Пепел разбитых звёзд - 3. Лилии не стоили цены

— Знаешь, Ролан, я не то чтобы жалуюсь, но две ночи подряд… Колин опустился на стул и подал знак официантке, чтобы та принесла скотч. — Да, — Ролан потёр виски, — жизнь не хочет смотреть на часы. И честно говоря… — Ролан кивнул официантке, обозначая благодарность, и поднёс к губам собственный стакан, — я сам не до конца понимаю, что произошло. — А что произошло? До сих пор я знаю только то, что нечто, связанное с работорговцем и сутенёром Чокером, за один вечер свело тебя с ума. Между нами, я думал, что ты быстро отойдёшь. Но, похоже, этого не произошло. Ролан выразительно посмотрел на него. — Я расскажу, — сказал он, — но не думай смеяться надо мной. Потому что это началось уже очень давно. Колин кивнул и поднял правую руку, изображая подобие клятвы. Ролан поколебался ещё секунду и начал рассказ. Он рассказал о том, что произошло шесть лет назад, и о чём до сих пор не говорил никому. О том, как старшего внука старого герцога фон Крауза обвинили в убийстве, Колин уже знал, но Ролан и об этом рассказал ещё раз. Рассказал о том, как бил кулаком о стену, когда узнал, что именно этот человек командовал «Ветром Звёзд» и именно он нанёс удар по Кадрасу. Рассказал о том, как Эйлерт исчез. В одно мгновение замолкли все слухи о нём. — Я искал, — признался он, — было странно представить, что фигура такого уровня может исчезнуть, испариться без следа. Но никто ничего не знал — и я решил, что он пропал без вести. Погиб. Такое ведь случалось со многими — и с нашей стороны, и с их. Кто-то куда-то полетел, попал под огонь, и всё. Колин покрутил в пальцах стакан. — У меня почему-то такое чувство, что ты попал. — Он нашёлся два дня назад, — продолжал Ролан, как будто бы и не слышал его. — Я поверить не мог своим глазам. Меня просто унесло. Я напрочь забыл обо всём, что между нами произошло. Но теперь он сидит у меня дома, и… — И ты начал трезветь и не знаешь, как его прогнать? — Что? — Ролан поморщился и качнул головой. — Я не знаю ничего. Единственное, в чём я уверен, так это в том, что не собираюсь его прогонять. Но, Колин… — он наклонился вперёд и прошептал, всерьёз опасаясь, что кто-то может подслушать его слова, — он командир Серой стражи! Закон требует, чтобы я его казнил! Да и не только закон! Он был виновником того, что мы пошли на Сенат! Если бы не он — ничего бы не произошло! Колин молчал, и Ролан продолжал: — Я бы и хотел его освободить — но что он сделает, как только будет восстановлен в правах? Поднимет бунт? Устроит переворот? Открыто выступит против меня? — Он может выступить против тебя и будучи рабом, — перебил его Колин, — ты хотя бы запер его? Ролан молчал. — То есть — нет. — Он не станет обманывать меня. Колин поднял бровь. — Ролан, не все люди похожи на тебя. Пора бы уже это понять. — Я знаю его. — Он командир Серой стражи — ты сам сказал! — двое сидевших за соседними столиками оглянулись на них, и Ролан поспешил спрятать в тени лицо. Он не старался попадаться на глаза лишний раз — но его всё равно давно уже стали узнавать. После того, самого первого выступления с объявлением войны, постеры с его портретом разлетелись по сети сами собой. На них красовались фразы, которые он говорил, которые ляпнул не подумав, а так же те, о которых вообще никогда не знал. — Завтра во всех газетах можно будет прочитать, что я вступил в сговор с Серой стражей, — подумав об этом, констатировал Ролан. Колин поморщился и пододвинулся поближе к нему, пересев на другой стул. — Его нельзя отпускать. — Я знаю, да и не могу. Но есть кое-что ещё. Там, у