Иные.

***

      Тэхён сидел в большом кресле в углу комнаты и старался не то что не двигаться, а не дышать, потому что херня, которая последние полчаса сидела на руках белого от страха Чимина, теперь по полу ползла в его сторону. Гном сказал, что её зовут Пики. Какое милое имя для такой страшной твари. Она миллионами маленьких ножек стучала по деревянному полу, смотря своими ситцевыми огромными глазами прямо на Тэ, который почти терял сознание. Насекомые – это не его, скажем прямо, а насекомые размером с щенка – это крах, конец и пиздец в одном флаконе. Когда вся честная компания зашла в дом, Габриэль подхватил «это» на руки и, покружив над головой, почти впечатал в лицо вскрикнувшему Тэхёну.       – Это северная пещерная тля, она ещё совсем малышка. По названию понятно, что водятся они в горах, там, где мы сейчас работаем. У неё нет одного крыла, сородичи обижали Пики, поэтому я забрал её себе. Правда милая? – Габриэль продолжал тыкать Пики в лицо Тэ, который пытался спрятаться за Чимином. Когда омег посадили в кресла и сказали не двигаться, гном, не придумав ничего лучше, чем посадить эту хрень к Чиму на колени, ушёл к альфам в другую комнату. Именно поэтому сейчас Тэхён благодарил всех Богов на свете за то, что эта херня потеряла способность летать, иначе бы он отдал душу Господу в тот же момент. Тем временем Пики уже щекотала пальцы его ног, и изо рта у неё капали вязкие зелёные слюни.       – Чимин, я сейчас сдохну! Убери ее!       – Пошёл в жопу! Она на мне полчаса спала… – Чимин сидел, подобрав под себя ноги, внимательно следил, как «это» ползло по штанине Тэхёна, и внутри радовался, что эта хрень от него свалила.       – Я стану твоим рабом навечно, только убери её! – Тэхён почти плачет, а Пики, забравшись к нему на колени, теперь ползла к лицу, принюхиваясь впалыми ноздрями на чешуйчатой морде.       – Тебе не достаточно того, что ты уже раб? – В комнату вошёл Чонгук. Он с улыбкой наблюдал бледного, как снег, Тэхёна. Тэ жмурился и поднимал голову выше, но Пики поставила себе цель и теперь шла к ней. Когда Тэхён почувствовал, как на груди стало легче, он набрался смелости и открыл глаза: Пики мирно сидела на руках у Чонгука, а он гладил её по прозрачному крылу.       – Если тебя пугает эта малышка, то не представляю даже, что с тобой бы стало, окажись ты в лесу снов, – Чонгук вышел из комнаты, унося «это» с собой подальше.       – Когда сбежим, никакого нахер леса снов, ты понял? – Тэхён шипит это немного расслабившемуся Чимину, а тот только максимально часто кивает головой и передёргивает плечами.       Габриэль возвращается в комнату, где альфы оставили парней, ставит на столик поднос с двумя огромными кружками и вновь уходит. Такого вкусного чая Тэхён не пил никогда. Вкус необычный, новый и очень мягкий; он прокатывается по нёбу тёплой волной, растекаясь внутри. Удивительный этот мир иных.       – Как вкусно! – Чимин жмурится от удовольствия и делает ещё один большой глоток.       – Не нравится мне тут, Чимин, валить надо подальше от этих альф.       – У тебя что-то происходит с Чонгуком? Я уверен, что слышал скрежет зубов, когда ты подошёл к Юнги…       – Они грёбаные извращенцы, Чимин. Юнги пьёт этого сраного эльфа! – Тэхён зло шипит и с силой ударяет кружкой по столу, – а ещё Чонгук играет с углями в костре, как с камушками на пляже. По-моему, это не норма, я говорю тебе, валить надо, и как можно быстрее!       – Ооо… С углями говоришь… Похоже, он как ты, Тэхён. Ты тоже так можешь, но это не точно, – Чимин криво усмехается, – этому эльфу, да и вампиру тоже, может быть не по одной тысяче лет, а это о-го-го, – Чимин поднимает указательный палец вверх и крутит им, – а по поводу того, что Юнги пил Чонгука… Ну, чего ты ожидал? Он же вампир! И к тому же я слышал, что жертва отнюдь не жертва.       – О чём ты? – Тэхён хмурит брови.       – Он о том, что это чертовски приятно, ручной, но это не твоё дело. Подглядывай и дальше, если тебе так это нравится, но не забивай всем голову этим дерьмом, – Юнги серьёзен и сосредоточен. Тэхён забирается обратно на кресло и двигает к себе ближе кружку с чаем.       За вампиром заходят Габриэль и Чонгук. Юнги рассказывает, что связь просто ужасна из-за вихрей солнцестояния, которые хаотично передвигаются по миру иных в это время года, и что дозвонился он только Намджуну. Он сказал, что в данный момент Джин может быть в одном из трёх центральных городов, расположенных на приличных расстояниях друг от друга, и что их небольшой поход немного затягивается… Месяца на два.       – Два месяца? Вы чего, офигели? Алло! Я не хочу шароёбиться с вами по миру иных два месяца… мне нужен валидол, – Чимин хватается за сердце и к нему подлетает Тэхён, – Нет, вишенка, ты слышал?! Два месяца… Я не переживу так долго без цивилизации.       На Чимина смотрят три пары сощуренных глаз.       – В смысле без цивилизации? Да мы вас не на одну сотню лет обгоняем, побольше уважения, котик, – Юнги складывает руки на груди. Чимин тушуется и опускает голову.       – Чимин имеет в виду, что мы как пленники, а не спасённые от ужасной участи омеги. Вы нас не уважаете, – Тэхён бросает осуждающий взгляд на Чонгука, – мы не можем ничего делать без вас, вы перекрыли нам кислород. Естественно, перспектива быть в таком состоянии два месяца не подарок свыше, знаете ли!       Споры становились всё громче. Кровь в жилах Чимина и Тэхёна постепенно закипала, пока они вновь не почувствовали знакомую боль. Юнги осекается и подходит к Чимину, уводя его в другую комнату, Тэхён порывается пойти за ними, но на его пути встаёт Чонгук. Он расправляет руки в разные стороны, наклоняя голову на бок.       – Куда собрался, вишенка?       – Ну что ж, ребятки… Я пойду, пожалуй, ужином займусь. И кстати, Чонгук, вы бы прикрыли шеи ВАШИХ омег, а то все поймут, что они ручные, и на улице их разберут на сувениры, – с этими словами Габриэль выходит из гостиной.       – Хорошая идея. Отпустить тебя погулять по деревне милых гномов ночью? М?       – Пошёл ты! Чего ты ко мне привязался, Чонгук? Оставь меня в лесу и иди своей дорогой!       – А что же я буду есть?       Тэхён сглатывает. Он конечно спал на большинстве скучных лекций типа "Флора и фауна мира иных", но историю он слушал очень внимательно. «Тёмные эльфы – дети луны и ночи, как и вампиры, но если первые питаются кровью, то вторые энергией, им не важно, что вы чувствуете или какую энергию излучаете. Эльфу подойдёт любая, главное, чтобы эмоции были сильные». Удар, ещё удар, и сердце разгоняет кровь в два раза быстрее. Тэхён опять закипает.       – Ты что, питался мной? Питался моей энергией, хренов урод? – Тэхён стоит максимально близко и орёт в лицо абсолютно спокойному улыбающемуся Чонгуку.       – Я и сейчас это делаю.       Тэ замахивается для удара, но, как и ожидал, его руку перехватывает Чонгук и заламывает её за спину. Другой рукой он дёргает Тэхёна на себя и прижимает ближе. Дыхание альфы щекочет Тэ ухо, но он не вырывается, а просто замирает, не зная, чего ожидать дальше.       – Ты такой вкусный. Наверно, такой же вкусный, как я для Юнги.       Удлинившиеся клыки Тэхёна вонзаются в плечо альфы, и он ахает, ослабляя хватку. А потом Тэхён начинает орать, как истеричная девочка.       Превращение началось, и в голове опять наворачивал круги малиновый тигр. Тэхён пытался сдержать его всеми силами. Он падает на колени и хватается за голову. Очень больно и громко, тигр рычит, дерёт когти, Тэхён скулит, но сейчас он просто должен сдержаться, иначе разорвёт Чонгука на части. Как он его бесил. Тэ ненавидит, когда им пользуются и манипулируют, давят на больное и издеваются.       – Чиминаааааа… – Тэхен собирает последние силы и зовёт омегу, надеясь, что тот услышит.       Становилось легче. Чимин уже час лежал рядом, успокаивая Тэхёна своим ровным дыханием. Его личная вода, личное спасение было рядом. От еды Тэхён отказался, кусок в горло просто не лез, и даже лежащая почти у самого лица Пики не вызывала особо ярких эмоций. Тэхён гордился собой. Было больно, и переживать такое ещё раз не очень-то хотелось, но он гордился. Тэ сдержал зверя, рвущегося наружу, показывая, кто действительно главный, ну и ещё в какой-то мере спасал Чонгука, потому что кто знает, чем бы всё кончилось, обернись он вишнёвой кошкой.       – А ты знал, что гномы живут всего двадцать лет? – Чимин поднял голову с плеча Тэхёна и опёрся на руку, – они дети земли, и появляются они оттуда, а потом туда же уходят, превращаясь в горы и равнины. Мне это Габриэль рассказал. Всю свою жизнь они работают для блага других, а потом тихо уходят, возвращаясь к матери, которая их родила.       – Как-то это грустно, Чимина…       – Габриэль сказал, что счастлив и что гномы живут не для себя. А ведь ему уже десять лет, представляешь…       Тэхён не хотел разговаривать. Ночью ему снились пещеры и пропадающие в них добрые зелёные глаза.

