Здесь

Вайолет неистово работала на кухне, пытаясь успокоить свои расшалившиеся нервы за мытьем посуды. Это было бессмысленное действие и ей стало бы намного лучше, если бы она швырнула посуду об стену, но все же она не сделала этого, продолжая усердно работать в надежде получить передышку от вечных размышлений. Неожиданно ее план перестал казаться такой уж хорошей идеей. Она эффектно сожгла все мосты с Квегмайрами… нет. Она… перестала с ними общаться. В любом случае, она не могла обратиться к ним за помощью. Олаф был единственным, кто мог помочь ей разрешить все эти тайны, не дающие ей житья. И все же ей снова придется купить ответы ценой своей свободы. Вайолет замерла, уставившись в окно, ощущая себя загнанной в угол. Что важнее, объединиться со своей семьей или узнать о тайнах, которые их разделили? Она пообещала родителям защищать своих брата и сестру, но могли ли они представить, что ей придется защищать их от своего же наследия? Она почувствовала себя истощенной, ужасно запутавшейся и до ужаса потерянной. На нее повесили слишком много, и Вайолет не хотела ничего, кроме как увернуться и убежать. Но она не могла себе этого позволить, ведь это был единственный вариант, ведущий в никуда. Девушка прижала руки к столешнице, уставившись в окно. Было странно думать о том, чтобы покинуть дом. Вайолет никогда не называла это место своим домом, но все же она успела к нему привязаться. По крайней мере, возможно, он был единственной неизменной вещью в ее жизни. Вайолет пробежалась пальцами по деревянным ящикам. Она может построить новый дом, совершенно новый, в котором никто никогда не жил, с обширной библиотекой и большой, освещенной солнцем кухней. У нее было бы множество столиков для книг и куча шестеренок, и различные приспособления, и… Вайолет остановилась, открыв глаза и вернувшись к реальности. Все, что лежало между ней и ее желаниями, так это небольшой пожар, немного убийства и чуть-чуть предательства, горько подумала она. А что насчет Квегмайров? У них уже была прекрасная жизнь, чудесный дом и библиотека. И она была готова пожертвовать всем ради собственной выгоды. «Так они со мной и поступили», - подумала Вайолет, глядя на двор. Она все решила, и нет пути назад. Она может это сделать. Она сделает это. Вайолет подняла нож, вытерла лезвие и стала нарезать овощи преднамеренно медленными движениями. Она была так близко, что ей нужно держать дистанцию, чтобы дойти до финишной прямой. Она может это сделать. Она сделает это.

***

Возможно, он был несправедлив с ней. У девушки не было возможности обучиться тонкостям шпионажа и предательства с ранних лет. Если все пройдет гладко, то, может быть, еще не все потеряно. Если она докажет, что может это сделать, что она способна довести начатое до конца, тогда она станет бесценным активом в его банде. Олаф пришел в приятное волнение от мысли, что она будет его ученицей и женой. Вайолет умная девочка, она словит все на лету. Правда, она невыразимо упряма, но ведь никто не застрахован от изменений, и внушив ей это однажды, можно получить грозного члена труппы. Олаф задумчиво погладил свой подбородок. Да, она станет феноменальным активом, но для начала ей нужно доказать свою надежность. Не ему, конечно, он знал, что она справится, но другим. Его труппе нужна была причина доверять ей и для нее это невероятная возможность показать свои способности. Олаф улыбнулся, делая глоток из бутылки.

***

Вайолет вошла в комнату, вытирая руки об привязанное к талии полотенце. - Ужин готов, если тебе интересно. Олаф прошел мимо нее, остановившись, чтобы заправить ей за ухо выбившуюся прядь волос. Вайолет покраснела, все еще удивляясь его мягкости. - Где каберне? - Третий шкафчик слева. Он быстро нашел бутылку, снова повернувшись, чтобы выйти в столовую, даже не поблагодарив ее. Было намного комфортнее, когда он вел себя так типично. Она не хотела есть с ним, но Вайолет так и не смогла придумать оправдания, чтобы не делать этого и не пробудить в нем подозрения. Спокойно, девушка заняла свое место за столом, стараясь не смотреть на Олафа слишком долго. Ей предоставился последний шанс отговорить его от плана, последний шанс искупить свою вину бездействием. Она ничего не сказала, ничего не сделала, и ее выбор зазвенел погребальным звоном. Она не ест, очевидно, слишком беспокоится о сегодняшнем выступлении. Первый раз всегда самый трудный, после него она научиться думать об этом все меньше и меньше, а потом и вовсе перестанет. Если, конечно же, она не научиться любить это, и в таком случае поджоги смогут обеспечить им чудесную связь. Просто еще один приятный бонус. Олаф протянул руку, касаясь ее руки. Вайолет подскочила, испугавшись своих мыслей. - Если ты не будешь есть, то тогда совсем зачахнешь и станешь еще менее полезной, - Вайолет резко выдернула руку, нахмурившись его словам. Олаф засмеялся. – Какой темперамент. Будет намного эффективнее, если ты научишься держать его под контролем. - Это то, чем ты занимаешься? – ее голос прозвучал резко. Олаф улыбнулся. - Ты и понятия не имеешь. Вайолет отвела взгляд, явно смутившись его словам. По какой-то причине он, по-видимому, не мог сопротивляться желанию помучить ее, и неважно, что он пытался сказать, его слова всегда выходили ядовитыми. «Не важно, не нужно слишком ее успокаивать», - подумал Олаф, и все его внутренности свернулись в тревожный узел. Как он должен был поступить? Изобразить доброту? Это только приведет ее в ужасно разочарованное состояние и причем надолго. Вайолет ткнула еду в своей тарелке, снова погрузившись в свои мысли. Что творится у нее голове? Он никогда не сможет узнать наверняка. Это был ее последний шанс поговорить с ним, прежде чем она приступит к выполнению своего плана… плана побега. Его холодное молчание облегчало задачу и теперь ей будет гораздо проще отделиться от пьесы, которая должна быть сыграна, и все же Вайолет почувствовала себя тюремщицей, отрицающей последние слова покойника. Она попыталась придумать, о чем можно его спросить, попыталась представить, какие слова могут привести всю эту ситуацию к благоприятному исходу. Не было ничего. Она ничего не могла сказать, ничего не могла сделать, чтобы направить ситуацию в верное русло. Она выглядела такой расстроенной. Она ужасная актриса… всегда носит свое сердце на рукаве*. Хоть для него так и лучше, но это может стать проблемой в будущем. На секунду Олаф почувствовал себя почти виноватым: он хотел взять Вайолет за руки, сказать, что ей не нужно проходить через все это, что все будет прощено, но уже слишком поздно. Если она не сможет, по крайней мере, попытаться, то не сможет найти свое место в организации. Правда, и сейчас у нее его нет, но что еще он мог сделать? Прикрыть ее? Это будет длиться слишком долго, ему нужно будет держать ее под присмотром, под его защитой, а лучший способ сделать это – позволить испытать ей весь стресс, страх и облегчение. Тем не менее, Олаф почувствовал желание утешить ее, поэтому он снова начал тянуться к ее руке, прежде чем остановился, осознав, что ему нечего сказать. Что он мог сказать ей, чтобы ей стало легче? Вайолет взглянула на него, чувствуя на себе его взгляд. Олаф улыбнулся ей снисходительной улыбкой: - Я уверен, из тебя выйдет отличный поджигатель. Ее сердце упало, разбившись у ее ног.