Чокера, было около пятидесяти человек. Ты проверил их? — Все пропали без вести во время войны. Все контракты… как тебе сказать. — Им давали наркотики и вынуждали подписать. — Вроде того. По крайней мере, никто не помнит, как их подписал. Ролан вздохнул и откинулся назад. — А до этого… плена? — спросил он. — Они нарушали закон? — Какой закон? Каждый урывал себе что мог. Там уже не разберешь. — Но их всё равно надо освободить и восстановить в правах. — Да. — И Эйлерта с ними заодно. Колин промолчал. — Что насчёт того, кто его покрывал? — Чокера? — переспросил Колин. — Я пока не узнал. Но как ты понимаешь, кто-то, кто как минимум имеет доступ в Парламент, иначе он бы настолько не обнаглел. — С кем он контактировал, пробовали проверять? Колин качнул головой. — Пробовали, но пока ничего. Надо прочёсывать всю его сеть. Это работа не для меня. Надо привлекать людей… И надо точно решить, чего мы хотим. Теперь уже настала очередь Ролана молчать. — Если спросишь меня… — продолжил Колин, — то не надо пороть горячку. Ты и так уже достаточно наворотил. Соберём все материалы — и получим компромат, который в случае чего сможем предъявить… Ролан поджал губы. — Я не хочу заниматься шантажом, — прошипел он. — А что ты предлагаешь? Чрезвычайные полномочия ввести? Давай. Я поддержу любой вариант. Ролан молчал. Чрезвычайные полномочия он тоже вводить не хотел. — Мы дрались за свободу, — сказал наконец он, — я не пойду против себя. Колин поднял руки, демонстрируя, что не полезет ни во что. — А про контакты всё-таки узнай. Подключи кого-нибудь, кому можно доверять. — Нет таких! — перебил его тот. — Ты что, не понимаешь, Ролан? Кругом такой бардак, что я не уверен уже ни в чём и ни в ком. — Даже во мне? — Как в человеке — да. Как в политике… — А я не политик, — Ролан отодвинулся от него, чуть развернулся и заглянул в глаза, — считаешь, что справишься лучше меня — вперёд. Макалистер снова лишь поднял руки, показывая, что слагает с себя всякие полномочия. — Сделаю что смогу, — сказал он наконец. Они просидели в баре, пока не рассвело, а затем Ролан поймал машину — на своей он показываться в городе сейчас не хотел — и поехал в гостиницу. План предстоящих действий выкристаллизовывался у него в голове, но пока ещё сложился не до конца. И для его воплощения ему требовалось согласие человека, который, возможно, не испытывал желания ему помогать. Проснувшись, Эйлерт испытал некоторое разочарование, проведя по кровати рукой и не обнаружив там никого. Однако, открыв глаза и оглядев комнату, он тут же загнал его поглубже, откинулся назад и улыбнулся собственным воспоминаниям. Вчерашний вечер таял в тумане сладкой неги, и Эйлерту хотелось ещё. Может быть, чего-то более серьёзного, чем вчера. Он никогда особенно не спорил с собой, прекрасно зная, что главное для него. Не собирался и сейчас. Потянувшись и понежившись немного в постели, Эйлерт соскользнул с кровати и направился в душ. Дверь закрылась за спиной, Эйлерт включил воду и какое-то время стоял, не думая вообще ни о чём. Но постепенно сознание прояснялось, и теперь, когда свежесть новых впечатлений немного улеглась, он начинал уже более спокойно осознавать, в какое положение попал. Ролан освободил его из рук организаторов боёв — и несмотря на всё пережитое следовало признать, что он вышел относительно сухим из воды. Он не потерял ни рук, ни ног, ни глаз и к тому же был абсолютно жив. Далеко не каждому, побывавшему на арене, так везло. Однако теперь он знал, что не может стать свободным, потому что подписал какой-то контракт — оставалось лишь проклинать