Желание жить

      Что-то обхватило моё плечо и начало трясти. Тихонько, не грубо, но настойчиво. Очевидно, меня пытались разбудить. Хотя, как сказать, очевидно… когда ты спишь, то это совсем не так. Мозг просто отказывается понимать, что происходит.       Я открыл глаза, сел прямо и увидел Семёна.       — «Да, я не скоро к нему привыкну!»       Вы этот самый момент послышался звон, призывающий пионеров на обед. Я ликующе ударил кулаком об кулак.       — Да! Идеально!       — Чего идеально? — моя копия смотрела на меня с непониманием. Конечно, он ведь ещё ни разу не слышал этого звонка, а значит, не знает, что он означает.       — Самое время, чтобы сбежать в лес, — пояснил я, — сейчас будет обед. То есть все пионеры будут в столовой. Мне будет проще пробраться за пределы лагеря, не привлекая внимания.       — Ну и иди, — махнул он на меня рукой, — только покажи мне, где столовая. Я есть хочу…       — Пойдём, — позвал я, вставая с кровати и двигаясь к выходу, — Вернёшься на площадь, увидишь поток пионеров, вклинишься в него и всё.       Они донесут тебя до цели. А там уж можешь объедаться, пока не лопнешь.       Я легонько толкнул дверь. Та тихонько скрипнула, пропуская меня на улицу. Я не стал задерживаться и вышел из домика. Семён тоже.       — Так, ладно, — я огляделся, — вроде, никого. Я побежал. Если кто спросит — ты меня не видел. Веди себя естественно. Говори всем, что ты просто новенький.       — Так я и есть новенький, — хихикнул он.       — Молодец, схватываешь на лету. Не даром ты — это я. Ладно, я пошёл. Приду с кучей интересных новостей!       — Удачи!       — Тебе тоже!       Я в последний раз огляделся и засеменил к ограде.       — «Буду надеяться, что никто меня не увидит. Достаточно сложно объяснить, что я собирался делать за пределами лагеря. Могу даже правду им рассказать. Всё равно не поверят. Хотя, если тот парень говорил правду, то я смогу на это повлиять… Ладно, лучше не гадать. Проще спросить лично».       Через минуту показалась ограда. Я быстренько отыскал дыру в ней.       — «В тот раз я прошёл через спортплощадку и долго плутал потом, но в этот раз мне надо бы добраться туда по-быстрее. Это чувство… уже не в первый раз! Как будто сам лагерь подсказывает мне дорогу! Но самое страшное то, что меня это уже не удивляет».       И вот, я вновь в этом лесу. Он всё ещё велик и могуч, но уже не так сказочно красив и живописен. Всё же ближе к ночи тут более прекрасное зрелище! Но даже при этом, лес очень уж красочен. Даже слишком. Как будто он не сам тут вырос. Как будто здесь поработала талантливая рука хорошего художника…       Ну и вот, спустя нескольку минут я был на месте. Пионер уже ждал меня.       Пока что он был самой загадочной частью этого лагеря. Большинство странностей, которые происходили тут связаны именно с ним. И скорее всего сейчас именно он сорвёт завесу тайны и расскажет мне, что же всё таки творится в этом чёртовом месте.       — «Хех. Чёртовом. Да не такое уж оно и чёртово. Здесь определённо очень классно!»       — Привет, — махнул я ему рукой, — ну так что? Объяснишь мне наконец, что тут твориться, и что мне делать?       Он усмехнулся.       — Так уж и быть. Но сразу говорю, приготовься. Я могу сказать такие вещи, которые пошатнут твоё сознание. Я этого, конечно, не хочу, но тебе надо знать всё, что тут происходит.       Я серьёзно кивнул.       — Не буду ничего обещать, но постараюсь не сойти с ума.       — Вот и хорошо, — он похлопал меня по плечу, — тогда не будем медлить. Начнём сразу с артиллерии. Готов?       — Да!       — Этот мир не настоящий!       Одно дело — догадываться, что что-то тут не так, когда тебе это заявляют прямым текстом — совсем другое. Я был сильно поражён. Даже не так. Чтобы описать всю степень моего офигивания понадобилась бы ненормативная лексика!       — Как ненастоящий?       — Очень просто. Всё это — сон!       — Чего?       Это было странно, но я уже пожалел, что перебил. Видно было, что парень говорит предельно серьёзно. Осталось лишь ждать объяснения.       — Вообще-то, это всё лишь теория, но большинство из нас считает, что это всё сон. Вернее даже не так. Кома, — увидев моё замешательство, он усмехнулся, — вижу, ты не совсем понимаешь. Сейчас поясню. Мы считаем, что все Семёны, а их сейчас очень много, когда-то были одним человеком. Причём жили не здесь, а в нормальном мире. И вот жил это Сёма, жил себе. И тут что-то случилось. И он умер.       — А?       — Ахах. Ладно-ладно, шучу.       — Тупые у тебя шутки!       — У тебя не лучше, причём это чистая правда. Но на самом деле «умер» — недалеко от истины. Мы считаем, что наше тело в коме. Ну, там головой этот парень ударился, в аварию попал… Вот и лежит сейчас в больнице. А мы лишь частички его сознания.       Я скептически хмыкнул.       — Не верится, да? На это есть пара аргументов. Во-первых, хоть мы все одинаковы, мы все разные. У нас прослеживается разница в характере. Кто-то весёлый и дружелюбный, кто-то обожает драться и так далее. Мы решили, что это от того, что каждый из нас включает в себя разные частички сознания.       — «В таком случае, ты отвечаешь за неловкость и приставучесть», — подумал я.       — И нечего меня оскорблять.       У меня глаза из орбит полезли.       — Да-да, при желании я могу читать твои мысли. Кстати, с тобой это тоже работает.       — Каким образом?       — Это же сон. Просто подумай об этом. Просто захоти этого!       — Ну… ладно…       Я чувствовал себя мега глупо, но в то же время у меня появился некий азарт. Умение читать мысли — это очень круто!       Я сконцентрировался на своём желании.       — «Хочу прочитать его мысли. Хочу прочитать его мысли. Хочу…»       — «Давай же, у тебя получится».       — Получилось!       — «Да? Ну-ка повтори: во дворе трава, на траве дрова, трава во дворе, дрова на траве».       — Не буду я скороговорки тут читать! Уверен, тебе они даются так же плохо! Хотя в мыслях у тебя вышло неплохо.       — Что же. Этим ты овладел. Есть ещё много разных трюков. Например, опять же, просто захотев, ты можешь получить любую вещь. Совсем любую. Попробуй.       — «Хочу жвачку», — подумал я, сунув руку в карман. Какого было моё удивление и восторг, когда я достал из него пачку orbit-а.       — Класс!       — Согласен. Но этим ты можешь пользоваться не всегда.       — Почему?       — Не боись, пока ты в своём лагере, то можешь делать что хочешь.       — В своём… лагере?       — Ах да… я же ещё не рассказал. В общем, есть не только другие Семёны. Они живут в других «Совёнках». И ты можешь путешествовать в чужие лагеря.       Я навострил уши.       — По-подробнее пожалуйста.       — Твой лагерь — это тоже частичка сознания, включая всех, кто живёт в нём. Однако, они не настолько всемогущие, как мы. Это менее важные частички нашего разума. Они формируют не нас, но наше окружение. Не наш характер, но нашу память о мире, — он глупо хихикнул, — видимо, этот парень был тем ещё коммунягой, раз его самое яркое воспоминание — это пионерский лагерь!       — Ну, может быть он просто в детстве съездил в лагерь и ему понравилось, — я уже влился в эту теорию и пытался размышлять на эту тему.       — Вполне возможно. Но не в этом суть. В общем, лагерь и ты — неразрывно связанны. Уходя в чужой лагерь, ты теряешь часть способностей. Ты знаешь, что происходит в лагере. Ты можешь отслеживать всех его обитателей одновременно. Ты знаешь все дороги и тайные выходы. Если пожелаешь — появятся новые. И это самое главное. Ты можешь влиять на лагерь. Изменять его под свои нужды. И изменять очень сильно.       — Насколько? — я зачарованно вздохнул.       — Граница — твоя фантазия. Я знаю парня, к которому приехала синеволосая американка, после они встретились через несколько лет, а после поженились и стали жить в Америке.       — Стоп! То есть, есть не только лагерь?       — Нет. Есть только лагерь. Просто его фантазия настолько сильна, что он смог раздвинуть границы лагеря на несколько континентов. Удивительный случай, но подобное встречается часто. Все мы просыпаемся с той историей, которую я тебе рассказал утром. Ты пока единственный, кто о таком не слышал.       — Я просто проснулся в автобусе, ничего не помня.       — Возможно, тот участок мозга, который отвечает за ту же часть сознания, которой ты и являешься был повреждён. Потому что это странно. Странно уже то, что ты появился. Новичков становится всё меньше.       — Насколько?       — Последний был семь лет назад.       Я застыл.       — Семь лет!?       Он хищно оскалился.       — Ой, да ладно тебе. Разве это срок. Знаешь, сколько я тут?       Я зазывающе кивнул ему, мол: «Продолжай, не тяни».       — Двести тридцать два года.       У меня всё заледенело.       — Так много?       — Это я ещё сосунок. Есть люди, у которых этот срок в несколько раз длиннее.       — Это же свихнуться можно!       — Можно? А чем мы по твоему здесь занимаемся? Сходим с ума!       В его глазах сверкнула какая-то боль.       — Ты сейчас скорее всего думаешь о своих способностях, как это классно. Я тебя понимаю. У самого было так же. Но со временем становится скучно. Ты уже по-прикалывался над кибернетиками, показав им работающего робота, облетел лагерь на самолёте, устроил оргию на главной площади. И всё это по несколько десятков раз. И тебе становится скучно. Потом, чтобы избавиться от скуки, ты начинаешь убивать. Резать, насиловать, сжигать, расчленять. В общем… не самая лучшая часть моей биографии.       Он поморщился.       — Но лет через двадцать и это становится скучно. И ты тупо не знаешь что делать. Ты переделал уже всё, что только мог. Ты ничего больше не можешь. Всё уже было. И тебе скучно. И крыша начинает ехать. Хотя, нет. Уже едет окончательно. Начала ехать она ещё во время оргий.       — Бедняга.       —Спасибо за сочувствие. Но тебе оно тоже понадобится. Сейчас будет самая жестокая правда. И тебе будет больно признать это. Возможно, ты потеряешь волю к жизни. Кстати, да, можешь суицидиться сколько захочешь: всё равно воскреснешь.       — Давай уже.       — Поскольку это сон, то и всё вокруг… фальшиво.       — В смысле.       — Ну, допустим, ты влюбишься в какую-нибудь пионерку. Она ненастоящая. Это всего лишь твои воспоминания о ком-то из реального мира.       — И в чём проблема? Почему нельзя любить воспоминания?       — Как только ты понимаешь, кто они, они начинают странно себя вести. Я не знаю, как это объяснить, но если раньше ты общался с ними, как с людьми, то прости, но больше не выйдет.       — О чём ты?       — Ты поймёшь. Чуть позже. Хотя, уже скоро. Это в принципе всё, что я хотел сказать тебе. Нет, ещё кое-что. Этот… второй Семён. Это странно.       — Почему?       — Один Семён — один лагерь. До сих пор всё было так. Это происходит уже около тысячи лет. По другому ни разу не было. Ты исключение из правил.       — Да ладно тебе, — отмахнулся я, — сам же говорил, что я — повреждённый. Скорее всего, он тоже. Вот поэтому мы, во-первых, так поздно появились, а, во-вторых, тянем один лагерь на двоих.       Он согласно кивнул.       — А вполне возможно. Быстро же ты адаптируешься. Ладно, я, пожалуй, вернусь в свой лагерь. Устрою себе романтический вечер при свечах…       — Слушай,… а возьми меня с собой? Угостишь обедом. Я есть хочу, а так ещё больше узнаю.       — Сейчас пока не получится. Занят немного. Но чуть позже обязательно. А еду ты себе и «пожелать» можешь.       — «Кстати, да».       Я как следует пожелал и тут же в моей руке появился горячий сэндвич с ветчиной, салатом и чесночным соусом. Я куснул.       — А этот «сон» неплохо готовит!       — А то! Тут всё вкуснее, чем было бы в реальности. Это же твоё воображение! Ладно, я пошёл.       — А как ты ходишь в другие лагеря?       Он посмотрел на меня с раздражением.       — Подумай немного…       И исчез.       — Чтож, это стоит понимать, что так же, как и заказывает еду.       Делать мне здесь больше было нечего, так что, закинув в рот две пластинки orbit-а, я пошёл в сторону лагеря.       Настроение было лучше некуда. Действительно, не каждый день узнаёшь, что ты практически бог. Немного не верилось, но, тем не менее, не было оснований сомневаться в правдивости его слов. Всё было продемонстрировано мне на практике. Плюс, это всё объясняло. Все странности, которые произошли со мной. Ну, или хотя бы многие…       И вот, я уже подходил к лагерю. Вот, та самая дыра, через которую я пробрался наружу. Я залез внутрь, аккуратно вышел на дорожку и, как ни в чём не бывало, пошёл вглубь лагеря.       