Глава 10
13 июня 2018 г., 22:40
Эйлерт устроился на диванчике у окна, а Ролан вызвался сделать кофе. Включив воду на подогрев и выдавив из кофе-пресса густую чёрную жижу, он обернулся и поставил одну чашку на стол. Другую взял в руки и поднёс к губам.
— А ты ведь любишь шоколад, — вспомнил он вдруг, пока разглядывал аккуратное, идеально правильное лицо, которое грубыми стежками пересекал шрам.
Эйлерт будто бы почувствовал его пристальное внимание к своей щеке и отвёл взгляд.
— Это было давно, — сказал он, — честно говоря, я уже не уверен, что по-прежнему его люблю.
— Я куплю. Чтобы мы могли узнать.
Эйлерт кивнул. Ему казалось несвоевременным обсуждать или покупать шоколад, когда за окнами стоял смрад разрушения и опустошённости, но он не стал об этом говорить.
Ещё какое-то время Ролан разглядывал бледно-золотые пряди его волос, разметавшиеся по острым плечам, ключицы — изящные и тонкие, как у девушки, и плоскую грудь. Несколько шрамов украшало и её, но они не бросались в глаза.
— Это касается Чокера, — сказал Ролан наконец.
Эйлерт нахмурился, не желая вспоминать о том, от чего ещё не освободился до конца, но пожал плечами.
— Видишь ли, — Ролан сделал глоток кофе, раздумывая, с чего б начать, — Чокер — один из симптомов заразы, которая подгрызает Гесорию.
— Криминал? — Эйлерт, до того смотревший в собственную чашку, покосился на него.
— Если бы… — Ролан поморщился, — пока идут дебаты о создании конституции, высшим законом является Манифест, принятый когда мы ещё только выступали к Астории. И в него оказались включены два пункта, вместе они выглядят очень сомнительно — о том, что человек свободен распоряжаться своими правами, жизнью и телом по своему усмотрению. А второй о том, что он — или кто-то другой — свободен владеть любой собственностью, если он сможет доказать право на это владение.
Эйлерт поднял наконец лицо, бровь его медленно ползла вверх.
— А как такое произошло? — вкрадчиво поинтересовался он.
Ролан прокашлялся.
— Никто не думал, что это выльется в возрождение рабства — просто революционный передел имущества, — Ролан не стал упоминать о том, что когда ему принесли на подпись Манифест, Ролан сидел над ним всю ночь, но под утро подписал, так и не сумев дочитать до конца.
— Ролан, — мягкость голоса Эйлерта таила в себе угрозу, которую оказалось трудно не замечать, — ты с криками о свободе разрушил мир, который благополучно существовал тридцать лет… Чтобы позволить одним людям владеть другими?
— Речь шла о свободе распоряжаться своими правами!
Эйлерт покачал головой и промолчал. Ему становилось страшновато при мысли о том, какая махина находилась у Ролана в руках. «Он не способен управлять», — подумал Эйлерт, но тут же прогнал эту мысль, решив, что проанализирует её потом.
— Я не могу контролировать всё! — брякнул Ролан, будто прочитав его мысли.
— Не можешь… — «не берись», — Эйлерт остановил себя раньше, чем договорил до конца. — И что теперь? — перебил он сам себя.
— Теперь закон о рабовладении сотрясает парламент, не позволяя принять никакой другой.
— Парламент, — медленно повторил Эйлерт, глядя в стену перед собой, — чем тебя не устраивало слово «Сенат»?
— Только главы домов и их избранники могли войти в Сенат!
— А… — Эйлерт счёл за благо промолчать.
— Вы вынудили меня! — рявкнул Ролан и, отставив чашку кофе, бросился к нему, но замер, натолкнувшись на холодный равнодушный взгляд. Он понял, что не имеет значения, будет ли он Эйлерта трясти или орать на него — это не изменит ничего. Под этим спокойным холодным взглядом Ролан чувствовал себя как идиот. — Мы будем говорить по делу или нет? — заметно снизив тон, спросил он.
— Я только за, — Эйлерт залпом допил остатки кофе. Встал и, едва заметно задев Ролана обнажённым плечом, подошёл к нагревателю, чтобы сделать чай.
Несколько секунд Ролан смотрел на его гибкую спину, а потом сказал:
— Речь идёт о том, что если бы мне удалось доказать, что Чокер незаконно заставляет людей передавать эти самые права, и что ему покровительствуют сторонники закона о рабстве, это могло бы нанести по их фракции серьёзный удар.
Эйлерт кивнул.
