не куплюсь, но хорошо, я позволю тебе сохранить свои секреты. Вайолет наблюдала за Олафом со все тем же выражением лица, с той же интенсивностью во взгляде. Он вдруг почувствовал себя одной из тех книг, которые она потоянно читала. Олаф мягко наклонился и нежно ее поцеловал. Она не оттолкнула его, вместо этого подняв руки к его плечам. Прикосновение вызвало у него чувство неловкости, словно он был шрифтом Брайля – даже с закрытыми глазами она все еще могла его прочесть. Она была такой нежной, и все же он знал, что в любой момент она может сломать его. Его рука нерешительно потянулась к ее талии, ожидая, что лукавая нимфа исчезнет, растворится. Его сердце наполнилось огнем, когда Вайолет поддалась ему, добровольно, соответствуя его движениям, если даже не отвечая взаимностью. Она никогда не будет его, не по-настоящему, и его внутренности стремительно ухнули вниз. Он не был человеком, привыкшим проигрывать. Вайолет позволила ему поцеловать ее, чувствуя на себе легкое давление его тела, дрожащее тепло его объятий. Он казался осторожным, нерешительным, будто бы неуверенным в себе. Для такого самопровозглашенного человека изменение было поразительным. Он скорее держал ее рядом с собой, а не прижимал к себе, уцепился за нее, а не схватил. Разница нервировала. Олаф оторвался от ее губ, поцеловав ее в макушку. Вайолет молчала, не зная, что сказать. - Вайолет. Ее имя было лишь выдохом, сбегающим от него призраком. Ее нежная рука поднялась, чтобы покрыть его руку, находящуюся на ее щеке. - Да? - Мне просто нравится произносить твое имя. - Ты не делаешь из этого особой привычки. Она был права. Обычно он прибегал к различным определениям владения или покровительства. Он еще раз поцеловал ее в макушку. - Тогда я обязательно это исправлю, - Олаф поцеловал ее в лоб, все еще нежно удерживая ее рядом. – Моя огненная невеста, - он поцеловал ее в губы. – Моя дорогая, - нежно, он поцеловал ее в челюсть, в шею. – Моя Вайолет. Она вздрогнула, сжав его плечи. Он был призраком, ходячим мертвецом. И все же, он был слишком телесным, слишком реальным. Она почувствовала желание броситься прочь, сбежать, сделать что угодно, чтобы остаться на текущей траектории, но все же она осталась. Его рука скользнула по ее талии, замерев на ее пояснице. Его лицо находилось у изгиба ее шеи; он ощущал, как ее неустойчивые вздохи прижимали ее грудь к его груди, как ее пальцы неуверенно затрепетали. Она не ушла от него, не сбежала, не рассеялась в воздухе. Вайолет задрожала в кромешной темноте комнаты, тишина которой, казалось бы, поглотила весь драгоценный свет. Он обхватил ее крепче, возвращаясь назад к ее губам. Было непривычно видеть его таким нежным. Она не знала, как с этим справиться. Осторожно, Олаф выпрямился. - Моя Вайолет, - произнес он с тенью грустной улыбки на губах, прежде чем развернуться, чтобы уйти. Вайолет последовала за ним, сохраняя между ними дистанцию, желая понять, что он задумал, к какой коварной ловушке ведет вся эта мягкость. Он не оглянулся, ступая на лестницу и намереваясь оставить одну. Вайолет схватила его за запястье, решив все выяснить. Олаф обернулся: ее волосы были еще не совсем распущены, но уже выбились из прически. Она, казалось, никогда не могла держать все в себе слишком долго. С легкой улыбкой он вытащил ленту из ее косы, позволив ее волосам рассыпаться и упасть ей на плечи. Она не отпустила его, смутившись своего напора. - Что это такое? - Что это что? – Олаф старался говорить невзрачно. - Теперь ты зовешь меня по имени? Во что ты играешь? Он вздернул вверх бровь: - Я ни во что не играю. - Ты странно себя ведешь. Олаф усмехнулся: - Кто бы говорил. В последнее время ты стала совершенно другим человеком. - Могу сказать то же самое и о тебе. - Не можешь, так что… - он