Пепел разбитых звёзд - 3. Лилии не стоили цены

Ужин принесли так быстро, как будто кто-то на кухне только и ждал, когда прозвучит приказ. Эйлерт, уже переодевшийся в свежие спортивные штаны, какое-то время стоял в нескольких шагах от стола и молча наблюдал, как горничная сервирует его. Как по волшебству появлялись и находили своё место белые тарелки с золотым узором, три пары приборов, бокалы, вино, горячее под серебряным колпаком. Всё то, чего Эйлерт не видел с тех самых пор… Он попытался вспомнить, с каких именно пор, но не смог. В последние месяцы, проведённые на корабле, жизнь его заметно отличалась от той, которая была принята в благородных домах. — Ролан, — тихо позвал он, когда горничная исчезла за дверью. — Да, — Ролан моментально вырос возле него. Эйлерт почти физически ощущал его присутствие рядом с собой, даже несмотря на то, что тот стоял у него за спиной невидимый для глаз. — Позволь мне надеть маску, — попросил он. Впервые ему стало стыдно за шрам, который украшал его лицо. Секунду Ролан мешкал, но раньше, чем Эйлерт успел посмотреть на него, быстро сказал: — Да. Конечно. Эйлерт развернулся и двинулся в комнату, где находился медицинский модуль — он не смотрел на Ролана, Ролан не смотрел на него. Ужинали в тишине. Эйлерт довольно быстро понял, что если и было что-то, по чему он не скучал абсолютно, так это застольный этикет. Пальцы с трудом вспоминали, как следует обращаться с приборами, и приходилось каждое мгновение следить за собой, так что не хватало времени поднять на Ролана глаза. А Ролан не отрываясь смотрел на него. Как будто каждое движение взвешивал и измерял. «Нет, конечно, не для этого», — убеждал себя Эйлерт, но от ощущения избавиться не мог. Ролан любил судить людей. Для него мир делился на тех, у кого есть честь, и тех, у кого её нет. «У меня точно нет. Как ни измеряй». — Здесь одна спальня, — сообщил Ролан, когда ужин уже подходил к концу. Эйлерт сглотнул. Рука его замерла, едва прикоснувшись к бокалу с вином. — Следовало этого ожидать, — вслух сказал он. — Ты стал злым. Эйлерт промолчал. Этого нечего было отрицать. Он ненавидел их всех. И тех, кто был его врагом, и тех, кто называл себя его соратником, но так и не пришёл за ним. И тех, кого он пытался защищать и кто теперь лишь смеялся над ним. — Я уступлю тебе кровать. — Могу лечь и на полу. Ролан проигнорировал его слова. Он отодвинул собственную тарелку и встал. Подошёл к окну и застыл неподвижно там, скрестив руки на груди и глядя на город. — Я думал, ты мёртв, — после нескольких минут тишины произнёс он. Эйлерт отложил приборы с тихим звяканьем и тоже встал. — Возможно, лучше бы, если бы для тебя это оставалось так. Он замолк, тоже рассматривая темноту, но не видя ни огней, ни проносившихся далеко внизу аэромобилей, а только лишь лицо Ролана. Не того Ролана, который стоял перед ним, а другого, умевшего улыбаться так, что невозможно было не улыбнуться в ответ. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, — сказал наконец Ролан, поворачиваясь к нему. — По порядку. — Оу, — Эйлерт вскинул подбородок, и в глазах его промелькнула насмешка, — начиная с мест захоронения оружия Стражи? А если нет? Будешь меня пытать? — Пошёл ты! — Ролан сам не заметил, как развернулся и толкнул его, припечатывая к ближайшей стене. Руки его упёрлись в стену по обе стороны от головы Эйлерта как решётки тюремной камеры, но почему-то это ограничение не раздражало, а успокаивало Эйлерта, как будто его только что отрезали от остального мира, лишив возможности сопротивляться и думать самому. «Будь что будет», — наконец-то можно было сказать самому себе и плюнуть на всё. Эйлерт понимал, что это неправильно. Что стоит лицом к лицу с врагом, и нужно оставаться настороже как никогда. Понимал умом. А сердцем хотел просто закрыть глаза и замереть, подчиняясь этим рукам. Глаза Ролана и его лицо были так близко к его лицу, что Эйлерт чувствовал жар его дыхания на своих губах. Тело дрожало, требуя прикосновения — но Ролан, будто издеваясь, лишь наклонился к самому его уху и произнёс: — Не играй со мной. Ты не в том положении, чтобы бросать мне вызов. Эйлерт и сам это знал. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но не успел, потому что Ролан продолжил уже спокойнее: — Давай оставим войну до утра. Ты не должен был находиться там, куда попал. Проклятые Ветры, Эйлерт! Они в самом деле должны были тебя?.. — Да, — отрезал Эйлерт, открывая закрывшиеся было глаза, — это особенно забавляет народ, когда парочка громил имеет серого стража в зад и в рот. Рука Ролана дёрнулась, и на мгновение Эйлерту показалось, что тот сейчас ударит его, но Ролан сдержался. — Ты не должен был находиться там, — твёрдо повторил он. — Если тебя захватили в войну, ты должен был оказаться в плену. Тебя держали бы взаперти, но в почёте. Как вышло… Что за три года никто не узнал тебя? Эйлерт повёл плечом. Какое-то время молчал, потом произнёс медленно, тщательно подбирая слова: — Я хотел заманить тебя в ловушку, Ролан. Подсадил жучка одному из твоих ребят. Жучок передал сигнал и я полетел… Тебя брать, — Эйлерт закусил губу и откинул голову назад, он старался выдавить насмешку, но получалось плохо, потому что от близости Ролана всего его била крупная дрожь. — Так что не надо меня жалеть. Я попал в собственный капкан. — Почему я об этом не знал? — Ну, — Эйлерт снова повёл плечом, — может, у тебя было слишком много пленных, чтобы заметить ещё одного? — Почему ты не назвал себя?! — Потому что если бы твои люди узнали, что глава Серой стражи у них в руках, меня пытали бы, пока я не сдох бы от ран. Ролан на некоторое время замолк. Он не знал, прав Эйлерт или нет. — Я бы не пытал, — произнес наконец он. Эйлерт тоже молчал. Он хотел сказать: «А я бы тебя пытал», — но не был уверен, что смог бы, если бы пришлось. — Глава Серой стражи… — прошептал Ролан тем временем. — О! Только не говори, что ты не знал. Ролан покачал головой. Вопросов скопилось слишком много, чтобы задать их все за один раз. А Эйлерт смотрел так, как будто в каждое мгновение готов был броситься в бой. — Я тебя не продавал, — повторил Ролан то, что уже говорил. — Я знаю, — устало ответил Эйлерт, — я сам не мог поверить до конца… — Я найду тех, кто это сделал, и… — Зачем? То, что было, уже не исправить. Не вернуть назад. — Затем, что они предали меня, — отрезал Ролан жёстко совсем не тем голосом, которым обращался к нему только что. Эйлерт только-только собрался возразить, но внезапно подумал, что в этом нет никакого смысла. Его враг заявляет об убийстве других врагов — так пусть разбираются между собой. — Ролан, если у тебя нету особых планов на меня… Может, отпустишь меня поспать? Обезболивающие дают о себе знать… — Да, конечно, — Ролан убрал руки и кивнул на спальню, предлагая Эйлерту пройти туда. Эйлерт послушно проделал эти несколько шагов и замер, глядя на кровать, в которой мог бы уместиться поперёк. В ней явно нужно было спать вдвоём — они бы даже не соприкоснулись плечом. Он решил озвучить эту мысль, но Ролан опередил его. — Я не хочу начинать так, — проговорил он. Руки его коснулись плеч Эйлерта, на краткий миг сжали и тут же исчезли. — Начинать... — задумчиво протянул Эйлерт. Он сомневался, что после всего сможет что-нибудь «начать». Но решил, что споры действительно лучше отложить на потом. Эйлерт посмотрел на дверь в противоположной стене, ведущую в душ, и, на ходу стягивая футболку, направился туда. Ролан пристально следил, как перетекают друг в друга мышцы на его руках и спине. Хотел заставить себя отвернуться — и не смог. Один вид Эйлерта был для него сейчас как вода для того, кто умирал от жажды много дней, кто успел забыть её вкус и теперь вспоминал его по глотку. «Как я мог… Всё это время… Существовать без тебя?..» — думал он. Ролан качнул головой, отгоняя наваждение, и стал ждать. Когда Эйлерт вышел из душа в одном полотенце, окутавшем бёдра, Ролан всё ещё стоял и смотрел на него. — Ты мог бы лечь со мной, — сказал Эйлерт всё же, увидев его. Ролан опять качнул головой. Только когда Эйлерт без всякого стеснения стянул полотенце и нырнул под одеяло, он шагнул к нему и, присев на корточки, коснулся кончиками пальцев щеки — так невесомо, что Эйлерт едва мог вынести это дразнящее прикосновение. — Я не могу поверить, что ты настоящий, — тихо произнёс Ролан. Эйлерт закрыл глаза. Ему тоже с трудом верилось, что всё это происходит наяву. Он положил свою ладонь поверх руки Ролана и прижал к щеке. Затем поднял веки и посмотрел на него, не зная, что может сказать в ответ. Он не хотел, чтобы Ролан уходил. Чтобы оставлял его одного в пустой просторной комнате, в темноте. Больше всего на свете он хотел сейчас, чтобы все эти прошедшие годы Ролан провёл рядом с ним. И ещё он хотел, чтобы Ролан склонился к нему… Чтобы заставил вернуться в прошлое и почувствовать себя живым, потому что вот уже почти три года, до самого этого вечера, Эйлерт не чувствовал ничего. Ролан принял решение за двоих. Он склонился и прикоснулся поцелуем к его губам. В его движении не было той решимости, с которой он целовал Эйлерта в прошлый раз — кажется, тысячу лет назад. И Эйлерт ответил, понимая, что если будет мешкать, Ролан в самом деле уйдёт. Их поцелуй длился не больше минуты, а затем Ролан медленно отстранился. Эйлерт продолжал не отрываясь смотреть ему в глаза. «Не уходи», — вертелось в голове, но так и не коснулось языка. — Мне нужно отдать распоряжения по поводу тебя, — Ролан перехватил руку Эйлерта, всё ещё лежавшую на его запястье, и легко поцеловал, — спи.