— Даже не обязательно что-либо доказывать. Достаточно просто поднять скандал.
— Я не уверен…
— Это детали, — Эйлерт повернулся к нему. Он уже снова держал чашку у губ и, сделав небольшой глоток, отодвинул её от себя. — Я согласен, что нужно выяснить, кто его покрывал. В чём проблема? Вы не можете расколоть Чокера?
— Я… — Ролан провёл рукой по волосам, нервно кашлянул, — я его убил.
Эйлерт молчал. Спокойный взгляд его продолжал буравить Ролана как сверло.
— Я не мог позволить ему…
— Ты пытался отомстить, — констатировал Эйлерт.
— Ты явно этому не рад.
Эйлерт пожал плечами.
— Месть — глупа. И сейчас мы пожинаем плоды.
— По крайней мере, ты не жалеешь его.
— Жалеть? — Эйлерт вскинул брови. — С чего? Этот Чокер — редкостное дерьмо. Но иногда приходится рыться в дерьме. Так что да, я считаю, что ты был неправ. — Он помолчал, прежде чем добавить, — хотя, наверное, могу тебя понять.
Он подошёл к Ролану и осторожно поцеловал.
— Спасибо, — лёгкая улыбка коснулась его губ. — Ты… беспокоился обо мне.
Ролан шумно выдохнул и зарылся лицом ему в волосы. Какое-то время царила тишина, и каждый лишь слышал, как бьётся сердце у другого в груди
— Кто-то из его людей мог видеть, как Чокер выходил на контакт, — сказал Эйлерт наконец, — с тем, кто его прикрывал.
Ролан кивнул.
— Их допросят, а так же проверят все звонки и сеть.
— А тот, в чьём доме проходил бой… Это ведь был чей-то дом?
— Одного бизнесмена, который пытался заключить со мной сделку. Он успел покинуть Асторию, но я собираюсь встретиться с ним на Кадмусе завтра. Однако я хотел бы отработать ещё один вариант.
Эйлерту оставалось только слушать, внимательно глядя на него. Самому ему в голову ничего больше не пришло.
Ролан замер, словно перед заходом в клетку тигра.
— Я хочу, чтобы ты попробовал посмотреть на тех, у кого есть деньги. А они посмотрели бы на тебя. Так мы можем попытаться понять, узнают они тебя или нет. И узнаешь ли ты кого-нибудь из них.
Эйлерт нехотя кивнул. Идея не нравилась ему, но он понимал, что не сможет вечно оставаться взаперти. Ролан предлагал то, о чём ему и самому следовало бы попросить.
«Реган Хинес», — пронеслось у него в голове. Он видел этого человека в толпе. Или не видел… Теперь, зная, что его накачали наркотиками, Эйлерт уже не был уверен ни в чём.
А ещё, тогда, на допросе, Хиннес хвалился тем, что они с Краузом "друзья"... Эйлерт посмотрел на Ролана. Казалось, тот ему доверял. Но насколько далеко заходит это доверие, Эйлерт не знал. А обвинение в адрес одного из друзей Ролана могло его оттолкнуть. «По крайней мере, пока оно ничем не подкреплено». О том, что даже будучи доказанным, обвинение в адрес Регана может стать между ними стеной, Эйлерт думать пока не хотел.
— Хорошо, — сказал он.
— Если ты считаешь, что не готов…
— Я готов.
Ролан откинулся на спинку стула.
— Тогда мы вылетаем на Кадмус через два часа. Мне нужно собрать вещи.
Звездолёт Ролана имел шесть секций: две личных комнаты, камбуз, кают-компанию, машинное отделение и рубку.
Наличие двух спален разочаровало Эйлерта особенно, потому что поставило его в тупик: он не знал, в какой из них должен ложиться спать.
Ролан этого, похоже, тоже не знал, потому что, пропустив его вперёд, сам остановился и стал ждать.
«Он не хочет, чтобы я с ним спал», — подумал Эйлерт. Он никогда не задумывался о таких вещах, а теперь они внезапно стали его интересовать. «С другой стороны… Будет время выбраться в сеть».
Последнего Ролан ему не запрещал, хотя и не спешил предлагать. В гостинице вся коммуникационная система была настроена на клиента, а вот насчёт звездолёта Эйлерт пока не знал.
— Я выберу эту, — сказал он наконец, ткнув пальцем в одну из спален наугад. — Приму душ и выйду к тебе.
Однако, скрывшись в спальне, Эйлерт надолго пропал.