себя за то, что он настолько не контролировал себя, но поделать ничего и повернуть время вспять Эйлерт не мог. «Документ, подписанный в недееспособном состоянии, можно опротестовать», — думал он, но особенного оптимизма эта мысль ему не внушала, потому как законов новой «свободной» Гесории он не знал. «Свободная Гесория» продолжала больно бить под дых. Эйлерт вспоминал грязные, должно быть не подметавшиеся с самого начала войны, улицы города, в котором провёл большую часть жизни — и тут же солнечные сады той Астории, которую покинул три года назад. Даже когда началась война, Астория, казалось, продолжала улыбаться ему. Эйлерт стиснул зубы и ударил кулаком по стене. У него в голове не укладывалось, как Ролан мог подобное допустить. Тот Ролан, которого он знал, никогда бы не разрушил мир, который он, как и Эйлерт, должен был любить. Однако правда говорила сама за себя, заставляя предположить только одно — Ролан изменился. Эйлерт не знал когда именно, как и чего теперь от него ждать. Но иначе быть не могло. Вслед за воспоминаниями о том Ролане, с которым он расстался шесть лет назад, пришли другие — о людях, которые за три года так и не вспомнили о нём. Тем, что Волфганг не пытался его искать, Эйлерт не был особенно удивлён, хотя понимание этого и кололо разочарованием в груди. Волфганг разочаровывал его на каждом шагу, с самого того дня, когда Эйлерт увидел его в первый раз, и давно уже пора было бы понять, что ничего другого от него не стоит ждать. Но был ещё Брант. И теперь Эйлерт задавался вопросом — что стало с ним? А заодно — и со всеми, кто служил вместе с ними, на корабле и в Серой страже вообще? Кто-то, само собой, мог быть убит. Но Эйлерту не хотелось думать, что погибли все. «В любом случае это нужно выяснить», — подумал он. А от того, что стало с Серой стражей, зависело уже и то, что он будет делать потом. К тому времени, когда он вышел оттуда, часы показывали восемь часов утра — и Ролан как раз стоял на пороге, снимая плащ. На несколько секунд Эйлерт замер, любуясь его подтянутой фигурой, облачённой в чёрный свитер и такие же джинсы. Ролан стоял, закатывая рукава, так что с каждой секундой становилось видно всё больше великолепных, в меру загорелых рук, и смотрел на него. Ролан смотрел вниз, на ноги, видневшиеся из-под белоснежного полотенца, которое делало Эйлерта на удивление невинным и беззащитным на вид. Затем поднял взгляд выше и остановил его на плоском животе с лёгкими выпуклостями мышц. Эйлерт шагнул вперёд, сам не заметив, как Ролан так же шагает к нему, обхватил его за шею и втянул в поцелуй — долгий и жадный. Он не мог оторваться, отчётливо ощущая, что этого ему не хватало всю жизнь, сколько он помнил себя. Ролан перехватил инициативу, и Эйлерт оказался прижат спиной к стене. Руки Ролана изучали его обнажённое тело, а язык ловко захватил чужую территорию и теперь хозяйничал во рту. Эйлерт нащупал края свитера и забрался под него, ощупывая спину Ролана. Прикосновения холодных пальцев к обнажённой коже немного остудили его пыл, и Ролан наконец оторвался от его губ. — Ты всегда будешь меня так встречать? — спросил он, касаясь кожи Эйлерта обжигающе горячим дыханием. — Я пока не решил, — вопреки собственным словам, Эйлерт потёрся о него напряжённым пахом. Ролан с сожалением смотрел на него несколько секунд, а затем коснулся лёгким поцелуем губ. «Где ты был последние шесть лет?» — хотел было спросить он, но счёл за лучшее промолчать. — Нам нужно поговорить, — решительно сказал он вместо этого, и, поймав руку Эйлерта, потянул его в направлении кухонного бокса.