Пепел разбитых звёзд - 3. Лилии не стоили цены

Эйлерт проснулся от непривычного ощущения — солнце щекотало его щёку. В его комнате под спортивным комплексом Чокера не было окон. Бойцов будили поздно, потому что битвы обычно длились до самого утра, а побудка была резкой — надзиратели колотили дубинками в металлические двери. Сейчас же в комнате, где он открыл глаза, царила тишина. Эйлерт даже не сразу сообразил, проснулся он или нет, и если да — то в какую вселенную попал. События вчерашнего вечера казались сном, и ему тут же захотелось проверить, в самом ли деле эти апартаменты принадлежат Ролану — или нет. Он предвкушал, как выйдет в гостиную и, увидев спящего Ролана, присядет около него, коснётся лица… Может быть, решится поцеловать. Ведь целовал же Ролан его вчера — значит, не так уж много изменилось между ними, и ещё есть шанс. Эйлерт поднялся, заглянул в ванную, где накануне заметил пару купальных халатов, и, накинув один на себя, принялся воплощать в жизнь задуманный план. Однако гостиная оказалась пуста. Такой же пустой были и кухня, и небольшой закуток, где стоял медицинский модуль. Около последнего Эйлерт на какое-то время остановился в задумчивости, едва заметно касаясь пальцами ожога. Вначале этот дефект попросту не волновал его — было не до того. Потом сыграл на руку — потому что с ожогом опознать его было куда труднее. И вот теперь впервые, с самого того дня, когда он очнулся в больнице, у Эйлерта появилось время задуматься о случившемся и возможность убрать этот шрам. Впервые сам шрам тревожил его, потому что он видел Ролана — тот стал более зрелым, более сильным, но оставался так же хорош собой. Эйлерт же остро ощущал, насколько изменился за последние годы, и понимал, что в этом состоянии вряд ли вызовет к себе другой интерес, кроме презрения и ненависти. До сих пор ему было всё равно, но теперь… Однако стоило коснуться пальцами колпака кабины, как пришли и другие мысли. О том, по чьей вине он получил этот шрам. О том, что ему ещё повезло, а многие другие так и остались лежать так, под обломками. Хайдрик и Константин в том числе. И наконец о том, что ждёт его теперь. Ролан обещал решить вопрос с Чокером — и Эйлерт не сомневался, что Ролан его не обманет. Не сомневался и в том, что Чокер не сможет воспротивиться ему. Но что потом? Будущее виделось более чем туманным. Его Гесория перестала существовать. Он лишился дома, лишился места, которое занимал… У него не осталось ни близких, ни друзей. Что случилось с Рейнхардтами — он не знал, но если кто-то из них и уцелел — Эйлерт был уверен, что Волфганг не примет его в дом. Да и сам Эйлерт не верил, что хотел бы предпринять попытку вернуться туда. Всё это следовало обдумать. И вместе с этим решить — понадобится ли ему ещё шрам. А потом Эйлерт отошёл от модуля и, направившись на кухню, принялся изучать содержимое небольшого гостевого холодильника. Звонить в ресторан он не стал, потому что не желал видеть людей. Последние три года Эйлерт ел в основном овсянку и синтезированный белок. Он не исключал, что причина такого рациона крылась не только в жадности Чокера — в условиях войны продовольствия могло попросту не хватать. Овощей им не давали, и Эйлерт давно уже обратил внимание, какими ломкими стали ногти и волосы, а кожа — сухой. Внешний вид бойцов никого не интересовал настолько, чтобы из-за этого переживать — вполне хватало того, что они имели сильные и гибкие тела. Сейчас, достав из холодильника несколько помидоров и кусок буженины, Эйлерт с минуту просто разглядывал свою добычу, наслаждаясь её аппетитным видом, и только затем занялся сооружением свежего салата. За этим занятием и застал его Ролан. Эйлерт расслабился и погрузился в себя настолько, что даже не заметил, как тот появился в дверном проёме, и ещё какое-то время Ролан просто наблюдал за ним, пытаясь представить себе, что теперь сможет видеть