Ролан поднял корабль, настроил автопилот и тоже принял душ. Затем вышел в кают-компанию, заварил чай и поставил модный в последние недели боевичок. Даже звуки выстрелов не смогли выманить Эйлерта из каюты, так что у Ролана уже начали мелькать мысли, не утонул ли тот.
Досмотрев фильм до конца и отметив про себя, что до Кадмуса лететь ещё шесть часов, он всё-таки постучался в спальню Эйлерта, и не дожидаясь ответа, приказал двери отъехать в сторону.
Он успел заметить, как Эйлерт отключает встроенный в настенную панель экран, но ничего не сказал.
— Думал, может ты хочешь посмотреть на звёзды? — на ходу придумал повод он.
— Я…
Эйлерт хотел. Но ещё больше он хотел обрести почву под ногами.
— Видимо, нет.
Эйлерт вскинулся, удивлённый тем, что Ролан отступает так легко. А Ролан подумал, что если пристроится к нему и обнимет, то снова будет выглядеть как идиот.
— Ладно, если что, я буду в рубке, — сказал он. И вышел прочь.
Эйлерт испытал секундный приступ стыда, но как только за Роланом закрылась дверь, снова включил монитор и принялся разбираться в том, как выбраться в глубокую сеть. Все новости, которые можно было откопать в общедоступных поисковиках, он уже прочёл. По всему выходило, что Серая стража самим фактом своего существования оказалась виновата в войне. Сама организация была запрещена, а те, кто в ней состоял, были преданы суду. Списка осуждённых, впрочем, Эйлерт не нашёл.
«Не могли они вычислить всех», — думал он. «Не могли, а значит, где-то должны были остаться хвосты». Предполагалось, что есть пара точек в сети, где можно было оставить сообщения, чтобы с ним вышли на связь — если знать, где их оставлять. Зарегистрировав новый ящик и не без удовольствия обнаружив, что сделать это предельно легко, причём теперь для этого не требуется оставлять ни регистрационный номер, ни даже фамилию, как это было, когда он выбирался в сеть в последний раз, Эйлерт оставил на паре форумов кодовые посты и стал ждать.
В этом месте Ролан его и прервал, а когда тот вышел, Эйлерт решил перейти ко второй части, которая его интересовала — помимо информации ему требовалось оружие. И желательно прямо сейчас. Отпустит ли его Ролан на Кадмусе хотя бы на пару шагов от себя, он не знал. Но попробовать хотел.
В первый день выйти в глубокую сеть так и не удалось, Эйлерт позорно уснул.
Снилось Эйлеру всякое дерьмо — ринг, крики болельщиков, чьи-то ладони на его боках.
Он так и сказал себе:
— Дерьмо! — когда открыл глаза и уставился в потолок.
Комната казалась холодной и пустой. Он обхватил себя руками в тщетной попытке прогнать наваждение, но это не помогло. Ему чудилось, что это чужие назойливые пальцы касаются его.
Эйлерт сел. Качнул головой, но ощущение стало только сильней.
Тогда он поднялся и вышел в небольшой тамбур, который отделял обе спальни от кают-компании и рубки.
Сквозь щель, ведущую в рубку, падал звёздный свет, но Эйлерту вдруг стало страшно при мысли о том, что он останется с огромной чернотой космоса наедине. Никогда до сих пор его не мучила звёздная болезнь, а теперь…
«Всё бывает в первый раз», — подумал он, но заставить себя успокоиться так и не смог.
Дверь в каюту Ролана тоже была приоткрыта. Из неё выглядывал треугольник искусственного света, и Эйлерт осторожно отодвинул дверь в сторону.
Ролан сидел на кровати, по пояс укрывшись пледом, и читал. Эйлерт несколько мгновений разглядывал его рельефную грудь, маленькую ямочку пупка и дорожку чёрных волос убегающую вниз от неё. Потом Ролан поднял на него глаза.
Не говоря ни слова Эйлерт скользнул внутрь каюты, на ходу стягивая с себя футболку. Сбросил на пол и приник к Ролану. На мгновение закрыл глаза, наслаждаясь жаром его тела и вдыхая немного терпкий аромат его кожи.
— Я надеялся, что ты придёшь, — прошептал Ролан, касаясь поцелуем виска Эйлерта. Он отложил книгу в сторону, чувствуя, что уже не сможет ни читать, ни думать ни о чём. Близость Эйлерта опьяняла сильнее самого крепкого вина.
Руки Ролана очертили контур острого плеча, и Эйлерт выгнулся, запрокинул голову, напрашиваясь на поцелуй.
Ролан не смог отказать.