пошевелился, чтобы вытащить свою руку из ее захвата, но Вайолет быстро шагнула на следующую за ним ступеньку, становясь с ним на одном и том же уровне глаз. - Я знаю, когда ты что-то замышляешь, и ты что-то замышляешь. Что ты задумал? Олаф не ответил, стиснув челюсть. Вайолет стояла, холодно встречая его взгляд, прежде чем, наконец, отпустить его запястье. - Ладно. Знаешь что, неважно. Продолжай напускать на себя таинственность. Для меня это не имеет значения. - Что не имеет значения? - Что ты когда-нибудь сможешь придать всему этому хоть какой-то проклятый смысл. - Потому что тебя так легко прочесть. - Для того, кто так гордится своей прямолинейностью, ты наверняка перепрыгиваешь через множество обручей*, пытаясь поддержать свой имидж Олаф снова усмехнулся. - Это не так. - Тогда к чему все это, к чему вся эта мягкость и чепуха, вроде «моя Вайолет», которая лишь все усложняет, и… - Это не чепуха, - его глаза вспыхнули от негодования. Как мог один человек так постоянно разочаровывать? - А чем еще это может быть? - Я… - он понял, что у него нет ответа на этот вопрос. Что ему оставалось? Признать привязанность к своей нежелательной жене? Она убьет его при первой же возможности. Олаф неуверенно замер, встречая ее недоверчивый взгляд и впервые не находя остроумного ответа. - Какие еще у тебя могут быть мотивы? И тогда он накрыл ее губы своими губами, перебивая ее, пытаясь попробовать знак вопроса, все еще висевшего у нее на языке. Он обхватил руками ее лицо, отчаянно пытаясь притянуть ее ближе, оказаться против нее, быть рядом с ней, прикоснуться к ней. Он изголодался по ее ласке. Ее руки инстинктивно переместились к его плечам. Его руки спустились вниз, схватив ее за талию, обернув ее в свои плотные объятия, в тиски, в гордиев узел. Его поцелуй был неистовым, но не таким, каким он был в прошлом - на этот раз был огонь, который ему нужно было потушить, вытащить из своей груди, положить к ее ногам на всеобщее обозрение. Олаф приложил свои губы к ее челюсти, поклоняясь изгибу ее шеи. Ее руки обвили его плечи, вцепившись в него, неуверенно используя его в качестве поддержки. Он вдохнул запах ее мягкой кожи, ощущая ее сильную натуру. Они стояли в темноте, поддерживая друг друга. - О. Ее простой ответ словно ударил его в живот. Олаф ждал, пока она не убежит от него как можно дальше. Каким-то чудом она осталась, не отстранилась, не сбежала, а просто осталась. Нежно, ее деликатные пальцы вернулись к его лицу, наклоняя его к себе и снова встречаясь с ним в мягком, почти печальном поцелуе. Олаф поцеловал ее в ответ, запечатлевая каждое мгновение в своей памяти. Она прислонилась к нему - вся тепло, ткань и кожа - и он соврет, если скажет, что не опьянел от этого еще сильнее. Он осторожно поднял ее, наслаждаясь космическим вмешательством гравитации, когда она прижалась к его телу. Она всегда поражала его своим светом. Вайолет позволила ему перенести себя на несколько необходимых шагов, а затем с должным почтением опустить себя на маленький диванчик. Она откинулась на спинку дивана и положила свои ноги ему на колени. Олаф взял ее руки в свои, целуя шрамы на костяшках ее пальцев, нежно прокладывая себе путь вверх по ее руке. - Моя Вайолет, - шептал он между поцелуями, аккуратно, мягко выделяя знаки препинания. И затем его губы вновь оказались на ее губах, ее нежные руки легли на его ключицу. Одну руку он опустил на ее талию, а другой обхватил ее лицо. Его движения были нетерпеливы и нежны. Он снова вернулся к ее шее, вкушая ее вздохи, когда она обвила руками его плечи, прижимая его к себе. Он хотел ее, он хотел ее всю и полностью, хотел подарить ей свободу. Он хотел быть окруженным ею, принятым ею, избранным ею. Олаф спустился вниз по ее шее, обрадовавшись тому, что она не