Пепел разбитых звёзд - 3. Лилии не стоили цены

Эйлерт всё ждал вопроса — какого чёрта его сюда понесло? Вопрос означал бы, по крайней мере, что Ролан не знал о его намерении наперёд. Но Ролан молчал всё время, пока они двигались в направлении космопорта. Поэтому и Эйлерт не спрашивал ни о чём. Ролан вообще не смотрел на него — исключительно в окно. И только теперь Эйлерт ощутил необычайно остро, насколько взгляд Ролана успокаивал его. Он хотел повернуть время вспять, вернуться на несколько часов назад… «А лучше — на несколько лет», — подумал он. Но тут же усмехнулся собственным мыслям, понимая, что не изменил бы ничего. «Почему ты не попросил меня о помощи?» — билось у него в голове. Но Эйлерт почему-то был уверен, что Ролан никогда не ответит на этот вопрос — даже если сам Эйлерт решится его задать. Ролан всё-таки заговорил первым, когда они уже оказались на корабле. — Серая стража уничтожена. Эйлерт промолчал. Он не сомневался, что если Ролан и сумел выявить часть агентов — то точно не всех. Всё, что он пока наблюдал, говорило о том, что правоохранение в Свободной Гесории организовано из рук вон плохо. И если уж новые органы не в состоянии установить контроль за торговлей оружием, то точно не могли выявить его сеть. — Ты сейчас думаешь, что мы не могли отыскать всех, — сказал Ролан, и Эйлерт вздрогнул, настолько эти мысли пришлись в унисон его собственным, — но нам не пришлось, — продолжил тот. — Ряд людей из правления изъявили желание присягнуть новым властям. — Брант… — невольно выдохнул Эйлерт. — Брант был помещён на планету-тюрьму. Твой супруг, кстати, тоже должен был быть там, но успел попросить политической защиты у Иртхана. Эйлерт прищурился. — Ты собирался его казнить. — Нет, бросить в тюрьму. — А Ирвин? Почему тогда ты не приказал арестовать его? По лицу Ролана пробежала тень, и Эйлерт понял, что затронул какой-то крайне важный для того вопрос. Однако Ролан не спешил отвечать. Поднялся с дивана, на котором сидел — они оба расположились в кают-компании после того, как корабль стартовал. Подошёл к нагревателю и заказал чай. Долго стоял, наблюдая, как журчит вода за полупрозрачным цветным стеклом. — Видимо, я не сделал этого зря, — наконец сказал он. — Потому что Абрамсон сказал, что это он навёл его на организатора боёв. Эйлерт вздрогнул, но заставил себя остаться в кресле. — Он мой брат, Эйлерт, — сказал Ролан и резко повернулся к нему. — Можешь ты это понять? — Нет, не могу, — спокойно ответил Эйлерт. Ролан поджал губы и отвернулся, чтобы не смотреть в его холодные, слишком разумные глаза. — Для меня всегда много значила семья. Я от многого мог бы отказаться ради неё. Но они отвергли меня. — Нет, — перебил его Эйлерт, — не они, а Ирвин, Ролан. Я смотрел документы… Всё было видно насквозь. Ума не приложу, почему ты сбежал, вместо того чтобы… Сделать что-нибудь. — Например, что? — Например, связаться со мной! — Ты хотел отобрать у меня жизнь так же, как он! Хорошо, что я тогда ещё не знал, что Серая стража — это ты. Эйлерт вздрогнул и на мгновение стиснул кулаки. Он не хотел говорить, что главной причиной, по которой он решил призвать Ролана, было то, что он просто хотел видеть его рядом с собой. — Всё это не важно и было давно, — спокойно сказал он. — Что ты собираешься делать теперь? — Не знаю… — Ролан провёл пальцами по волосам. — Я не могу его арестовать. Уже нет. Нужны доказательства, которые можно предъявить в суде. — Доказательства? Зачем? — бровь Эйлерта поползла вверх, но он тут же оборвал сам себя и замолк. Потёр глаза, заставляя себя забыть о том, как на самом деле хотел бы, чтобы Ирвин сдох. «Он его брат», — напомнил Эйлерт себе. Он не