Следовало найти кого-нибудь знакомого, ведь кое-что меня беспокоило. Тот парень сказал, что как только я заговорю с кем-нибудь, зная, что этот человек не настоящий, то что-то изменится. Причём не в лучшую сторону. Я не совсем понял его слова, но это тревожило меня. Я должен знать, что меня ждёт.       И вот я нашёл такого человека. Лена. Я с ней почти не общался, но в принципе знаю, что она из себя представляет. Я подошёл поближе.       — Привет, Лен.       — «Скорее всего, она меня сейчас испугается. Не хотелось бы…»       — О, Семён! Привет! Как дела? Давно не виделись!       Это больше было похоже на Ульяну. Что тут творится? Была же няшкой-стесняшкой…       — Ой, прости, — она сразу покраснела и присмирела.       — «Вот, так-то лучше! Хотя, не знаю. Так привычнее. Но это было прикольно».       — Так что? Как у тебя дела? Ахах!       Она опять начала вести себя неадекватно.       — «Да что тут не так!?»       И тут меня осенило.       — «Это то, о чём он говорил. То самое. Неадекватнось! Это из-за того, что всё вокруг не реально. И так будет всегда?» — Я ужаснулся. Они подстраиваются под мои желания. Все жители лагеря управляются мною. Теперь у них нет личностей, так что любая попытка завести разговор будет превращаться в полную шизу…       —Пока, Лен. Пока.       — Хорошо, — ответила она мне и отпустила меня, ни о чём не спрашивая.       Я шёл в полной фрустрации. Такого со мной ещё не случалось. Так недолго и до шизофрении, шизофазии и других психических отклонений. Тот пионер только подтверждал это.       Я увидел вдалеке Ульянку. Хотел было подбежать к ней и проверить, вдруг с ней всё в порядке, но тут же остановился. Я вспомнил ту ночь. Тогда мне это тоже показалось странным, но я не придал значения тому, что какая-то мелкая хулиганка вдруг стала говорить взрослые и мудрые вещи. И тут я окончательно всё понял.       Мне категорически нужно было побыть одному. Обдумать всё, погрустить и чтобы меня никто не трогал.       На такой запрос лагерь мгновенно показал мне картинку какого-то островка и проложил маршрут. Так что я побрёл туда.       Через некоторое время я вышел на пляж. Здесь никого не было, как и по пути сюда. Наверное, потому что я это пожелал.       Меня не устраивало это место. В любой момент кто-нибудь мог заявиться сюда и нарушить моё уединение. Я осмотрелся в поисках более подходящего места, и взгляд мой упал на остров. Нас разделяла водная гладь, так что если я туда доберусь, то никто меня не потревожит.       Я заметался было в поисках лодки, но вспомнил о своём могуществе. Не сомневаясь ни секунды, я шагнул в воду. Потом ещё раз, и ещё. Со стороны я, наверное, выглядел как Иисус. Интересно, как на это отреагировали бы атеисты?       Я не чувствовал, что иду по чему-то, что вообще не является твёрдым телом. Ни тебе ощущения левитации, ни качки. Ничего! Я просто шёл, и вода под моими ногами ощущалась землёй.       По идее, я должен был сейчас прыгать от восторга, радуясь тому, насколько я сейчас крут. Да вот только, почему-то не хотелось…       Наконец, я пересёк воду и сошёл на грешную землю. Оглянувшись на тот берег и убедившись, что никто моей магии не видел, я отправился в глубь леска, что находился на острове.       Деревья тут были не такими высокими, как в лесу у лагеря, но всё же солнце закрывали. Я шёл в полумраке, шурша какими-то палками, наступая на упавшие, засохшие ветки, которые с хрустом ломались. Возможно, меня должна была восхищать здешняя природа, но настроение было ни к чёрту.       Я опять вышел к воде, правда, на этот раз, это было небольшое озерцо в лесу.       — «То, что надо».       Я подошёл поближе и присел на траву, сложив ноги в некое подобие позы лотоса. Мне предстояло подумать. И погрустить.       — «По сути, я стал богом. Серьёзно, раз уж это всё мой сон, то я его создатель. Я могу изменять всё прямо на ходу. Я могу делать всё, что захочу. Но при этом. Я теперь не могу нормально общаться с людьми. Все эти… я не знаю, как их называть! Это не люди! Это всё равно, что говорить со стенкой! Я могу придумывать в голове, что стенка мне ответит, только эти куклы ещё и ответ озвучат».       — «Но, может, не всё потеряно? Есть же другие Семёны! Точно! Я могу общаться с ними. Есть же тот, который попал сюда вместе со мной. Да и тот, который мне всё объяснил. Точно!»       Я аж на секунду обрадовался. Только…       — «Только вот не выйдет у меня с ними общения».       Я опять поник головой.       — «Если болтать с куклами, как со стенкой, то общаться с Семёнами — открытая шизофазия. Серьёзно, это же я. Во всех смыслах. То бишь это самое натуральное общение с самим собой. Был бы я в реальности, меня бы в дурку упекли».       Я нахмурился. Картина вырисовывалась не радужная.       — «Ну и что мне делать? Если верить словам того Семёна, то сидеть мне тут без других людей ещё тысячу лет, и никуда от этого не деться».       — Я же так с ума сойду!       Последние мысли я уже прокричал во всё горло. Плевать, если кто услышит. Никто сюда не придёт, пока я этого не захочу.       Поняв, о чём только что подумал, я застонал.       — «Не хочу… не хочу управлять людьми!»       Я ударил кулаком по земле. Сильно. Рука резко заболела. Лицо моё скривилось. Я поднял её и посмотрел. Какой-то сучок воткнулся в боковую часть ладони. Не успел я подумать, как сучок отлетел в сторону, боль ушла, а ранка затянулось.       Я тихо заскулил. С глаза медленно сползла небольшая слёзка. Ещё немного и я зарыдаю во весь голос от безысходности.       Вдруг, чьи-то руки аккуратно обхватили мой живот. Я попытался было вырваться, но очень вяло: сил не было, да и руки держали крепко.       — Я с тобой. Я тебе помогу. Не сдерживайся.       Нежный женский шёпот раздался около моего уха. Волосы неожиданной гостьи щекотали мне левый висок. Я чувствовал теплоту её дыхания, мягкость её груди, прижавшейся к моей спине, мерное и спокойное биение её сердца.       Из глаз, будто повинуясь её приказу, хлынули слёзы. На несколько минут я выпал из мира. Я был занят выплёскивание в него своих эмоций, своих переживаний. Но всё это время я помнил, что мою спину поддерживает кто-то.       Наконец, я перестал хлюпать носом, хотя глаза были ещё мокрыми.       — Всё? — всё так же шёпотом спросили меня из-за спины.       — Всё.       — Вот и славно. Можешь обернуться.       Я не спешил это делать, так как лицо моё было сейчас не в самом лучшем своём состоянии. Но всё же эта девушка видела меня в самые позорные минуты в моей жизни, так что думаю, ничего страшного, если она увидит моё зарёванное лицо.       Я обернулся. И ахнул.       — Алиса?       Нежная тонкая улыбка, волосы, блестящие чистейшим янтарём, плавность и мягкость её движений: это была одновременно Алиса и не Алиса.       — Легче?       Я, молча, кивнул.       Я был удивлён такой перемене в поведении рыжей бандитки. Такое сопереживание, такая нежность. Нет, она, конечно, любит помогать людям, но делает это более грубо… прёт напролом.       Я было подумал, что это тоже виновата моя божественная натура, но тут было одно “но”. Если бы она подчинялась моему сознанию, то её бы сейчас здесь не было. Я чётко обозначил, что хочу побыть один. А значит, это исключается. Выходит…       — Ты правда… такая?       Я не знал, как выразиться лучше. Язык заплетался, мысли сбились в густой нераспутываемый клубок. Но Алиса не стала смеяться над моим несуразным вопросом. Лишь легко улыбнулась.       — Да. Не бойся, ты здесь не причём.       Я не причём? То есть она…       — То есть ты…       — Да, я знаю, кто ты такой и что вообще тут творится.       — То есть ты не очередное воспоминание о прошлой жизни.       — Я воспоминание, — кивнула она, — но слишком яркое, чтобы ты мог влиять на меня.       Я не выдержал и крепко сжал её в ответных объятиях.       — Алиска!       Она была такой мягкой, такой тёплой и такой милой, что, казалось, согревала саму мою суть, мою душу. Этот рыжий кусочек воспоминаний, в данный момент был для меня всем.       — Слушай, Сём, — тихо сказала мне девушка, — я, конечно, не против, но ты же в курсе, что твоя голова уткнулась мне в грудь.       — А? — До меня не сразу дошло, о чём она.       Видимо, я настолько выпал и реальности, потонув в нежности, что сам не заметил, как прижался к Алискиным мякоткам. Я резко дёрнулся назад.       — Прости-прости!       Рыжая хихикнула.       — Да ладно тебе. Я же сказала, что не против.       — Серьёзно?       Я застыл в недоразумении.       — Если это ты, то я на всё согласна. Ещё когда я тебя увидела, меня потянуло к тебе. Я не знаю что, но что-то внутри говорило: «этот свой». О том, кто я такая, и кто ты такой, мне рассказал один парень буквально минут сорок назад.       — «Это “он”!»       — Так что, я разобралась, что это такое. Я люблю тебя Семён.       Она опять хихикнула.       — Поэтому, повторяю, я не против.       Она взяла мою руку и положила себе на грудь.       Странное ощущение. Во-первых, Алиска ликовала. Ей удалось засмущать меня до покраснения. Во-вторых, у меня сработал стандартный рефлекс парня-девственника, который буквально кричал, что я сейчас делаю что-то запрещённого, и что стоит ждать минимум затрещины. Ну, и, в-третьих, это было… приятно?       — Алис, — я буквально выдохнул это слово. Голоса не было. Я стеснялся говорить.       — Да? — ехидно протянула она.       — Ты же серьёзно?       — Да.       — То есть… ладно. Не буду тянуть. Давай…       — Что?       — Можно тебя поцеловать?       Должно быть, я был краснее томата. Алиса явно наслаждалась ситуацией.       — Ладно, хватит над тобой издеваться, — хихикнула она, — можешь делать со мной, что хочешь.       — Хорошо.       Я стал потихоньку придвигаться к Алисе. Своё лицо к её. Мы оба прикрыли глаза. И, наконец, настал момент, когда наши губы сомкнулись.       Целоваться я совершенно не умел, так что пришлось импровизировать.       Алиса не пыталась отстраниться и даже отвечала мне, так что я решил, что ей понравилось.       Только сейчас я понял, какая у нас смущающая поза. Оба сидим на траве: я чуть над ней, одной рукой опираюсь на землю, вторая у неё на груди, Алиса завела обе руки за спину и держалась за счёт них. Стоит ей и убрать…       Собственно, это и произошло. Алиса потихоньку согнула руки и прилегла на траву. Через несколько секунд она прервала поцелуй и улыбнулась мне.       — Ну, что? Зайдём дальше?       — А… ну…       — Не стесняйся, Сём. Другого такого момента может и не быть. Мы совершенно одни, на острове, рядом озеро и никто не станет нас искать. Нет, конечно, ты сможешь потом сделать что-то похожее, но атмосфера будет не та.       — Что, прямо на траве?       Она, не прекращая улыбаться, потянулась к моей рубашке. Расстегнула пуговицы и подложила под себя.       Я тем временем опять оценил, как мы выглядим со стороны. Алиса лежит спиной на моей рубашке, а я сверху, голый по пояс, выставил руки и склонился над ней.       — Ну, так что? — спросила она. — Будем?       — Не знаю…       — Тогда скажи так. Ты хочешь?       — Чего хочу?       — Для начала меня.       — Да, — не задумываясь, выпалил я.       — "А ведь действительно. У меня сразу появились какие-то чувства к Алисе. Она мне даже снилась. Это всё не просто так".       — Тогда, раз уж тебе всё надо объяснять на пальцах, поскольку намёков ты не понимаешь… ты хочешь заняться со мной сексом?       — Да! — ответил я, не задумавшись ни на секунду. Действительно, чего это я таким тугодумом-то стал? И стесняюсь тут её… Уверен, она сейчас стесняется не меньше, просто не показывает. Вот и я не буду!       — Так бы сразу! — вновь улыбнулась девушка. — Иди ко мне.

***

      — Алис, не молчи, пожалуйста!       — Я и не молчу!       — Ну так… всё в порядке?       Она хитро прищурилась.       — А вот не скажу.       — Да ну тебя.       Мы рассмеялись.       — Ах, да, Сём, можно на вёслах будешь ты? — она указала на лодку, на которой приплыла, когда мы уже подошли к берегу.       — Я устал. Я же столько трудился.       — Ну, потрудись ещё. С меня причитается, подмигнула она мне.       — Ты умеешь убеждать.       Я помог ей сесть в лодку, оттолкнул её, запрыгнул сам, а после взялся за вёсла.       — Ну, что? Поехали?