отвергла его, не произнесла никаких резких слов, чтобы рассеять его обожание. Он желал, чтобы она ответила взаимностью на его нужду, готовый принять все, что она ему предложит. Вайолет вздохнула, когда Олаф проложил себе путь дальше, вниз. Его пальцы потянулись к вырезу ее платья, размещая поцелуи на ее груди. Вайолет слегка пошевелилась, встречая, если не соответствуя, его движениям. Он нуждался в ее желании, нуждался в ее цепких пальцах, притягивающих его ближе. Его пальцы коснулись первой пуговицы ее платья, открывая для себя еще один лишний сантиметр ее кожи. Он разместил на ней легкий поцелуй, двигаясь вдоль края ее мягкой кожи. - Моя Вайолет, - прогудел он. Олаф расстегнул еще одну пуговицу, оставляя на ее коже еще один поцелуй. - Моя Графиня. Вайолет вцепилась в его рубашку, чувствительная кожа на верхушке ее груди с легкостью ответила на его прикосновения. Он двигался медленно, мучительно медленно. Вайолет сдерживала свое нетерпение, наслаждаясь полученными ощущениями и ненавидя тот факт, что ей это нравилось. Он действовал с нехарактерной для него нежностью – она привыкла к резкому, требовательному желанию в его действиях, и это внезапное изменение заставляло ее нервничать. Она слегка выгнулась в его объятиях, когда он коснулся кожи выше ее живота. Вайолет притянула его ближе к себе, приподняв свои ноги так, чтобы они прижались к его коленям и ощутив на своем бедре давление его эрекции. Олаф провел рукой по ее ноге, притянув ее ближе. Он прижался губами к ее колену. Вайолет проглотила стон, но не на столько, чтобы он не услышал. Нежно, он проложил дорожку из поцелуев вдоль ее ноги, сопровождая свои действия любовными междометиями: - Моя дорогая, моя милая, моя Вайолет. Ее пальцы сжали его воротник, сморщив ткань рубашки. Ухмыляясь, он снова вернулся к ее лицу, приподнимая ее голову, чтобы поцеловать ее в губы. Вайолет уткнулась ему в шею, пытаясь приблизиться к нему еще ближе; от его прикосновений у нее перехватило дыхание. Она уперлась головой об его плечо, и легкий вздох сорвался с ее уст, когда его рука скользнула под ее платье, проложив путь вверх по ее талии. Она притянула его к себе еще ближе, когда он потер большим пальцем кожу ее ребер. Он ощутил тепло ее тела, когда Вайолет двинулась навстречу его прикосновениям. Ее дрожащие руки блуждали по его груди, быстро потянув за пуговицы рубашки. Олаф старался не улыбнуться ее отчаянным движениям, ее неуверенностью во время такого смелого поступка, но он не мог отрицать того, что его внутренности впали в обморочный хаос от такой резкой реакции с ее стороны. Он позволил ей действовать по ее собственной воле. Олаф поцеловал ее в щеку, с удовлетворением отмечая легкий стон, который она издала в ответ. Он мягко отклонился назад, мысленно создав карту румянца ее щек, блеска ее глаз. Она была очень, очень красивой. Заведя руки ей за спину, он уложил ее вниз. Ее руки снова поймали его за шею, уравновешивая себя в его объятиях. Вайолет пошевелила коленями, позволив ему приблизиться к себе; ее тяжелое дыхание прижало ее к его телу. - Моя Вайолет, - прошептал он в ее мягкую кожу под ухом, наслаждаясь тем, как она вздрогнула, притянув его ближе. Ее ноги двинулись к его талии, прижимая его к себе, вцепившись в него. И тогда он снова оказался около ее губ, которые разошлись, предоставляя ему легкий доступ к ее рту, когда она притянула его ближе. Олаф потерся об нее своей эрекцией. Вайолет тяжело вздохнула, ее пальцы отчаянно и неуверенно потянули за ткань его расстегнутой рубашки. Олаф скользнул языком между ее зубов, очарованный вибрацией ее стонов и переместив свои руки к ее бедрам. Она изогнула спину, посылая его по спирали сквозь лабиринт статики и звезд; ее пальцы искали застежку его ремня. Олаф отклонился