понимал, что такое брат, потому что никогда его не имел, но искренне старался понять. — Я не знаю, что делать, — глухо сказал Ролан. — Я не хочу предавать то, во что верю, Эйлерт. Иначе это всё… — он махнул рукой в сторону планеты, — потеряет смысл. «Оно уже потеряло смысл», — подумал Эйлерт, но вслух не сказал ничего. Только подошёл к Ролану со спины и обнял его, прислонившись всем телом. Ролан был горячим, как тлеющие угли, и хотя этот жест задумывался как жест утешения, Эйлерт почувствовал, что сам утопает в этом тепле. — Отдохни, — глухо сказал он, прижимаясь к спине Ролана щекой. — Тебе нужно осмыслить то, что ты узнал. «Как и мне», — подумал он и добавил: — У нас был тяжёлый день. А впереди — космическая ночь. — За ночью наступит утро, и мне всё равно придётся решать… Решать, как с ним поступить. Я не могу не отомстить. Но он всё равно мой брат. И ещё — есть закон. — Нам, — тихо сказал Эйлерт, — если позволишь — мы решим это вдвоём. Ролан выдохнул, развернулся в его руках и снова прижал Эйлерта к себе, но теперь уже лицом. Вплёл пальцы в его волосы и уткнулся в них носом, вдыхая аромат города. Он в самом деле ничего не хотел сейчас решать и потому сказал просто: — Пойдём. Я правда хочу спать. Спустя пару часов Ролан, утомлённый долгими ласками, наконец в самом деле погрузился в сон. Эйлерту, однако, по-прежнему не спалось. Воспоминания о плене стремительно вымывались из его сознания ворохом новых впечатлений. И хотя было их множество, самым сильным оказалось одно — новость о том, что Серая стража сменила присягу. Эйлерт не понимал. Он чувствовал, что должен встретиться с кем-то из своих, чтобы выяснить всё до конца — но, если верить Ролану, своих больше не осталось. «Они предали меня, — билось в голове. — Вот почему меня никто не искал». Эйлерт стискивал зубы, но верилось всё равно с трудом. Он не понимал. Не мог понять, что могло заставить стать перебежчиками людей, которые поклялись положить жизнь — и свою, и чужую — за защиту порядка в Гесории. «Я же лично их отбирал», — металось в сознании. Он вспоминал имена и пытался представить себе лицо каждого, его слабости и мечты — но это не помогало. Как никогда остро он ощутил в этот момент, что оказался абсолютно один. Что мира, который он поклялся защищать, больше нет — а есть какой-то чужой, в котором ему совсем не хочется жить. «Это их выбор, и я не собираюсь им мешать», — всплыли в памяти слова Ролана. «А я?» — спрашивал себя Эйлерт. «Разве я вправе навязывать им что-нибудь, если они выбрали… бензонные дожди? Должен ли и могу ли продолжать думать о них?» Эйлерт сделал глубокий вдох. Нужно было совладать с эмоциями, но, едва ли не первый раз в жизни, он не мог. Эйлерт сел на кровати и, подтянув колени к груди, опустил в них лицо. Ему казалось, что он только что закончил бежать кросс — а вместо финиша оказалась стена. Болото. Пустота. — Ни-че-го, — пробормотал он. «Зачем было выживать… Чтобы вернуться сюда?» Он мог бы сидеть так до утра, если бы утро на корабле отличалось от ночи, но в каюте не было окон, а за стенами медленно проплывала вечная чернота космоса — едва ли не впервые казавшаяся ему чужой и полной угрозы. Эйлерт не знал, сколько времени просидел так, прежде чем горячие руки обняли его за плечи, и подбородок Ролана лёг на плечо. — Они никогда не доберутся до тебя, — сказал тот. — Я больше никому не позволю причинить тебе зло. Эйлерт усмехнулся и виском приник к его виску. — Я знаю, — сказал он. Эйлерт не знал, как объяснить. Едва ли не впервые в жизни ему не хватало слов. Поэтому он просто накрыл руку Ролана своей рукой и закрыл глаза, растворяясь в нём. — Спасибо тебе, — только и добавил он.