***

      Пока ни в одном из миров не придумали ничего круче, чем хлопья по утрам. Несмотря на события, которые случились накануне, у Тэхёна было отличное настроение, и даже немного помятый и явно невыспавшийся Чонгук, наливающий себе кофе, не вызывал раздражения. Гном сидел и рассказывал внимательно слушавшему его Чимину о местах, в которых он успел побывать, о невероятных животных, которые встречались ему по пути в эту деревню и о красивейших пейзажах там, в пещерах, глубоко под землёй.       Габриэль застёгивает последнюю пуговицу безразмерной рубашки, которая висела на Тэхёне, и повязывает красный галстук.       – Вот, теперь никто не скажет, что ты ручной. Надеюсь, вы с Чимином обретёте свободу, которую так желаете, – гном хлопает Тэхёна по плечу, от чего он прогибается и потирает больное место.       – Спасибо.       Габриэль прижимает к себе омег и вручает каждому из них по десять маленьких кубиков, на которых нарисованы палатка, огонь и даже холодильник. Гном быстро бросает взгляд на собирающихся альф и, прикладывая указательный палец к губам, шепчет, что при необходимости их нужно намочить.       На улице суматошно. Гномы очень суетные создания, жизнь у них очень короткая, и лишней секунды просто нет. Тысячелетия, которые подвластны трём главенствующим расам – что-то непонятное и неизведанное для этих работящих иных.       Юнги останавливается у магазина одежды и говорит ждать его на улице. На улице… С этим Чонгуком, блеск. Тэхён фыркает и отходит в сторону, рассматривая объявление о делах на следующий месяц.       – Тэхён… – сзади Тэ слышит тихий голос альфы, но поворачиваться не собирается. Нечего потому что, он не кормушка для какого-то иного, – не злись, а даже если злишься, то просто знай: я поражён до глубины души. Ты справился с собой и зверем внутри, и это потрясающе.       Тэхён замирает. На кончиках пальцев жжётся так, что хочется окунуть их в ледяную воду и увидеть, как под этим жаром вода превращается в белый пар. Подобное уже случалось в академии, когда его поцеловал Хосок: кожа Тэхёна пылала, и было никуда не деться от этого жара, а сейчас всего пара слов, сказанных в его сторону, вызывают похожую реакцию.       Чимин подбегает быстро. Он хватает руки Тэ в свои и жмурится. Милый этот Чимин, всегда рядом, всегда присмотрит. Может, они и правда не пропадут, когда скинут эти оковы.       – Ну значит так. Обращаться строго запрещено. Одежда ныне дорогая, да и вообще, негоже голышом ходить, а мы с Чонгуком вам не нанимались одежду покупать, – Юнги выходит с двумя пакетами и вручает их омегам, – это вам на месяц, – он выставляет указательный палец и тыкает на смущённых парней, – всё ясно? – Ответом были кивки.       – Надо двигаться к морю, там большой порт, который сможет доставить нас в один из предполагаемых городов, где может быть Джин. Если кое-кто пошевелит ногами, то к ночи будем на месте.       Тэхён кашляет в кулак и тыкает пальцем в Чимина, за что получает локтем в бок.       Ворота деревни гномов исчезают вдалеке, превращаясь в маленькую точку, а Тэхён уже устал. Он тянется всем телом и тяжело вздыхает. Вокруг сплошь поле. Высокая пожелтевшая на солнце трава была выше Тэхёна, и ничего кроме этого живого коридора не было видно. Солнце жгло нещадно, и Тэ уже собирался заныть, как услышал шелушение среди высокой травы. Альфы ушли немного вперёд, а Чимин наоборот отставал, пиная маленькие камушки под ногами. Когда шорох повторился, он поднял голову и столкнулся с напрягшимся Тэхёном.       – Что это? – У Чимина сел голос, и сейчас он шептал, прирастая к своему месту.       – Не знаю…       К приближающемуся к омегам шелесту травы прибавилось тихое шипение, и, повернувшись на звук, парни увидели горящие в траве глаза. Тэхён никогда не брал таких высоких нот. У него вообще низкий глубокий голос, но, когда Тэ видит морду этой херни, его уже не остановить. Крик разлетается, кажется, на многие километры вокруг, распугивая здешних птиц, разлетающихся в разные стороны. Когда вслед за мордой на узкую дорогу выходит всё остальное, Тэ всё ещё пытается удержать свою душу в теле, а Чимин, прикрывающий до этого уши, восторженно вздыхает.       – Грифооооон! – Вопит этот сумасшедший Чимин и подходит ближе, – Тэхён, чё орёшь?! Это ж грифон! Они типа дружелюбные и травоядные… Вроде, – на последнем слове Чимин замолкает, а грифон встряхивает головой, клацает клювом и кричит. Он делает это так громко, что у Тэ закладывает уши. Он, конечно, видел и слышал клич орлов, но они были поменьше, и у них были маленькие лапки, а не огромные львиные лапища, которые сейчас рыли землю, готовясь напасть.       – Давай, богиня фауна… Чего с этим дружелюбным делать? – Тэхён делает шаг назад, а грифон, тем временем, шаг вперёд.       – Это же крутится на языке. Страница двести в учебнике… Пернатые… думай, Чимин, – он бьёт себя по голове, медленно отступая назад, – нет, это бесполезно… Остаётся только одно…       – Что? Думай быстрее, умник!       – Юнгииииии!!!       Блеск. Серьёзно, но сейчас, наверное, это лучший выход из положения. Тэхён слышит приближающиеся голоса альф, но они всё ещё далеко. Почему они не подошли раньше, когда услышали визг Тэхёна, останется тайной, потому что сейчас его и Чимина просто сожрёт огромная недоптица, расправившая свои крылья и нависшая сверху. Тэхён садится на землю, прижимая к себе Чимина, и зажмуривает глаза.       Долгие мгновения ничего не происходит, а потом Тэхён слышит чонгуково:       – Боб, сидеть! Плохой мальчик! Это же наши гости.       Тэхён поднимает голову и видит, как эта огромная херня трётся своим клювом о голову Чонгука и прикусывает его за волосы. Боб? Значит, это – его зверушка? Фантазии в Чонгуке не больше, чем в камне под ногами, честное слово. Тэхён поднимается на ноги и хочет подать руку Чимину, но вампир тут как тут. Он осматривает омегу и, убедившись, что с ним всё хорошо, хлопает по плечу.       – Простите, это наш малыш, мы думали, он не так быстро доберётся. Знакомьтесь, это – Боб.       Чимин хлопает в ладоши и в буквальном смысле прилипает к бедному грифону. Он залезает к нему в клюв, выдёргивает одно перо, за что получает под жопу лапой. Лапы Чим, кстати, тоже осматривает, а потом садится сверху и опять хлопает в ладоши. Тэхён смотрит на всё это безобразие с расстояния, но отмечает, что Боб и правда безумно красив. На его спине с лёгкостью бы поместились человек пять, настолько он был огромный.       – Боб, значит? – Тэхён адресует этот вопрос в пустоту, но поблизости, абсолютно случайно (нет), оказывается Чонгук, – знаешь, фантазии у того, кто тебя так назвал, нет совершенно!       – Ты прав, – Чонгук улыбается, но как-то грустно, и ближе прижимает к себе морду грифона.       Боб смотрит на Тэ внимательно, вертя своей головой, и Тэхёну кажется, что он пытается прожечь душу, а когда грифон делает неуверенный шаг вперёд, принюхиваясь, Чонгук дергает его назад.       – Нельзя.