назад, отрывисто дыша. - Вайолет. Она подняла свои темные глаза, встречаясь с ним взглядом. Он колебался, не зная, что сказать. Было много того, о чем можно было ей поведать, но ничего из этого не казалось в данный момент подходящим. - На этот раз без «моя»? –поддразнила она. Олаф не ответил, наблюдая за ее лицом, за каждым аспектом ее сияния. Она вопросительно подняла бровь. – Тебе что-то нужно? Ему была нужна она, так же, как ему нужен был черный кофе и крепкое спиртное вперемешку с отчаянным, бездумным толчком. По общему мнению, она принадлежала ему, хотя он довольно быстро понял, что в некоторых случаях обычного владения было просто недостаточно. - Я… Ты… - он не мог подобрать слов. Или, скорее, он был совершенно неспособен говорить правду каким-либо нежным способом. Привязанность была неприятным предметом, который лучше всего оставить в покое. Вайолет наблюдала за его молчаливой борьбой, когда он отстранился от нее, приподнявшись на локтях. Ее голос был мягким и добрым, развивая его страдания: - Да. Я здесь. Он был благодарен за ее понимание, за ее способность понять, что он хотел сказать, не вынуждая его на самом деле говорить это. Возможно, она все же может читать его, словно шрифт Брайля. Она положила свою руку поверх его руки, втянув его обратно в терпеливый поцелуй и обхватив его шею руками. Олаф снова заколебался. Все было так легко, когда речь заходила о его собственной нерешимости. Если кого-то другого забросить в эту смесь, то он лишь все запутает. Осторожно, проверяя ее реакцию, Олаф потерся о нее своей эрекцией. Вайолет застонала, крепко сжав его так, чтобы он не смог снова отстраниться. Ее руки скользнули по его спине, удерживая его на месте, вибрируя от проглоченных звуков удовольствия. Олаф переместил руку к ее бедру, довольствуясь счастливым вздохом, который она издала в ответ, выгнувшись навстречу его прикосновениям. Она взяла его за руку, четко направляя его движения. Он провел пальцами по ее телу. Вайолет мягко отпустила его руку, ее собственные пальцы скользнули по его спине, притягивая его ближе. Олаф отстранился для того, чтобы стянуть с нее платье. Она охотно подчинилась, а затем вернулась на место и быстро схватила его за петли для ремня, дергая его вперед. Желание победно взревело внутри него. Он следовал ее указующим прикосновениям, вернувшись назад к ее губам, чтобы глубоко ее поцеловать. Его рука блуждала по ее бедру, забравшись под ткань ее сорочки. Вайолет застонала от его легкого прикосновения, выгибая спину, прижимаясь к его жесткой эрекции. Олаф просунул свой язык в ее рот, очарованный тем, что он открыт и готов для него, когда ее пальцы снова затрепетали у его шеи. Мягко, он скользнул пальцами под ее ткань, прослеживая небольшие узоры на внутренней стороне ее бедра. Вайолет издала громкий нуждающийся стон, вцепившись в него еще сильнее и незначительно отстранившись от его губ. Олаф снова заколебался, слегка отстранившись назад и начав вновь отчаянно подбирать слова, которые не мог отыскать. - Вайолет… - Да. Да, пожалуйста, да. Я здесь, да, я твоя, я знаю. Просто. Да. И тогда ее язык врезался в его зубы, и его сердце воспарило, пробив его легкие. Он прижался к ней всем своим телом, опьяненный тем, как она встретила его давление; ее гибкие ноги и руки окружили его тело, а эти прекрасные розовые губы разошлись только для него. Он победоносно зарычал, пытаясь запомнить каждую деталь этого момента. Быстро, молниеносно, его рука скользнула под резинку ее трусиков, направившись к жаре между ее ног. Вайолет ахнула, царапнув его, когда он ввел в нее свои пальцы, возвращая часть своей бравады благодаря ее нетерпению. - Скажи это еще раз, - он снова приблизился к ней, целуя обнаженную кожу ее шеи. - Сказать что? – ее отрывистые вздохи