Эйлерта, готовящего завтрак, каждый день. В это верилось с трудом. Но ему нравилась эта мысль. За всё это время никого он не впускал в свой дом и никому не позволял распоряжаться в нём. Короткие ночи с профессионалами, которые предоставляли возможность сбросить напряжение, разумеется, были не в счёт. Были те, кто претендовал на постоянное место в его жизни. Но Ролан сам не хотел создавать иллюзию того, чего нет. Не хотел видеть рядом человека, который казался бы ему чужим, которого приходилось бы терпеть. И в этот момент, несмотря на пропасть, разделившую их, Ролан ощущал что именно так, как сейчас, и должно было быть. Эйлерт не был и не мог быть лишним здесь. Он занял место, которое давно пустовало в ожидании его. Ролан думал об этом и улыбался, когда Эйлерт наконец сгрузил на поднос результаты своих трудов, взял его в руки, намереваясь отнести в комнату, развернулся на сто восемьдесят градусов и замер, увидев Ролана перед собой. Взгляд его на долю секунды стал насторожённым, но тут же краешек губ приподнялся в подобии улыбки. — Не уверен, что здесь хватит на двоих, но я правда старался. Ролан улыбнулся так же — одним краешком губ. Шагнул к нему и тоже замер, отделённый от своей цели подносом. Эйлерт на мгновение опустил взгляд на тарелку с завтраком и, торопливо пристроив её на кухонный стол, вытер руки об халат. Ролан стоял неподвижно и молчал, не зная, как начать. Наконец решил начать с главного: — Пульт у меня. Облегчение на миг отразилось на лице Эйлерта, он качнулся вперёд и, прижавшись лбом к плечу Ролана, коротко обнял его. Эти несколько секунд Ролану казалось, что тело его вот-вот взорвётся, соприкоснувшись с этим фитилём, но Эйлерт отодвинулся раньше, чем Ролан успел ответить на объятия. — Спасибо, — искренне сказал он, — я найду способ тебе отплатить. — Боюсь, этот способ тебе не понравится, — ответил Ролан. Эйлерт поднял бровь. — Видишь ли… По закону все члены Серой стражи должны быть задержаны и переданы под суд. — Ты хочешь отдать меня под суд, — уточнил Эйлерт. — Нет, — Ролан повёл в воздухе подбородком, изображая нечто среднее между кивком и качанием головой. — Нет, именно этого я делать не хочу. Эйлерт выжидающе смотрел на него. — Однако закон распространяется только на граждан Гесории, обладающих всей полнотой прав. — Так… — Ты не являешься таким гражданином, Эйлерт. Ты подписал контракт, который передаёт все твои права тому, кто владеет тобой. Эйлерт приоткрыл рот, в недоумении глядя на него. — И кому я принадлежу? — уточнил он. — Вот уже два часа как ты принадлежишь мне. Эйлерт молчал. Он отодвинулся от Ролана так далеко, как только смог, и стиснул пальцами край стола. — Так освободи меня, — наконец процедил он. — Я могу. Но тогда ты отправишься под суд. Эйлерт снова замер, не зная, что сказать. — Лучше, если ты будешь со мной, Эйлерт. Иначе, учитывая всё, что ты успел сделать — тебя казнят. Эйлерт мгновенно развернулся и одним движением смёл со стола поднос и всё, что стояло на нём. Красные капли овощного сока осели на стене и стали медленно стекать вниз. — Вот так, да, — произнёс он, почти не сдерживая злость. — Эйлерт, так будет лучше для тебя. Ролан попытался коснуться его плеча, но Эйлерт резко вывернулся из его рук и сбросил ладонь Ролана с себя. — Если вы так считаете, «Хозяин». Ролан поднял бровь. Чего-то подобного он ожидал. — Тебе нужно отдохнуть, — спокойно сказал он, — иди в спальню, я приглашу горничную и закажу обед. Губы Эйлерта дёрнулись. Он хотел ответить, но не нашёл слов. Молча прошёл мимо Ролана и хлопнул дверью за спиной. Ролан вышел в гостиную, чтобы вызвать обслуживание, и, уже взявшись за телефонную трубку, произнёс, повышая голос для лучшей слышимости и обращаясь к наглухо закрытой двери спальни: — Когда успокоишься — поймешь, что это единственный доступный вариант развития событий. В суде тебя тут же приговорят к позорной казни.