перемешались со всхлипами, которые он из нее извлекал. - Скажи, что хочешь меня. Ее лицо покраснело. - Ты не можешь быть настолько тщеславным. Олаф отстранился с ухмылкой на лице, довольствуясь своей восстановленной гордостью. Вайолет застонала от потери давления и тепла, все еще осторожно за него цепляясь. - Ладно. Я хочу этого. Он вернулся к ее шее, шутливо пробормотав насчет ее поразительного отсутствия энтузиазма, прежде чем потереться об нее своей эрекцией, смакуя вздох, который она издала в ответ. Вайолет вцепилась в его плечи еще сильнее. - Я, я хочу этого. Он снова ввел в нее свои пальцы, наслаждаясь реакцией ее тела и тем, как ее губы разошлись, чтобы сделать вдох, в то время как ее руки царапали его спину. Олаф ускорил темп, покусывая кожу ее шеи, оставляя после себя фиолетовые контрольные метки. -Я, я х… Она заикнулась, когда он потерся об нее, заставляя их дышать все быстрее и быстрее. Свободной рукой Олаф стянул с себя штаны, пытаясь выпутаться из раздражающе мешающей одежды. Вайолет резко вскрикнула, ее руки царапнули его спину, ее лицо уткнулось в его плечо. - О, черт возьми, я хочу тебя. Пожалуйста… - ее слова были отрезаны резким вздохом, сбежавшим от нее, когда он вошел в нее, наслаждаясь вкусом победы. Его руки обхватили ее за талию, прижав ее к себе, когда он плавно скользил в ней, наращивая их отчаянное трение. Он двигался в ней глубоко, застонав от собственного удовольствия прямо возле ее горла. Вайолет сильнее сжала его плечи, уступая ему лидерскую роль и позволяя ему направлять себя навстречу его толчкам. Его руки были на удивление нежными, более сосредоточенными на том, чтобы едва коснуться ее кожи, чем на самом деле хватать ее. Вайолет переместила руку на его плечо, отталкивая его на достаточное расстояние, чтобы развязать шнуровку лифчика, прежде чем взять его руку и положить ее себе на грудь. Его ладонь и пальцы идеально обхватили ее грудь; успокаивающее тепло его прикосновения послало электрический разряд по ее телу. Она потянула его обратно к себе, направив его губы к своим губам, наслаждаясь той поспешностью, с которой он ей ответил. Она покоилась на восхитительной грани оргазма, а надвигающееся давление вызвало пляшущие искры перед ее глазами. - Моя Вайолет, - прорычал он ей в губы. - Да, - она снова застонала, встречая его прикосновения. И тогда ее ребра и позвоночник засветились светом ее воспламенившихся бедер. Ее шаткий оргазм пролился по всему ее телу, радостно сочась внутри нее, посылая разгоряченную кровь в те места, о существовании которых она и не подозревала. Олаф поцеловал ее в губы, в шею, в грудь, его собственное дыхание с каждой секундой становилось все более шатким. - Моя Вайолет, прекрасная Вайолет. Она притянул его к себе, истосковавшись по его теплому давлению на своем теле и он прижался к ней, держась за нее. Она обхватила его руками, прижав свое лицо к его груди, когда он окружил ее своими объятиями, прижимая ее к себе. Он застонал сквозь стиснутые зубы, достигнув своей кульминации и ухватившись за нее еще крепче. Вайолет расслабилась под ним, все еще вцепившись в его теплую фигуру. Олаф лег рядом с ней, все еще не отпуская ее. Она излучала такое уютное тепло. Он мягко потер ее бок, массируя ее раскрасневшуюся кожу и любуясь оставленными им парой темных пятен на челюсти и груди. Это казалось несколько смешным, почти подростковым по своей природе, но он не мог отрицать ревущее удовлетворение, которое предоставила ему такая ясная демонстрация его внимания. Он продолжал поглаживать ее бок, впитывая в себя ее довольные вздохи, пока она не начала дрожать, а ее послесвечение не рассеялось в космос. Тогда Олаф нежно поднял ее, накинув на ее плечи свою рубашку, а затем прижал ее к себе, неся ее вверх по лестнице.